7.
Кира надежду с каждым днём всё больше теряет и стремиться к лучшему попросту не хочет. Ей последнее собеседование не помогло ровно ничем, оно, увы, только обесценило все ее упорные старания и всё то, на что готова пойти безошибочно Медведева. Прошло уже порой дюжину дней, а ей так же прискорбно от такого мнения и ублюдского патриархата, который теперь современный мир воспринимает вовсе неправильно.
Бьётся девушка у себя в недрах с собственным желанием упасть в пустую бездну и беса внутри себя лишь готова поглаживать ласково, чтобы молчал лукаво всё время.
***
Медведева вдыхает в себя едкий дым украденных ненароком сигарет, которые из синей пачки с надписью "Winston" достаёт одну за другой, не экономя при этом.
Родственники пьющие и Кира абсолютно разные другу для друга, как кошка с собакой, постоянно готовы друг друга мучить без остановки, при этом слушая мучительные стоны и видя горькие слезы на личике. Но, увы, вкус во вредном у них совпадает во многом, по правде говоря. Как те самые сигареты, без которых Медведева своего существования не особо видит и даже их умудряется присвоить себе.
Кира на улице весенним ранним утром об стену старого подъезда спиной опирается, в котором живёт с самого раннего детства, а может даже с самого рождения. Она об этом не знает практически ничего, некому же больше рассказать об ее раннем детстве, когда она еще не могла даже здраво мыслить.
Девушка в пустоту смотрит внимательно, взгляд не отводя, параллельно выпуская изо рта муть сероватую с вонью табака, но всё же для кого-то это ведь настоящий аромат и любимый запах. Даже и не думается ей, наверное, потому что всё перемешалось у Киры уже давно и складывается впечатление, что та в тишине сидит пугливой даже без возможности пошевелиться.
– Пацан, а поделишься закурить? – Смертный подходит той или иной, хрипя и кашляя себе в сторону вяло. Он вместе с собой запах до невозможности поганый несёт постоянно и к Кире принёс, отчего она жмурится рефлекторно. Медведевой с личностью этой и находиться на расстоянии меньше, чем несколько метров, желания особого нету.
– Блять. – Медведева будто очнулась от такого неожиданного прихода кого-нибудь. Не привыкшая, а может просто отвыкшая уже она к любому обществу, потому что осталась без важных и второстепенных в своей истории жизни после того, как побывала на последних похоронах. – Ты что такое?
– Я Григорий, – мужчина с бородой длиной и усами такими же, запачканы во всякой грязи и прочем мусоре, но их владельца это попросту не особо волнует, кажись, – так, закурить у тебя будет, паренёк? – он голову свою чешет и улыбается искренне, но под шафе всё же, отчего становится до невозможности противно и омерзительно.
– Ты бомж что-ли? – Она только сейчас всё же на внешний вид пьяницы обращает должное внимание, чтобы рассмотреть как тот выглядит. – Блять, мужик, уйди, а.
Кира отмахнуться от мужчины хочет напрочь, чтобы тот за душу не тревожил и состояние и так плачевное не портил присутствием своей натуры.
Ей бы сейчас опять в состояние то вернуться, когда она взор теряет свой, в пустоту глубоко смотря, и дышит через раз, куря сигареты одну за другой. Медведева только от такого ощущения опустошения по-настоящему блаженствует и отдыхает по несколько часов подряд, пока вновь на ее телефон не придет заветное сообщение или звонок.
– Ты ахуел, пацан? Чё ты орёшь, блять? Да ты вообще знаешь! – Он возмущаться гласно и на весь квартал начинает, кричать и надрываться с пеной и слюнями в собственном рту. Говорит что-то про неблагодарность вперемешку с бестолковостью натуры девушки, благотворительность и денежную помощь нуждающимся.
– Да чего ты вопишь, блять? – Она на него взор свой фиксирует и наблюдает за его действиями в упор и со злобой. Но Медведева наносить первый тумак мужику не собирается вовсе, потому что по своеобразным правилам района живёт. Избивать бомжей у неё - это себя не уважать, поэтому держится молодцом, к себе не подпуская пьяницу и сама не подходит, стоя на том же месте устойчиво.
Медведева таких криков к себе вскоре не воспринимает, поэтому уходит почти сразу же от неприятного собеседника, оставляя пьяницу общаться с той же стеной её "родного" дома, об которую она только вот сама и опиралась, куря забытые сигареты своих родственников.
И никуда она пойти сама не может вовсе, никто не ждёт мужественную девушку с мужскими и резкими чертами лица.
Медведева и знать не знает, догадывается ли кто-то, что ту выбросили из квартиры опять, как бездомного, пугливого щенка.
***
– Съебись отсюда! Чё встала? – Гласно прогоняет незнакомая женщина Киру с прохода в гостиную, но похожая она на ту подружку и собутыльницу матери со двора.
Речь той самой женщины разбирать уйма сложно, так как та в дурном состоянии находится или другими словами – бухая почти в хлам.
– Блять. – Младшая Медведева хоть и привыкла к данному исходу событий и нежданным гостям, но не значит, что она ими же и довольна. – Тётя, ты кто вообще? Наташа где?
