Автопортрет с отрезанным ухом

История с ведьмой закончилась, но главное испытание лета еще ждало меня впереди: сегодня должен был вернуться Марат. Когда я думал о нашей встрече, я покрывался холодным потом и сердце уходило в пятки.

Где твоя хваленая брюнетка с каре в очках? В твоих фантазиях, а? Что-то не вижу ее рядом с тобой.

Знаешь, Марат, эм, мы уже расстались.

Тогда покажи фотографии с ней. Неужели ни одного совместного селфи?

Плохо расстались. Она изменила мне с колумбийским эмигрантом. Он торговал героином. Мне пришлось удалить все наши фотографии, чтобы меня не искала мафия.

Колумбийский эмигрант в России? Жень, серьезно?

А ты что, не веришь в совпадения?

А в чудеса? Мы путешествовали с ней в прошлое на машине времени, и она решила остаться во Франции восемнадцатого века. Она была такой утонченной мадам, рококо, кексы, отрубленные головы, ей все это больше по душе. Пришлось отпустить ее, такая трагедия.

А мы до сих пор с ней встречаемся, просто ее посадили. Выйдет через пять лет, тогда поженимся. А за что? Она торговала картинами Ван Гога на черном рынке.

Не могу позвать ее на встречу с тобой, она терпеть не может татар. Просто жуть, ничего не могу поделать с этим. До сих пор не может простить татаро-монгольское иго.

На самом деле она умерла. Трагически, ее сбил мусоровоз. Не могу пережить травму, поэтому лучше расскажи, как ты?

Она здесь, Марат, ты, что ее не видишь? Ты что, упоротый?! Вот она перед нами, машет тебе рукой! Не видишь, значит. Хм, у меня есть подруга-врач, она рассказывала о таком расстройстве.

Никуда мое вранье не годилось, хоть Аркадия снова наряжай в юбку. Придется признаться, что я соврал, и терпеть до конца жизни насмешки Марата. А потом еще и Никитины, Марат наверняка ему расскажет. А потом и всем моим последующим знакомым, это будет крепкая коронная история Марата в незнакомой компании.

В последнее время Аркаша частенько говорил, что во мне много мужества, хотя я и любил отшучиваться. Не, я не смелый, мне просто на все плевать. Убьет меня ведьма, и чего? Шуточки шуточками, а мне было приятно. Раз я такой, мне нужно набраться смелости и взять на себя ответственность за свою глупую ложь.

Все дни перед приездом Марата окрасились в мигренозные цвета. «Пшеничное поле с воронами» Винсента Ван Гога кругом. Последняя предсмертная картина, не иначе. Все явления в мире для меня встали на свои места, но приезд Марата все равно заставлял трепетать. Меня не волновали больше никакие проблемы, кроме этой, об усмешке Марата я думал дни и ночи напролет.

Даже когда я шел на свою следующую смену в интернат, меня больше не терзали вопросы, почему жизнь так несправедлива к некоторым. Просто она такая, все люди живут себе как-то, может быть, даже умудряются находить свое счастье. У каждого же свой рецепт. В пакете с одеждой я нес немного приправы для этого кулинарного блюда. Оно, кстати, подавалось для совместной трапезы. Девчонкам было весело одеться, а мне побыть хорошим тоже нравилось. Я так и не забрал раскраски у Тани, отложил поход к ней, не набрал столько мужества, поэтому мог бы переживать, что не принесу девочкам то, что обещал. Но, блин, все мы люди, они не обидятся на меня, а поймут.

Еще по пути в отделение меня ждала хорошая новость. Я встретил Полю Сырникову, ту самую с грубым голосом, она каталась на велосипеде по территории. Недавно в интернат завезли всякие уличные развлечения, и вот она решила поймать последние летние деньки. У нее была хорошая жизнь, она не умела читать, зато работала в интернате на четверть ставки уборщицей. И на заработанные деньги купила себе попугая, он жил в ее палате. Недавно, когда Поля получила разрешение выйти в город, она спросила у меня совета, где дешевле купить клетку для своего питомца. Поэтому я сейчас махнул ей, чтобы она остановилась.

