Вспомни Меня (Хёнликсы)

Ночь снова накрыла город. Его небо было чёрным, как асфальт, и только редкие блики от фонарей разрезали густую темноту. Феликс стоял у выхода из базы, глядя на координаты, что мигали на голографической панели — местоположение Хёнджина. Движение сигнала было нестабильным, будто его владелец петлял между бетонных туннелей, не зная, где безопасно.

Пальцы Феликса дрожали, хотя он сам этого не замечал. Он не спал двое суток, пытаясь отследить хоть малейший след. Теперь, когда координаты ожили, он боялся моргнуть — как будто всё исчезнет снова. Он не мог оторваться от экрана, боясь потерять хоть одно движение, один импульс, который мог бы увести их к нему. Внутри всё сжималось в узел, а мысли срывались в тревожный водоворот.

Минхо появился молча, в кожаной куртке с капюшоном, лицо напряжено. Он положил руку на плечо Феликсу. Тот вздрогнул от внезапного прикосновения, но не обернулся сразу. Лишь секунду спустя, почувствовав знакомую тяжесть взгляда, повернулся и встретил тёмные, решительные глаза. Между ними не нужны были слова — всё было ясно с первого взгляда.

— Это он. Я чувствую. Мы его не упустим, — сказал Минхо глухо.

Феликс сжал губы и кивнул.

— Значит, идём втроём. Я, Минхо и Рина. Вы с Джисоном координируете с базы.

— Я пойду с тобой, — вмешался Сынмин, заходя в комнату. — Я видел, как Хёнджин падал. Я хочу увидеть, как он встанет.

Феликс обернулся. Его голос стал мягче:

— Ты уверен, Мин? Это может быть опасно. Слишком опасно.

— Я был с ним, когда всё пошло к чёрту. Хочу быть рядом, когда всё встанет на свои места.

Комната, где они находились, напоминала штаб войны. Стены в трещинах, оборудование разбросано, дым от перегретых проводов ещё витал в воздухе. Карты, схемы, записи — всё говорило о напряжённой подготовке. Здесь не было места сомнениям. Только действиям. И всё крутилось вокруг одного имени — Хёнджин.

Сынмин вошёл вслед за Минхо. Его пальцы были в разводах чернил — он только что закончил последнюю расшифровку перехваченного сигнала. Его лицо отражало и усталость, и надежду. Он не мог сидеть сложа руки, когда где-то в темноте оставался их друг, их семья. Сынмин всегда держался сдержанно, но сейчас внутри него всё кричало.

Пока остальные собирались, Феликс отступил в сторону и подошёл к старой стене, где всё ещё висела их первая общая фотография. Он провёл пальцем по стеклу, запотевшему от сырости, и задержался на улыбке Хёнджина. Сколько всего изменилось с тех времён — но чувства остались прежними, такими же чистыми, такими же болезненно реальными.

— Мы вернём тебя, — прошептал он. — Клянусь.

В зале установилась тишина. Только сигналы от приборов продолжали звенеть, как пульс. Минхо, Рина, Сынмин, даже Джисон — все были как единое звено. Они не просто команда. Они семья, связанная болью, потерями и общей целью. Сегодня каждый из них понимал: или они найдут Хёнджина, или всё потеряют.

Сбор был быстрым, но напряжённым. Рина проверяла оружие, щёлкая затворами и перепроверяя каждую деталь. Минхо говорил с Джисоном по внутренней связи, координируя действия. Сынмин сносил последние данные на планшет. А Феликс… он стоял посреди всей этой бурной подготовки, глядя в пустоту. Ему казалось, что он дышит, но на самом деле — задыхается.

— Волнуешься? — спросила Рина, подойдя ближе.

— Если бы ты знала, как сильно, — прошептал он, даже не повернув головы.

— Тогда держись за это чувство. Оно не даст тебе сдаться.

Когда машина тронулась с места, колёса скрипнули по разбитому асфальту. Фары прорезали ночную тьму, и город будто ожил. Переулки, где они провели юность, теперь были лабиринтами смерти. Они ехали молча, но каждый думал об одном и том же — успеть.

Феликс смотрел в окно, сжимая в кармане амулет Хёнджина. Маленькая безделушка, почти деталь их прошлого, вдруг стала его якорем. Он прошептал себе:

— Подожди меня, Хван. Осталось немного.

