Раз
За окном осень. Обожаю это время. Теплый, по-летнему теплый ветер ласкает кожу, небо, пронзительно-синее, опьяняет. Уже не так жарко, как в душные летние дни, а до холодов еще далеко. Музыка в плеере, наушники и теплое солнце на щеках… Чудесный день. Я иду по тротуару, глядя, как проносятся машины, куда-то спешат люди… Зачем они спешат? Разве не видят, какой сегодня чудесный день? Я вздрогнула, когда машина, вильнув в мою сторону, остановилась, и из нее вышел мужчина и направился ко мне. Видимо, он что-то спросил, поэтому пришлось срочно вынимать наушники.
- Простите, что?
- Не подскажете, как проехать на улицу Н…? – улыбнулся он.
- О, вы ее проехали. Вам нужно свернуть на светофоре направо, на соседнюю улицу, вернуться до перекрестка и налево.
- Даже так? – мужчина был озадачен. – Что ж, спасибо!
- Не за что.
Эх, красивый мужчина. Если бы он стал рядом, моя макушка вряд ли бы достала ему до плеча. И волосы так живописно растрепаны, а очки – вообще мое слабое место… Хмыкнув этим мыслям, я кивнула и пошла своей дорогой. Краем глаза заметила, что он, постояв немного, вернулся в машину и тронулся с места в сторону светофора.
***
Я не ожидала, что мы встретимся снова, так неожиданно, столкнувшись в торговом центре. Не заметив, врезалась в него.
- Ой, простите, пожалуйста, - потирая ушибленный нос, промямлила я. Подняв глаза, заметила знакомое лицо и удивленно заморгала.
- Ничего, - улыбнулся он и пошел по своим делам. А у меня долго не выходили из головы теплые золотые глаза и улыбка этого незнакомца.
***
Спустя время судьба свела нас снова, уже в стенах нашего учебного заведения. Первая пара после каникул была по новому предмету, и, заняв свое место, я принялась копаться в планшете, переговариваясь с одногруппниками. Дверь хлопнула, в аудитории стихли разговоры, я быстро выключила гаджет и подняла глаза. Мое удивление, видимо, так ярко было выражено на лице, что подруга, толкнув в бок, шепотом поинтересовалась: «Ты чего?». Я мотнула головой, мол, позже. Преподаватель представился Михаилом Романовичем, попросил старосту заполнить журнал и начал занятие. Когда список был у него на столе, началось традиционное знакомство со студентами. Каждый, чье имя называлось, вставал, и его присутствие отмечали в журнале. Когда подошла моя очередь, встала, вспоминая, как не эстетично вписалась в него в торговом центре.
- Это я….
Преподаватель кивнул, внимательно глянув на меня из-под очков. Я с облегчением опустилась на свое место, решив, что он меня не помнит.
Пара закончилась, ребята пошли подписывать тетради и по одному выходили из аудитории. Я же, усиленно дописывая тему, оказалась последней, и поднесла тетрадь на подпись, когда все вышли. Протянув ее преподавателю, с интересом отметила, что ему идет строгий…вид.
- Удивительная встреча, правда? – тихо спросил он, ставя подпись.
Я только хмыкнула и, забрав тетрадь, вышла.
***
Дни шли своим чередом. На парах я, в свободные минуты, просто любовалась красивым преподавателем, как картиной. Впрочем, все красивые люди вызывают у меня симпатию, не зависимо от пола и возраста. Как произведения искусства, на них нужно любоваться и не более. Но…
***
Деканат обязал нас заняться научной работой и, в связи с этим, преподаватели выбирали себе не определившихся студентов в кружки в добровольно-принудительном порядке. Эта участь постигла и меня, совершенно не понятно почему, ведь я уже состояла в кружке, и довльно давно. Но на очередном занятии Михаил Романович выбрал меня и парня из нашей группы в кружок. «Что ж, лишь бы работе не мешало это все, остальное я переживу», - думала я, пока однажды мне не понадобилось нужно уточнить кое-что насчет работы. Пришлось идти в кабинет к Михаилу Романовичу. Тихо постучав, и получив в ответ «войдите», зашла в кабинет.
- Можно?
- Проходите, минутку, - не отрываясь от компьютера, ответил преподаватель.
Я присела на стул, глядя, как за окном суетятся студенты, а над ними маячат беспокойные облака, подгоняемые ветерком. Наверно, начнется дождь, а я без зонта и в платье…. Намокнет – будет просвечивать…. И зачем я сегодня одела белое, эх…
- Елена? Вы что-то хотели?