— Ну как, нашла клетку?

Поля была такая высокая, длинноногая и красивая, что иногда я даже чуточку боялся влюбиться. А у нее ведь друг был в мужском отделении. Она была приветливой, много улыбалась, и вот и сейчас заговорила радостно:

— Нашла. Кешка теперь меньше орет, шума меньше.

Голос, конечно, у нее был ужасно прокуренным, каждый раз резал слух.

— А еще нам разрешили пожениться. Свадьба будет в октябре.

— Вы женитесь? Ничего себе, как круто! Поздравляю!

У Поли была какое-то заболевание крови. Вроде бы не смертельно опасное, но мне было велено посматривать за ней, чтобы она не поднимала тяжести во время уборки. Честно, я не ожидал, что им помогут оформить документы для свадьбы, но вот как все удачно складывалось.

— Завтра дали пропуск еще и Насте Владимировой, это моя подруга, ваша Оля обещала отвезти нас за свадебным платьем.

— Оля-медсестра?

— Ага.

Хорошая девочка Оля, значит. Радостно и весело стало. Уличил Олю за тайным занятием.

Когда у меня появилось свободное время, я опять сбежал к девчонкам. Сегодня меня и без того ждал интересный день, я дежурил на этаже Беллини, а она обещала мне почитать стихи и показать свои фотографии, но для нее у меня был еще целый день. Еще на этот этаж перевели Кузнецову, я хотел с большим вниманием послушать про ее холодильник и спасение людей из космоса, после истории с Павлом ведь возможно все что угодно. Нет, я не решил верить во все истории в интернате, я был почти уверен, что меня не будут снимать в фильме и кормить кавказской едой, например, но все-таки я собирался смотреть на мир открытыми глазами. Вдруг.

У Земляники голова почти зажила, она стала просить кепочку и помаду. Абхазава снова повела меня к лифту, и я разок нажал кнопку, погонял Евгению Александровну. А у Василенко появилась гениальная идея — сделать фотографии, чтобы в следующую смену я принес их на бумаге. Девчонки переодевались в разные наряды, а я их фотографировал. И так им было весело, что я потом сам предлагал эту идею на других этажах. В основном она нравилась девочкам. Вон Фадеева решила фотографироваться не в разных нарядах, а с игрушками. Это было интересно, потому что я помнил, что, когда я был совсем маленьким и гулял по парку с отцом в каком-то подмосковном городе, мы встретили фотографа, который за деньги фотографировал детей с красивыми игрушками. Я тогда не захотел, а вот Фадеевой бы, наверное, понравилась идея. Но, конечно, вкусы у всех были разные, Римма вообще не впечатлилась идеей фотографий. Ей больше нравилось рисование, она подарила мне аккуратно раскрашенную картинку с лягушками на кувшинках. Мне было приятно, но я заскучал по Андрюше.

Когда я выводил жительниц своего этажа гулять, на улице ко мне вдруг подскочила Оля с неизменной тонкой сигареткой во рту. Я думал, что по делу, а она начала болтать как ни в чем не бывало.

— Представляешь, такую историю вчера услышала, произошла примерно месяц назад. Один шизофреник из мужского отделения, тихий сам по себе, в глубоком дефекте, сломал руку. Его отвезли в больницу, наложили гипс, он, пока сидел там, услышал, что сегодня день ВДВ. И у него появилась классная идея пойти поздравить ВДВшников. Так как там обычная больница и в ней не слишком следят за перемещениями пациентов, он спокойненько себе вышел и пошел до ближайшего парка с фонтаном. ВДВшники были так впечатлены тем, что парень из больницы с гипсом пришел их поздравить, что налили ему и дали телефон. Он позвонил маме и спрашивает: мне лучше вернуться в интернат или поехать навестить бабушку? Мама в ужасе звонит в интернат, заведующая срывается и едет к фонтану. Там его уже не оказалось, и она поехала к его бабушке. От бабушки он тоже уже ушел, и в итоге заведующая еще полночи гоняла по Москве, постоянно отставая от него на шаг. В итоге она нашла его где-то, он сел в машину без сопротивления и поехал в интернат.