---

Здание, откуда шёл сигнал, стояло на окраине, обшарпанное, с выбитыми окнами и ржавыми воротами. Их машина затормозила в сотне метров от входа, фары погасли. Они вышли в полной тишине, вооружённые, каждый шаг — выверенный. Внутри чувствовался холод. Не от погоды — от опасности.

— Сканеры ловят движение внутри. Кто-то с ним, — прошептал Сынмин, глядя на планшет.

— Тогда действуем быстро, — ответил Минхо, подавая знак. — Без лишнего шума.

Они двинулись к входу, скользя вдоль стен. Рина первой преодолела коридор, скрываясь за бетонной колонной. Феликс шёл за ней, сердце глухо колотилось в груди. Каждый угол казался смертельно опасным. Каждый звук — предвестником беды.

На втором этаже, в одной из комнат с обрушенным потолком, они нашли его.

Хёнджин сидел, опершись спиной о стену, в порванной куртке, бледный. На его лбу — кровь, по губам — трещины. Глаза были полузакрыты. Он вздрогнул, услышав шаги, но не попытался убежать. Он даже не понял, кто перед ним — до тех пор, пока Феликс не бросился к нему на колени.

— Хёнджин… Хёнджин, это я. Ты слышишь меня? — голос его дрожал.

Медленно, с усилием, Хёнджин приоткрыл глаза. Он моргнул несколько раз, глядя на лицо перед собой. Потом выдохнул:

— Феликс… ты… правда…

Феликс едва удержался, чтобы не разрыдаться. Он сжал его руку.

— Я здесь. Всё хорошо. Всё уже хорошо.

— Ты… нашёл меня, — слабо улыбнулся Хёнджин. — Я знал, что ты найдёшь.

Минхо осматривал помещение — пусто. Только обломки, старая мебель и остатки какой-то аппаратуры. Похоже, тех, кто удерживал Хёнджина, здесь больше не было.

— Он слаб, — сказал Сынмин, уже присев рядом. — Надо срочно выносить его. Я прикрою.

Хёнджин снова посмотрел на Феликса. В его взгляде была слабость, боль, но и что-то иное — благодарность, тихая, почти невесомая.

— Ты пришёл…

— Конечно пришёл. Я бы прошёл сквозь всё, чтобы тебя вернуть.

— Наши… дети… — прошептал Хёнджин.

Феликс сжал его руку крепче.

— В безопасности. С твоими родителями. Они скучают. Мы все скучали.

— Прости, что заставил ждать, — голос его почти растворился.

— Главное, что ты здесь. Живой.

Они подняли его бережно, как хрупкое стекло. Минхо шёл впереди, Рина прикрывала сзади. Лестница дрожала под ногами. Снаружи уже слышались гулкие шаги — чужие.

— Быстро! — бросил Минхо, выводя всех в переулок. — Феликс, держи его крепче!

Феликс прижал Хёнджина к себе, чувствуя, как тот дрожит от холода. Но он был жив. Он дышал. Он говорил. Он вернулся.

Когда они вбежали в машину, двигатель взревел. Пули стукнули по корпусу — кто-то всё-таки охранял здание. Но они были уже далеко. Минхо нажал на газ. Рина обернулась, готовая стрелять, но враги остались позади.

Внутри, в темноте салона, Феликс всё ещё не выпускал руку Хёнджина. Тот полуспал, обессиленный. Его губы всё ещё дрожали, но уже не от страха.

— Ты со мной, Хван, — прошептал Феликс. — Я не отпущу.

И в этот момент, сквозь боль и ночь, он почувствовал — сердце снова бьётся ровнее. Надежда вернулась.

---

Когда машина нырнула в безопасный тоннель, ведущий к базе, напряжение немного спало — но лишь снаружи. Внутри каждого из них продолжало пульсировать беспокойство. Феликс сидел, не отрывая взгляда от лица Хёнджина, как будто боялся, что тот исчезнет, если он моргнёт. В его глазах стояла боль, но и счастье, выстраданное до последней капли.