Преподаватель оторвался от компьютера и посмотрел на меня.
- А, да. Вот, хотела посоветоваться насчет работы, - я подошла к столу, протянув бумаги. Внимательно просмотрев их, преподаватель снял очки, провел ладонями по лицу и задумался. И я задумалась. Его лицо было красиво и без очков. Непривычно.
- Давайте так…. Вот это, это и это – замените. Не слишком понятно, что вы хотите сказать, - он сделал отметки красной ручкой. – Все остальное идеально.
- Хорошо, спасибо! До свидания. – Я поспешила на пару.
Как и ожидалось, пошел дождь. Удивительно сильный, настолько, что пройдя по двору университета, я вымокла до нитки. Чертыхаясь про себя и молясь, чтобы платье не сильно просвечивалось, я быстро шла по улицам к остановке. Машина, вильнув, остановилась рядом со мной, и из нее вышел мужчина. Меня накрыло мощное дежавю, от чего стало не по себе.
- Елена, подождите!
Я оглянулась. Михаил Романович, быстро подойдя ко мне, молча потянул в сторону машины. Я дернулась в сторону, но он только сказал: «Я подвезу, садитесь быстрее». Загрузившись в теплый салон, устроилась как можно ближе к краю сидения, в надежде, что оно не слишком промокнет от моего платья. Стоило немного отогреться, как тело начало дрожать от сырости и холода.
- Неужели вы не могли взять зонт? – нахмурился мужчина, протирая очки и стряхивая с волос капли.
- Я не знала, что будет дождь, - как можно ровнее ответила я, ежась от холода. Повернувшись ко мне, мужчина окинул меня внимательным взглядом и отвернулся. Наверно, я так жалко выгляжу…. Волосы мокрые, с платья вода капает, да и просвечивает оно безбожно, предательская тряпка! Усмехнувшись, отодвинула подальше сумку, чтобы не промокли тетради.
- Зря вы меня решили подвезти. Теперь все сидение мокрое, - тихо сказала я.
- Мелочи. – Отмахнулся он, не поворачиваясь. – Сидения можно высушить, а ты заболеть можешь! Сняв с себя пиджак, он протянул его мне, все так же смотря вперед.
- Накинь, а то зубы так стучат, что язык откусить можешь, - по голосу поняла, что он улыбается.
- Боюсь, это не помешает мне болтать, - улыбнулась в ответ, принимая пиджак и накидывая его на плечи. – Спасибо!
- Не за что, - оглянулся на меня преподаватель. – Где ты живешь?
- На другом конце города, - виновато ответила я. – Будет лучше, если вы просто подвезете меня до остановки….
- Чтобы мои промокшие сидения были напрасной жертвой? – засмеялся Михаил Романович. – Ну нееет.
Машина заурчала и ринулась вперед. Его пиджак пах очень приятным, теплым запахом, с нотками цитруса и еще чего-то сладкого. От этого запаха внутри все перевернулось. Потрясающие духи!
Дороги затопило от ливня, и мы едва успели проехать по улице, прежде чем ее закрыли. Подбросив меня до дома, преподаватель улыбнулся на прощание, забирая пиджак, промокший насквозь.
- А как же вы поедете? Вам по другой улице можно проехать? – поинтересовалась я, забирая сумку из салона.
- Нет. Ничего, подожду, пока откроют дорогу, вряд ли это надолго.
- Извините, но… - я вдруг засмущалась, - может, хоть чаем с пирожками вас угощу? Как раз переждете, все лучше, чем на дороге. Если это не доставит вам проблем, конечно.
Он посмотрел на меня так странно, долгим, внимательным взглядом. Я подумала, что ляпнула лишнего, он же не мой одногруппник, чтобы я могла так просто его на чай позвать, пусть и в благодарность! Хотя, он вряд ли намного старше нашего старосты, например.
- Вам надо переодеться, - вдруг сказал он, а я вспомнила о том, что на мне мокрое, прозрачное платье.
- Ой, точно. Спасибо! – я поспешила ретироваться к калитке, роясь в сумке в поиске ключей. Машина позади меня заглохла, хлопнула дверь, включилась сигнализация и послышались шаги. Он остановился прямо за моей спиной. Стало как-то неловко, я быстро открыла калитку и юркнула внутрь.