Значит, не думал мужик сбегать, просто хотелось ему погулять.

— Ого. Может, у него самый счастливый день был за последние годы.

— Вот-вот.

Оля докурила, подмигнула мне и направилась обратно в корпус. Она была молодец, перешагнула через свою гордость и помирила нас. Показала, что мы снова можем быть друзьями, которым любопытно посплетничать о других отделениях. Мне думалось, что Оля могла услышать эту историю еще месяц назад, и вот теперь нашла повод поболтать со мной на отвлеченную тему.

Жалко, конечно, мужика стало, но, может быть, он не так часто был способен на подобные вылазки. Просветление, а потом снова с комфортом сидеть на своей кровати и по расписанию принимать пищу.

Наутро после смены я пошел в отдел кадров, мы там долго болтали, как все устроить, но в итоге меня перевели со следующего месяца на полставки. Не мог я уже оставить эти стены, не оторвав от себя кусочек сердца. Но и, конечно, отдавать интернату свою жизнь полностью я тоже не мог. Пока учусь, поработаю так, а что будет потом — еще рано думать. Появлялись у меня всякие мысли о волонтерах, которых я мог бы сюда привлечь, хорошее же дело, врачи должны одобрить. Но это были лишь наброски, не цель, пока даже не призрачная.

Расчеты графиков работы немного отвлекли меня, но стоило мне переступить порог интерната, и вот, усмешка Марата снова передо мной. Он прилетал сегодня, вечером я должен был зайти к нему. Он уже писал мне, как только у него появилась связь. Но мы лишь обсудили организационные вопросы нашей встречи, про девушку он ничего не успел спросить. Я снова впал в такое отчаяние, что хотел бежать обратно в интернат и на коленях умолять Олю притвориться моей девушкой на день. Всего одна встреча, а потом я мог бы сказать, что Оля меня бросила. Она могла бы придумать самую унизительную ситуацию, сказать, что я плачу в постели, или делаю недвусмысленные намеки ее бабушке, любой каприз. Я даже развернулся и сделал пару шагов в сторону интерната, но смог взять себя в руки.

Женя, собери всю свою гордость и прими поражение с мужеством, как настоящий самурай.

А потом сделай сэппуку, чтобы не видеть усмешку Марата.

Когда я только дошел до дома, на экране телефона появилось жуткое сообщение: «В Москве». Мои пальцы окостенели, я не мог пошевелить ни мускулом, пока не увидел следующую СМС-ку.

«Приеду из аэропорта, немного разберусь и напишу тебе».

О сне не могло быть уже и речи. Я ходил бешеный по квартире, посматривал то на асфальт под окнами восьмого этажа, то на бельевую веревку. Мама все приговаривала:

— Как же рад, как же ты рад приезду Марата.

А потом:

— Такие чудеса повидал. Обязательно покажи мне фотографии песцов и вулканов!

Чтобы как-то отвлечь себя, я попробовал порисовать. Набросал скетч Горацио в ужасе и кинул его Аркаше и Сереже. Скоро готовилась к публикации статья Аркаши про интернат, основанная на моих рассказах, история, значит, очередного странного друга, но для нее я нарисую что-нибудь более нежное. А вот Сережа, окончательно разочарованный в людях, писал статью про экологию. Может быть, Горацио в ужасе мог ему подойти.

Рисование заставило меня сидеть на месте, но не успокоило. Я вдруг подумал: пока Титаник плывет, можно делать все, что угодно, ведь скоро его все равно ждет айсберг. Если погибать, то по всем фронтам, я решил отправиться к Тане за раскрасками. Хотя она могла и стать моей временной тихой гаванью, перед тем как я опущусь в пучины стыда.

Я договорился с ней и побежал к ее дому. С минуты на минуту мог написать Марат, мне нужно было успеть. Я ничего не ожидал от этой встречи, но в свой самый ужасный час человек может идти на невероятно смелые поступки, может быть, в любой другой раз я бы не встретился с ней.