– А ты, шавка малолетняя, как про мать говоришь вообще? – Продолжает раздражительная женщина, всё так же незнакомая, орать как вне себя не касаемо темы и всплывающего вопроса. Младшая девушка понимает и чётко слышит только первую фразу, после чего только возмущения и недовольные дурные вопли, которые все так же разобрать практически не удается, но она и не старается уже. – Да ты мразота неблагодарная, ты бы на мусорке сейчас была вообще.
– Да блять, тёть, ты глухая? – Они обе всё так же на проходе в гостиную стоят, разбираясь в конфликте и том, кто кого слышит на самом деле.
Девушка же на косяк дверной опирается и руки побитые и со шрамами на костяшках, на груди слаживает. Стремается взгляд недовольный от кричащей ни на миг отвести, а то вдруг замахнуться ещё посмеет пьяная незнакомка. И такое было, проходили подобное уже.
– Марина, чего ты орёшь, сука? – Биологическая мать наконец-то наблюдается в коридоре, вот только вышедшая из кухни. – И без тебя, блять, плохо.
Когда в последний раз она шагала не колыхалась, возможно, захочет узнать кто-либо у младшей Медведевой. Но, увы, сама она не знает, не помнит, потому что самой Кире думается, что Наташа с бутылкой в ладони еще и родилась.
– Да, блять, убери эту малолетку отсюда. – Она бурчит что-то до жути неразборчивое, параллельно с этим икая и так же не стоя на месте устойчиво.
И уже летит улыбкой вниз, девушка и с квартиры, и с лестничной клетки.
Не способная и слова собственного и мнения очередного на это проговорить, потому что отобрали у неё снова её шанс на гневные, разочарованные высказывания о собственном родственнике.
То самое окружение, которое и со времён не поменяется, лишь внешне смотрит на девушек, сексуализируя любое их действие, не смотря на его невинность.
А кто к груди приласкать угоден во время любое, так таких и не найдешь среди кучки серой массы.
***
Вечер во времени около шести радует лишь солнцем, которое ещё за горизонт спрятаться от населения не успело. Медведева от солнца отличается, ведь она куда ужасней тех горячих лучей и пылкой звезды в космосе.
Кира никуда бежать не в состоянии, некуда ей прятаться, например, как за горизонт прячется ото всех солнце, найдут все шустро с потрохами.
И под землёй ей покоя не дадут, кажись, когда она добровольно пульс свой остановит, чтобы наконец жить стало хоть чуток легче.
По улицам, на память изученным, ходит утомленно, ища себе новую страсть и порыв на какую-нибудь детскую пакость, потому что на более тяжкие и ответственные поступки пока Медведева не готова.
Она вся, как серая туча с каплями дождя, шагает и вновь думается, что ей всё надоело и по-другому жить нужно, по-новому.
Насколько бы она так не заходила далеко со своими думами, но слышит краем уха звук похожий на новогодние колокольчики от своего старого мобильника и поверить ушам своими не может, что кому-то да правда понадобилась среди белого дня.
Кира подрывается сразу же, телефон в руки спешно хватая из кармана куртки. Включая экран, во взор попадают её обои на блокировке экрана и самая удачная её эстетичная фотография, которую она не посмеет никогда удалить.
Она онемевшими руками от свежести осенней и дождя ледяного, который, по правде говоря, до сих немного моросит.
Вводя все пароли, так же не попадает на цифры с первого раза. Она, не выдержав своих рук с дрожью в комплекте, несколько раз всё же вспоминает про существование отпечатка пальца и пользуется возможностью открыть приложение другим способом.
В чаты личные свои заходит и на первый, не задумываясь, нажимает в диком предвкушении.
***
<Привет, познакомимся?
С радостью.)>
***
И часы Медведева на вертихвостку очередную в своем телефоне для начала тратит, а дальше в квартире она такое же кол-во времени теряет, при этом буквально ничего взамен не получая.
Тратит себя с каждой следующей ни в счета, потому что привыкла, что каждая из них в концах зовёт попробовать кровать, диван, а может наконец-то снова кухонная столешница?
Медведева каждую вторую из своего места проживания беспощадно выебала, потому что сами они того не хотя, поломанной по частям Кире, готовы душу продать за свое блаженство.
Одна к другой ходят, шепча о том, что будучи в серьезных отношениях с парнями различными, как на подбор, всё равно трахаються с суровой девушкой, которая только их коллекцию бережно собирает.
Своими же подушечками пальцев в социальных сетях вводят "Кира Медведева" и находя, теми же пальчиками аккуратно предлагают встречу на седьмом небе счастья, вместе с бабочками на первом и последнем свидании с Кирой Медведевой в постели.
***
– Да, я слушаю. – Кира после того как мелодию своего любимого трека слышит, телефон к уху подносит и кашляет наглядно, чтобы писклявости в голосе лишится, которая у нее была только в детстве, пока в подростковом возрасте она не взяла в зубы первую затяжку.
Медведева по темной улице, освещенной ночными фонарями, спеша и быстрым шагом идет. К улице конкретной стремится, смотря временами на название всех этих улиц и их номера домов, подъездов.
– Привет, Кирюш. – Голос до боли знаком и сама "Кирюша" узнает его с первых слов. – Занята?
Но тут пробивает какое-то дежавю и этот самый голос начинает быть еще более знаком, еще более похож на нотки голоска той самой.