- Проходите, пожалуйста! – нырнув под навес, я открыла входную дверь дома, пропуская гостя. Михаил Романович зашел в дом, а я – следом. От непривычного полумрака коридора не заметила его, и впечаталась носом в спину мужчины. Его рубашка пахла духами, и еще был другой запах, видимо, его собственный. Невероятное сочетание!
- Вы повторяетесь, - с улыбкой сказал мужчина, пропуская меня вперед. Я улыбнулась и, предложив гостю тапочки и включив свет, поспешила переодеваться в комнату, попутно зажигая свет на кухне. Взглянув в зеркало, ужаснулась: волосы, завившись кольцами, торчали сосульками во все стороны, белое платье было насквозь прозрачным, щеки раскраснелись, а глаза горели. Рассердившись на себя за такое глупое поведение, переоделась в сарафан, и, взяв полотенце, подсушила волосы.
Гость уже был на кухне. Я поставила чайник, зажгла две конфорки, чтобы быстрее высохли волосы и пиджак. На стол выставила пирожки, вчерашнюю запеканку поставила разогреваться в микроволновку, выставила кружки.
- Вы живете одна? – поинтересовался Михаил Романович.
- Да, - улыбнулась я, - вам какой чай? Или, может, сварить кофе?
- Зеленый чай есть?
- Конечно, вот, - я выставила перед гостем три баночки с чаем и простой пакетированный.
- Вот это выбор! – Удивился он. – У вас так всегда?
- Да, обычно, - я улыбнулась. – А еще столько же черного чая и кофе.
- Ничего себе, - протянул мужчина, нюхая чай в баночках. – Вот этот. Он протянул мне «Капли жасмина».
- Мой любимый! - я отправилась заваривать чай. Повисла пауза. За окном по карнизу барабанил дождь, тикали часы. Вдруг заиграла приятная музыка, как нельзя лучше гармонирующая с шумом дождя за окном. Я удивленно оглянулась, немного пролив кипятка на руку.
- Ай! – тряся рукой, вытерла воду со стола.
- Вы в порядке? – Михаил Романович, отложив телефон, в одно мгновение оказался рядом, беря мою руку в свою, и поворачивая ее к свету.
- Все нормально, - я осторожно убрала холодную руку из его теплой руки. Кожу жгло, и пришлось опустить ее в раковину под струю холодной воды. – А музыка одна из моих любимых. Ее здорово слушать в такую погоду.
- Знаю, - ответил мужчина, беря заварник и ставя его на стол. – У нас много общего….. Сказал он тихо. Я спиной чувствовала его взгляд, пронзительный, настойчивый.... Пауза снова затянулась. Я выключила воду и села за стол, вынимая запеканку из микроволновки и раскладывая на тарелки.
- Угощайтесь, Михаил Романович, все домашнее. Может, приготовлено не идеально, но еще никто не отравился, - улыбнулась я, разряжая обстановку. Но он не притронулся к еде.
- Елена, а сколько вам лет? – вдруг спросил он.
- 25, а что такое? – Удивилась я.
- 25? – переспросил преподаватель. – Я думал, лет 20….
- Все так говорят, - засмеялась я. – Даже не знаю, хорошо это или плохо.
- Хорошо, - задумчиво произнес он, приступая к еде.
Поев, мы выпили чай, и я принялась убирать со стола. Отправив посуду в раковину, а чайник на место, принялась мыть посуду.
- Елена, скажи, можно в нерабочее время обращаться к тебе на «ты»? – вдруг спросил Михаил Романович.
- Эм… - замешкалась я. Необычная просьба для преподавателя, не правда ли? – Конечно, Михаил Романович.
- Просто Михаил.
- Мне неловко называть вас так, - возразила, не оборачиваясь. Стул проскрипел по полу, мужчина подошел ко мне, остановившись сзади в паре сантиметров. Я кожей чувствовала его тепло, нос улавливал его запах, стало так не по себе, что пришлось сжать зубы, чтобы ничего не сказать. «Он преподаватель. Уймись»!!!
- Мы ведь уже не первый раз встречаемся, верно? - Тихо спросил он. Неужели он помнит? Ну надо же….
- Верно. Мы видимся с вами каждую неделю на паре, - ответила я, в надежде, что этот человек отойдет от меня, сядет за стол и, переждав непогоду, уйдет к себе.
- Та малышка, что чуть не сбила меня с ног в торговом центре, была ты, - он уже стоял почти вплотную, я чувствовала, как его дыхание скользит по моему плечу, когда он говорит. – И ты подсказала мне дорогу, когда я опаздывал на встречу. Я тебя помню. Помню твой чистый взгляд и даже ямочку на щеке. Я вижу, как ты смотришь на меня на парах. Ты же тоже меня помнишь, верно?