Мой ангел с выбритым затылком открыл мне дверь. Свет освещал ее голые плечи, пересекаемые синими лямками топа — ручьи, стекающие прямо со звезд и питающие моря. Пакет с раскрасками уже был у нее в руках.

— Тут некоторые чуточку раскрашены, не знаю, подойдут ли, но я на всякий случай положила, — она волновалась, боялась что-то дурное отдать в интернат. Жаль, ее нервозность была не из-за меня.

Я убедил ее, что это ничего страшного, вывел ее на ностальгию по нашему детству, вспомнив, как я разрисовал мелом весь двор, но она отвечала мне не очень охотно. Какое-то у нее препятствие было, и вряд ли это ревность Аркадия. Может, обижалась на меня.

Я собрался уходить, но перед дверью взглянул на телефон и увидел, что Марат пишет мне сообщение. Теперь-то точно казалось возможным практически все.

Я сначала повернулся к выходу, а потом сказал:

— А знаешь, на спектакле я тебя полюбил. Влюбился по полной программе, настолько ты была классной на сцене.

Она помолчала. Стена выросла еще толще.

— А ты знал, что все эти годы нравился мне?

Эта фраза не подразумевала, что мы сейчас повернемся друг к другу и сольемся в страстном поцелуе. Таня упрекала меня. Я в последнее время начал догадываться, а до этого не имел ни малейшего представления. Я помахал ей рукой — более-менее.

— Но это в прошлом, Жень. Теперь я с Аркадием, и это, кажется, надолго.

Даже такие романтичные дамочки-филологини не могли в нашем две тысячи восемнадцатом сказать — навсегда.

Я посмотрел на нее, она была жалостливая и гордая одновременно. Неприступная такая барышня, готовая утереть мне нос, если раскисну. Мне стоило ждать фразу о том, что мы останемся друзьями, а то как же, ведь я общаюсь с Аркадием. Да и вообще, если мне что-то понадобится, она всегда готова помочь, и вещами для интерната, и вообще. Я знал ее слишком хорошо, и почти не возникало сомнений, что она это и скажет. Нет уж.

— Круто как. Я, в общем, рад, что у вас все хорошо, вы же оба прикольные для меня. А у меня у самого вообще уже...

Скоро девушка появится. Познакомился с ней после спектакля, так влюбился, что полный кошмар. Думаю, скоро мы начнем встречаться. Она такая, с русыми длинными волосами, в косу заплетает их. Ножки и фигура, девочка в натуре. Короче, русская красавица такая.

Таня смотрела на меня вопросительно. Я боролся с этой фразой, она бы так легко легла. Но нельзя, Женя, заткнись, пожалуйста.

— ...дела есть. А то мы бы с тобой еще поболтали про все эти отношения. Марат приехал, прикинь? Иду к нему, передать от тебя привет?

— Да, передай, — она растерялась совсем. — Но послушай, я хотела сказать, что мы...

Я не дал ей договорить, щелкнул пальцами, чтобы перебить, и подмигнул, как меня научила Оля. Потом воспользовался приемом еще одной женщины в моей жизни и скрылся за поворотом лестницы.

Уже на улице я немного себя осудил, мы могли бы хоть чуть-чуть поговорить. У нас тут осталась незавершенная ситуация, которая могла породить огромное количество напряжения. А этого мне было не надо, теперь мы будем видеться еще чаще, чем по воле наших мам, ведь Аркадия я не собирался терять из-за своих любовных терзаний.

Но долго переживать мне не пришлось. Таня меня отвлекла, и я пропустил сообщение: Марат уже ждет меня в гости.

Я шел к нему, как на казнь. Думал, а не положен ли мне последний ужин перед этим? Я мог завернуть куда-нибудь, съесть шаурму или хотя бы побродить по супермаркету и выбрать себе батончик. Нет, не пытайся оттянуть момент, гильотина уже заждалась тебя, трус.

Чем ближе я подходил к его дому, тем более неизбежной казалась мне ситуация. Когда я звонил в дверной звонок, я уже не думал сбежать.