Минхо, сидя за рулём, стиснул зубы. Он ни разу не обернулся, но слышал дыхание позади. Оно было слабым, рваным. Он чувствовал каждый вдох Хёнджина — как свой собственный. Всё в его теле было собрано, как натянутая струна. Ошибки теперь допустить нельзя. Никаких больше потерь.

Сынмин пытался не смотреть в зеркало заднего вида. Он знал, что если увидит лицо Хёнджина, не сможет оставаться хладнокровным. Ему пришлось выжечь в себе слабость за эти месяцы, стать жёстче. Но внутри до сих пор жил тот мальчик, что в шутку таскал Хёнджина за капюшон и спорил с ним, кто лучше готовит лапшу.

— Осталось несколько минут, — тихо сказал Минхо, не отрываясь от дороги. — База уже на связи. Встречают с медиками.

Феликс не ответил. Он просто продолжал гладить волосы Хёнджина, вытирая с его лба выступившую испарину. Он говорил ему что-то тихо, еле слышно — слова не важны, важен был тон. Успокаивающий, полный любви.

Вдруг Хёнджин открыл глаза и слабо выдохнул:

— Феликс… не дай им снова…

— Никто тебя больше не заберёт, слышишь? — прервал его Феликс, глядя в глаза. — Никто.

Губы Хёнджина дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Он снова прикрыл глаза, но в этот раз — спокойно. Будто позволил себе впервые за долгое время расслабиться.

Когда машина резко затормозила у подземного входа в базу, Рина выскочила первой. Дверь сзади распахнулась, и Феликс с Сынмином осторожно начали вытаскивать Хёнджина. Уже ждали трое медиков и Джисон с рацией в руках, напряжённый, побледневший. Он сразу подбежал:

— Он в сознании?

— Да, но очень слаб, — отрезал Феликс. — Давайте быстрее.

Медики осторожно взяли носилки, Феликс не отходил ни на шаг. Всё в его теле дрожало от накопившегося напряжения, от страха, что всё может снова рухнуть.

Но нет. Он уже дома. Среди своих. Среди тех, кто не отдаст его больше ни за что в мире.

---

Они несли его по длинному коридору базы, узкому, тускло освещённому, но безопасному. Стены были усеяны трещинами и следами от прежних столкновений, но всё здесь дышало защитой. Здесь он мог быть просто человеком — не целью, не пленником, не оружием.

Феликс шагал рядом, не отрывая взгляда от носилок. С каждым шагом его сердце било всё громче, будто напоминая: «Он жив. Он с тобой. Это не сон». Рядом шёл Минхо — сдержанный, но тоже неравнодушный. Даже он не мог скрыть, как сильно всё это задело их.

Сынмин шёл чуть позади, вытирая ладони о штаны, будто хотел стереть панику, страх и вину. Джисон держал руку на его плече, не говоря ни слова. Иногда тишина — лучший способ быть рядом.

Когда двери в медотсек открылись, пространство наполнилось мягким светом и запахом лекарств. Медики молча скоординировались, переместив Хёнджина на кровать, начали снимать с него остатки одежды, обрабатывать порезы, фиксировать показатели. Феликс стоял в углу, сжав кулаки. Он хотел подойти, держать его за руку, но знал — сейчас он мешал бы.

Минхо тихо тронул его за локоть:

— Дай им пару минут. Потом сможешь быть с ним сколько захочешь.

Феликс кивнул и вышел в коридор. Сел на скамью у стены, опустив голову. Всё будто накрыло его одним ударом — тревога, усталость, выдох. Он едва не заплакал. Всё это время он держался. Ради цели, ради Хёнджина. Но теперь, когда всё почти закончилось — стало страшнее. Потому что он не знал, что будет дальше.

Через несколько минут дверь приоткрылась. Медик вышел, сняв маску.

— Состояние тяжёлое, но стабильное. Угрозы жизни нет. Он просит тебя.

Феликс поднялся почти не дыша и вошёл. Комната была тихой. Хёнджин лежал под белой простынёй, бледный, с повязкой на лбу. Его губы чуть дрожали, но глаза были ясными. Он посмотрел на Феликса… и впервые за долгие месяцы — по-настоящему улыбнулся.

— Ты пришёл… — прошептал он.

Феликс подошёл, не сдерживая слёз, и сел рядом, взяв его руку.

— Я всегда иду к тебе. Всегда.