- Михаил Романович, я вас пригласила на чай в благодарность, что вы меня подвезли. Не знаю, что вы могли подумать, но я всего лишь хотела вас поблагодарить.
- Это так мило с твоей стороны, - мои глаза распахнулись от удивления, когда его горячие губы коснулись моего плеча. Словно обжегшись, я дернулась в сторону, но оказалась зажатой у стола. – Если я тебе не интересен, просто скажи – и я уйду. Его дыхание обжигает мое плечо. Это неправильно! Как мне теперь работать, как вообще попадаться ему на глаза в университете?! Что он творит? Что творю я? Он должен остаться…моей картиной.
- Михаил Романович, я прошу вас уйти. Спасибо, что подвезли меня. Надеюсь, дорогу уже открыли и вы без проблем доберетесь до дома, - я старалась говорить твердо и уверенно и была уверена, что у меня получилось. Его дыхание отдалилось, руки больше не ограничивали движение по сторонам, видимо, он понял и отошел. Облегченно вздохнув, я повернула голову, взглянув в окно. Сильная рука сжала мой подбородок, не резко, но мягко и твердо запрокидывая голову. Его теплые губы накрыли мои, грея теплым дыханием, настойчиво сминая рот. От неожиданности я не успела отреагировать, его язык проник внутрь, и я бездумно ответила на поцелуй. Я не знаю, как это произошло, почему я допустила этого. Прижатая к столу, я спиной чувствовала его горячее тело, его губы сминали мои в жестком, болезненном поцелуе, мы целовались так, словно нам разрешили сделать это только раз, и больше никогда…. Мое тело, оно стало мягким, словно восковым, а его наоборот, напряглось струной. Тепло волнами разошлось от головы вниз, заставляя ноги подгибаться. Я забыла, как дышать, и вспомнила только, когда он отстранился, дыша глубоко, глядя на меня потемневшими глазами.
- А теперь повтори это еще раз.
- Я прошу вас уйти, - дыхание никак не хотело возвращаться в норму. Он отстранился и молча смотрел на меня.
- Хорошо. Спасибо за угощение.
Я проводила гостя за калитку и, повернув ключ в замке, взглянула на небо. Дождь прекратился, на улице уже почти стемнело, а небо металось беспокойными облаками.
***
Я все-таки заболела. Неделю пролежала с температурой дома. За это время мне удалось привести мысли в порядок и разумно посмотреть на ситуацию. Возможно, я неправильно поступила, пригласив преподавателя на чай, и, очевидно, он неправильно понял мои намерения. Мне столько раз говорили, что я слишком наивна, но…. Вот чем все обернулось. Что ж, буду иметь ввиду.
***
Как ни странно, но неделя болезни подействовала исцеляюще на мой разум. В университете я спокойно общалась с преподавателем, так же посещала кружок и работала. Все осталось так, как было. Я понимала, что если начну его избегать, то, возможно, спровоцирую неприятный ход событий, однако, если оставить все, как было, это может привести к еще более неприятным событиям. Я не знала, что делать. Но вопрос решился сам собой, когда я увидела Михаила Романовича выходящего из кафе с красивой, стройной девушкой. Она держала его под руку и смеялась, а он слегка улыбался в ответ. С плеч словно камень свалился: у него есть девушка! На мгновение стало грустно от мысли, что меня использовали как игрушку, но это ощущение быстро прошло: этого не повторится, ведь ему теперь есть, с кем проводить время и я искренне надеюсь, что ему этого будет достаточно.
***
И дальше все пошло своим чередом. Я больше не думала о том глупом инциденте и не любовалась красивым преподавателем, переключив внимание на более насущные вещи. Но иногда, совсем редко, мне снились теплые, золотые глаза.
***
Дни становились короче и холоднее. Деревья почти сбросили свою листву, дожди стали постоянными спутниками. Я решила пройтись пару кварталов по вечерним улицам после пары. Моросил мелкий дождь. По трассе проезжали машины, сверкая фарами, окна загорелись огнями. Город жил своей жизнью, вечерней жизнью. Прохожие снова куда-то спешили, пытаясь скрыться от дождя и промокших улиц. В набитом общественном транспорте мелькали уставшие лица. Я сама не заметила, как свернула в парк. Он пытался согреться светом фонарей и согреть других. Здесь было тихо и спокойно, редкие прохожие спешили по дорожкам, не спеша прогуливались парочки под разноцветными зонтиками. Я улыбнулась своим мыслям. Было так тепло и спокойно. Я откинула зонтик на плечо и подняла голову вверх. Дождь сменился снегом, и белые хлопья медленно кружились в свете фонаря. Казалось, что я могу стоять так вечно, любуясь на их танец.