Марат предстал передо мной бородатым, закудрявившимся и мутноглазым. Не хипстер даже, а битник из шестидесятых, облизывающийся на буддизм. Что-то он на своей Камчатке познал, может, смысл жизни. Я надеялся, что и я выглядел более умудренным.

— Привет. Ты не представляешь, песцы такие классные чуваки, они стали всем для меня.

Марат начал точно так, как я воображал. Значит, если все пойдет по моему сценарию, после рассказа он перейдет к вопросам с подвохом о моей девушке. Я долго слушал о том, какая у песцов шерстка, какие умные лица, мягкая поступь, какие они умелые охотники, но и наглые воришки, как они умеют дружить, любить, бегать, прыгать, стоять на месте и все такое прочее. Сотни историй, как Марат их кормил, как самый альфа-песец обоссал его рюкзак, как он фотографировал их щенков, и как они очаровательно играют друг с другом, а потом откусывают головы леммингам. Вскользь он упомянул, как летал на вертолете, ездил в долину гейзеров, слушал истории других ученых-путешественников, ел тушенку и фотографировал еще и разнообразных птиц. В какой-то момент он вручил мне сувенир в виде сушеной рыбы, фиточая и странного этнического деревянного чувака. Но это все волновало Марата куда меньше, чем песцы, он говорил даже, что те научили его жизни. На фотоаппарате у него был миллион снимков, от них у меня уже болели глаза, но я терпеливо слушал, все-таки надеясь оттянуть момент икс.

Но через несколько часов я не выдержал.

— А ты ничего не хочешь у меня спросить?

— Да, прости. А ты как лето провел?

Как девушка? Но этого Марат пока не добавил. Я все пытался расслышать насмешку в его словах, но вроде бы ее не было. Я бегло рассказал о девочках из интерната, Аркадии, его странных друзьях и Танином театре. Мне не хотелось вдаваться в подробности, пока не случится то, чего я боялся все лето. Потом я даже собирался рассказать ему про Зою, Павла и Винсента, но для этого я должен был быть менее напряженным. Но сколько бы я ни говорил, Марат не задавал того самого вопроса. Выжидал, значит. Мои нервы были на пределе, я уже хотел, чтобы все случилось быстрее. Поэтому в своем рассказе я стал употреблять слово «девушка» в каждом предложении. Получалось примерно так: Земляника, она девушка, а не ягода, любит толстеньких кукол, У Луневой красивые глаза грустной девушки, а Гусева, она уже не девушка, а женщина, летает на планету Лимон. Но мои провокации не помогали. В конце концов, мои нервы натянулись до предела и — бам, лопнули.

— У меня нет девушки!

— У меня тоже, но это ничего не меняет между нами.

— У меня нет девушки ни брюнетки, ни с каре, ни в очках, у меня нет, блин, девушки вообще! Я ее выдумал!

— Слушай, не переживай так сильно. Думаю, ты еще найдешь себе девушку.

Марат выглядел абсолютно спокойным. Я уже научился различать оттенки эмоций за его новой бородой — усмешка там не пряталась. И я вдруг понял — Марат забыл о том, что я соврал по телефону про девушку. Он, блин, не мог надо мной смеяться, потому что у него вообще не было об этом мысли. Все, что со мной происходило летом, было напрасно, я мог не знакомиться с Аркадием, не встречать ведьму, не находить себе работу, не летать в прошлое.

Но как мне повезло, что это все было. Спасибо тебе, Марат, за мое чудесное лето.

Меня вдруг разобрал такой смех, что Марат наверняка подумал, будто я сошел с ума. Все твои проблемы, Женя, — это иллюзия в твоей голове. Девушка, блин, с черными волосами, с каре и в очках — синяя птица, не иначе. От смеха я не мог говорить, и Марат даже принес мне водички в кружке с песцом.

— Ладно, покажи-ка мне еще раз то смешное видео, где ты обнимаешь песца, и я потом расскажу тебе историю о том, как я пил абсент с одним великим человеком.