- Вы снова хотите заболеть?
Так, резко и внезапно, мои мысли разлетелись на кусочки, словно лед на замерзшей луже, когда ребенок упоенно прыгает на него ногами. Я обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы черного пальто, глядя на меня.
- Даже если так, это будет стоить того, - мне не хотелось терять чудесное ощущение, которое возникло у меня в этом месте, а потому я снова взглянула на снег. Но почему он стал другим? Хлопья тревожно роились в неярком свете, ветер обжег лицо, и я ужаснулась таким переменам и поспешила уйти.
- Вы собираетесь идти пешком до дома?
- Нет.
- Я вас провожу.
- Нет, спасибо. – Я не хотела недоразумений. Зачем он хочет проводить меня? Это вежливость? Или что-то другое? Но у него уже есть пара!
- А ты упряма, - он улыбнулся.
- Михаил Романович, что вы от меня хотите? – Я сама не ожидала, что спрошу это. Да еще и так спокойно, взглянув ему прямо в глаза. Я чувствовала усталость от эмоционального вечера и раздражение от ситуации.
- Хороший вопрос, - он слегка наклонил голову набок, по его очкам проскользнул блик и замер на дужке. – А вы…чего-нибудь хотите?
- Домой, - честно ответила я.
- Я подвезу.
- Нет, спасибо, Михаил Романович.
- Боишься? – Он, видимо, был позабавлен таким предположением.
- Нет, не боюсь, - раздражение начало брать вверх. – Я не понимаю, чего вы хотите. Я ваша студентка. А вы – преподаватель. Я не интересуюсь чужой личной жизнью, но, полагаю, что у вас должна быть девушка. Ваше внимание ставит меня в неловкое положение, поэтому прошу: прекратите.
Он стоял, все так же склонив голову, молча смотря на меня.
- А если бы ты не была моей студенткой, а я – преподавателем, что тогда?
- Не знаю. Никогда не думала об этом, - честно призналась я, несколько удивленная таким вопросом.
- Пойдем, провожу до остановки, - он развернулся и направился к выходу из парка. Немного помедлив, двинулась за ним. Михаил пропустил меня вперед и шел так до самой остановки. Едва я ступила на освещенную площадку, он развернулся и пошел в другую сторону. Где-то пикнула сигнализация, хлопнула дверь, и послышался звук отъезжающего авто.
Долго ждать не пришлось, подъехал мой автобус, и я быстро юркнула в теплый салон. Расплатившись за проезд, устроилась на сидении и стала разглядывать проносившийся мимо пейзаж. Выйдя на остановке, направилась к дому и, открыв двери, прошла в теплое, темное помещение. Бросив ключи на стол, прошла в темный зал, задернуть шторы, и заметила, как от моего двора отъезжает машина. Шторы задернула так, что они немного слетели с крючков. Я была зла. И разочарована. Почему люди в душе не такие, как внешне?
***
Зима для студентов – это не новый год, рождество и каникулы, а сессия. Жуткое слово, особенно, если ты учишься в медицинском высшем учебном заведении. Подготовка к экзаменам отнимала все свободное время. От дополнительного кружка, слава Богу, я была свободна, т.к. состояла в другом, и уже давно. А потому с Михаилом Романовичем мы не пересекались, кроме как на парах, да и они уже заканчивались. Последнее занятие прошло без инцидентов для меня, и, получив допуск к экзаменам, я занялась подготовкой. И усилия не прошли даром.
***
Сдав успешно все экзамены, мы всей группой собрались в клуб. Ко мне пришла подруга, и мы собирались вместе отправиться на мероприятие. Я сделала нам прически, а она очень умело нанесла макияж.
- В чем пойдешь? – Устроившись на кровати, спросила она, глядя на себя в зеркало.
- Не знаю, - я тоскливо оглядела содержимое шкафа. – Никогда не ходила в клубы.
- Серьезно? – Она оторвалась от любования собой и удивленно взглянула на меня. – Давай поглядим, что там у тебя есть.
Мы перерыли весь шкаф, прежде чем подруга выудила из дальнего угла платье. Я его купила еще год назад из-за красивого, насыщенного фиолетового цвета, но надеть так и не надела.
- Ты пойдешь в нем!
- А оно подойдет? – Я с сомнением приложила одежду к себе.
- Одевай, глянем.
Через десять минут подружка вертела меня как куклу, оглядывая со всех сторон.
- Отлично! – Вынесла вердикт она.
Я подошла к зеркалу. Ну…. Мне понравилось, что я увидела. Платье, с американской проймой, открывало плечи, воротник-стойка был вышит серебристым кружевом, спускавшимся к груди. Спина немного открыта. Оно сидело замечательно! Да и длина была удобная – ровно до колена. Мы вызвали такси и, одевшись, вышли на улицу.
Прибыв на место и найдя своих, первым делом всей компанией отправились к бару. Я, как и большинство девушек, заказала легкий коктейль, а мальчики предпочли более крепкие напитки. Играла музыка, шумели люди, на танцполе вовсю отрывалась молодежь. Мы сдвинули два стола вместе и с удобством расположились. После третьего коктейля веселье ударило и мне в голову, удалось попривыкнуть к обстановке. Кое-кто из нашей компании уже вовсю танцевал, и остальные постепенно присоединились к ним. Алкоголь разгорячил кровь, музыка лилась по телу, задавая ритм. Мне было так легко и весело, мозг, видимо, абсолютно выключился. Глядя на обнимающиеся и целующиеся парочки, я почувствовала грусть: сразу вспомнился тот поцелуй на кухне, и губы предательски заныли. Настроение упало, и я уныло поплелась к столу. Эх, знаю, что нельзя столько пить, но нет… Глядя на блики цветомузыки на стенах и платьях модниц, я вдруг вспомнила все, что было связано с Михаилом Романовичем. Почему судьба так упорно сталкивает нас? Или мне это только кажется? Но погодите, почему я вообще об этом думаю?! Да, я считаю его красивым, у него удивительные глаза и невероятный запах. Воображение «услужливо» нарисовало сцену на кухне, и я явственно ощутила теплое дыхание на плече, отчего мурашки пробежали по позвоночнику. Помотав головой, отогнала глупые мысли. Ну о чем может быть речь? Преподаватель и студентка? Не смешите меня! «А что, если бы я не был твоим преподавателем?» - вспомнилось так неожиданно, что я вздрогнула. Действительно, что тогда? Я задумалась. Веселое настроение пропало без следа и, вздохнув, я направилась на выход, предупредив товарищей, что еду домой. Выйдя на улицу, взглянула в чистое небо. Странно, но я только сейчас осознала, что была бы непротив познакомиться поближе с обладателем золотых глаз. С такими невероятными для меня самой мыслями, направилась не домой, а в ближайший круглосуточный магазин за вином. Хотелось просто напиться и посмотреть какой-нибудь бессмысленный фильм, чтобы не думать о таких нелепых вещах. Закупившись в магазине, вызвала такси и направилась домой, осуществлять свои планы.
***
Утро встретило меня дикой ломкой во всем теле: я уснула прямо перед телевизором, хорошо, хоть переоделась по приходу домой. Зевнув, направилась в ванную и, приняв душ и позавтракав, вспомнила, что сегодня хотела съездить в институт, забрать кое-какие справки. Нехотя собравшись, вышла из дома.
Благополучно добравшись до института и забрав документы, я шла по коридору, поражаясь тишине. Все-таки на каникулах университет прекрасен. Никакой толчеи, шума, криков, шаги гулким эхом отлетают от стен, придавая обстановке таинственности. Проходя мимо кабинетов самодеятельности, я заметила в приоткрытую дверь какое-то движение. В классе, где студенты могли заниматься изобразительным искусством кто-то был. Любопытство заставило меня осторожно заглянуть в приоткрытую дверь. Спиной ко мне сидел молодой человек в зеленой рубашке с подкатанными до локтя рукавами, голову покрывала странная повязка из белой материи, отчего волосы торчали в разные стороны. Но меня заинтересовало другое. Рисунок. Он был выполнен грубыми, но невероятно плавными мазками черного, красного, синего и фиолетового цветов, они словно сливались в центре, создавая силуэт, но с такого расстояния не получалось рассмотреть, что там. Интерес взял вверх, и я тихонько прошла в комнату, надеясь незаметно посмотреть на работу и так же тихо уйти, чтобы не беспокоить человека. К тому же, я подозревала, что он может не обрадоваться столь наглым зрителям. К счастью, молодой человек работал с увлечением, и явно не заметил меня. А я не могла отвести глаз от его плавных движений, переходящих в резкие штрихи. С каждым новым мазком я видела разные образы, и это повергло меня в неописуемый восторг. Не знаю, сколько бы я еще так стояла, если бы художник вдруг не выронил кисть. Тихо вздохнув, он нагнулся за ней и вдруг резко повернул голову в мою сторону. Я дернулась к выходу, краска прилила к щекам. Стало стыдно за свое поведение, и я хотела было рвануть с места, но…
- Елена?!
- Михаил Романович?! – одновременно произнесли мы, разглядев друг друга. Никогда бы не узнала в нем своего преподавателя. Фартук, что был на нем, заляпан краской, из-под повязки выбились волосы, прядями падая на лицо.
- Давно тут стоишь? – нахмурился он, поднимая кисть и вытирая ее.
- Не знала, что вы рисуете, - проигнорировав его вопрос, опустила глаза.
Повисла пауза. Мне казалось, что он сейчас просто выставит меня за дверь, но он молча смотрел на меня, а я не могла отделаться от мысли: что же на холсте теперь? Подняв взгляд, я увидела, что он отвернулся и продолжил рисовать, как ни в чем не бывало. Теперь ни одна сила в мире не заставила бы меня покинуть эту комнату до завершения этой невероятной картины. Присмотрев подходящий стул, я села и принялась наблюдать, стараясь даже дышать тише, лишь бы не выгнали.
- Ты даже моргаешь реже. Тебе нравится рисунок? – Вдруг тихо спросил он, не отрываясь от работы. Я кивнула, глядя, как плавно двигается кисть. – И долго ты собираешься здесь сидеть?
- Пока вы меня не выгоните или рисунок не будет закончен, - ответила я слегка охрипшим от долгого молчания голосом.
Снова в комнате повисла тишина, как вдруг он сердито откинул в сторону кисть и поднялся, направляясь ко мне. От неожиданности я встала и, обогнув стул, уперлась спиной в стену. Он подошел почти вплотную и был явно зол.
- Что ты творишь? – Это было сложно назвать голосом, скорее, шипение. Я несколько растерялась от такой смены настроения и удивленно моргала, смотря на него.
- Я вам помешала? – наконец спросила я.
Он пристально глянул на меня и вдруг резко ударил кулаком по стене так, что я всем телом ощутила удар. Я несколько испугалась, а он просто стоял, не убирая руку и слегка опустив голову так, что я видела только белую повязку. Наконец он поднял голову, и я пожалела, что вообще сегодня пришла в универ.
- Уйди, - наконец сказал он. Вот тут я разозлилась. Сначала пристает, потом все нормально, потом позволяет сидеть и смотреть, а теперь напугал и уйди?!
- Никуда я не пойду, пока вы не скажете причину, - уперлась я. – Вы не прогоняли меня в течение всего этого времени, что я сидела здесь, а теперь вдруг я мешаю вам?
- Ты ничего не понимаешь? – тихо спросил он. – И ты не видишь, что я стараюсь держаться от тебя подальше? Преподаватель и студентка, все верно?
Я не могла понять (или поверить?) о чем он, но преподаватель продолжил:
- Ты ворвалась в мою жизнь, когда я остановился спросить дорогу. До сих пор не понимаю, зачем я остановился именно тогда? Такая милая, такая очаровательная малышка. Я думал, мы больше никогда не увидимся. Но потом мы столкнулись в торговом центре, а потом оказалось, что я буду у тебя преподавать. Зачем ты тогда пригласила меня? Промокшая, в прозрачном платье, невероятная…. И на кухне…. Почему ты играла со мной?
- Я…. Не…. Играла! – От таких откровений перехватило дыхание, и я не могла говорить. Его лицо было так близко, что еще миллиметр – и его очки коснутся моей щеки.
- Знаешь, как красива ты была там, в парке, когда стояла под фонарем? Ты стояла там около получаса, знаешь?
- Вы… Вы следили за мной, в тот вечер, - ровно произнесла я.
- Хотел убедиться, что ты благополучно добралась, - кивнул Михаил. – Я не мог прогнать из головы твой образ, который остался там, в парке. А теперь ты снова, после того, как абсолютно не замечала меня, врываешься в мою жизнь. Чего ты хочешь?
- Я ничего не хочу! – возразила я. – И не подозревала, что вы будете здесь. Меня заинтересовала картина.
- И чем же? – хмыкнул он.
- Она меняется, - ответила я, взглянув на холст. – Ваши движения стали резче и отрывистей, сейчас я вижу на ней воронье, которое кружит над холмом. До этого, с самого начала, это были цветы, затем нечто абстрактное, словно вы сами не знаете, что это будет. Потом я увидела дорогу и фонари, а сейчас – это. Он удивленно заморгал и отстранился.
- Ты действительно все это видела?
- Конечно. И я хочу посмотреть, что получится.
- Боюсь, сегодня я не смогу больше работать, - мужчина отошел и, опустив кисти в баночку с какой-то жидкостью, снял фартук.
- Жаль, - я забрала сумку и направилась к выходу.
- Елена?
- Да, Михаил Романович?
- Можно, я подвезу тебя? – тихо спросил он.
Я кивнула и вышла за дверь. Впечатление от столь необычного перевоплощения одного и того же рисунка полностью захватили меня. Чем? Да я и сама не поняла. Такие мелочи, вроде движений кисти, иногда захватывали меня полностью. В этих мелочах было что-то особенное, что-то такое, от чего казалось, что ты видишь перед собой настоящего человека, того, каким он должен быть. Эти мелочи больше всего бросались в глаза. Жесты, взгляды, улыбки… Это делает людей особенными, чистым искусством, которое хочется видеть. Видеть…. А что вижу я? Что я чувствую? Самой было не разобраться, а потому я решила прийти домой, достать из шкафа свой мольберт и выяснить этот вопрос.
- Я думал, ты убежишь, - несколько удивленно произнес Михаил, натягивая перчатки.
- Боюсь, я под впечатлением и плохо соображаю, - пожала плечами.
- Ты всегда так впечатлительна? – он открыл дверь, и мы вышли на холодный воздух.
- Иногда, - призналась я. – Давно вы рисуете?
- Давно, - кивнул мужчина, сняв сигнализацию с машины и открыв дверь со стороны пассажирского сидения.
Я несколько пришла в себя и смутилась своего поведения. Голову закралась мысль, что я зря согласилась, чтобы Михаил Романович меня подвез. Было непреодолимое желание попросить остановить машину и выйти. «Ты как ребенок!» - одернула себя и уставилась в окно. Снова пошел снег, крупными хлопьями кружась в морозном воздухе. Запах, теплый запах салона и цитруса наполняли меня, и хотелось, чтобы это длилось вечно. Летящие мимо снежинки, спешащие люди, мелькавшие дома…. А здесь так тепло…. От Михаила Романовича немного пахло краской, и я вдруг представила его в светлой мастерской, перед мольбертом, с кистью в руке. Как он плавно накладывает мазки на еще чистый лист, как хмурится или улыбается, глядя на то, что рождается, как откидывает непослушные, выбившиеся пряди с лица. Улыбнувшись своим мыслям, я прикрыла глаза. Мне нравились эти образы, возникшие в моем воображении.
Машина остановилась, и я поспешила выйти.
- Спасибо, что подвезли.
- Я так и не смог понять, о чем ты думала, - ответил он, - Чему ты так улыбалась?
Я остановилась в нерешительности: сказать или промолчать? Что мне нужно сделать?
- Я просто…. Вспомнила кое-что, - произнесла как можно равнодушнее и закрыла дверь. Вопреки моим опасениям, он не вышел из машины, а просто смотрел, как я открываю калитку. Не оборачиваясь, я зашла во двор, и, закрыв двери, прижалась к ним спиной. Это плохо! Это….плохо?
Секунду постояв, я рванула в дом. Руки чесались, по кончикам пальцев словно пускали ток. Раскидав обувь по полу, я почти влетела в комнату, оглядываясь так, что кончики волос хлестали по щекам. Как давно…. Боже, как давно я не чувствовала такого. Разум глухо предостерегал, что не стоит терять голову, но…. Выхватив взглядом шкаф, я ринулась к нему. Пошарив рукой позади, наткнулась на твердую поверхность дерева и потянула на себя. Из-за шкафа вырвалось облачко пыли, и я упала на ковер, намертво сжимая тяжелый, пыльный мольберт. Раздвинув шторы, водрузила его посреди комнаты, смахнула пыль. Из шкафа достала основу, краски, кисти, палитру. Я даже не сразу сообразила, что до сих пор стою в куртке. Резко расстегнув молнию, стянула мешающую одежду и отбросила в сторону и, взяв краски, выдавила немного на палитру, смочила кисти и…замерла. Мне нельзя… Нельзя, знаете? Нельзя брать их в руки… Иначе…. Иначе….