6.
– Анастасия Вы ведь? – Статный мужчина лет сорока, сидя на большом и комфортном офисном кресле, смотрит через линзы своих окуляров на девушку напротив, которая даже на трансгендера больше похожа, а может и просто на шумного маленького мальчишку с неблагоприятного района твоего детства.
– Я Кира, попрошу. – Девушка, развалившись на стуле напротив того же статного мужчины, который является директором качественного ночного клуба, вместе с большим баром, различными алкогольными напитками и симпатичными одинокими девочками за ним.
Кира смотрит на него, немного голову набок склонив в ожидании, и челюсть болезненно сжимает, что жилки появляются. Ей работа очень нужна, она за нее хвататься готова сразу же обеими руками, из-за этого она и переживает неимоверно и до мурашек по коже каждый новый раз, что опять придется возвращаться туда, куда её не просят и никогда не ждут.
Надоело блондинке пепельного цвета ночевать и находиться в одном помещении с кончеными ублюдками и скудными мразями. Материть и бороться со всякими выродками, которые на её кровати ночуют в кураже и под градусом, пока самой Киры в квартире старой и дремучей нет.
Она не может и этот шанс потерять так же, как и множество других ему подобных, прошлых, паскудных. Ей хотя бы в собеседовании не отказали сегодня, послав уже на четыре стороны Медведеву.
– Простите, Кира. Но, я надеюсь, Вы всё же понимаете, что ваших возможностей недостаточно для этой посады и работы в нашем заведении.– И старик, кажется, заучил уже, что отвечать таким же безнадежным, как сидящая девушка напротив его. Он на Медведеву смотреть старается уверенно и строго, воплощает себя представителем её несчастной судьбы, но всё же удается лишь со страхом и тихо. Потому что сама девушка выглядит угрожающе и вплотную, не отводя взор, смотрит не куда-то в различные углы, что не скажешь про самого Андрея Васильевича, который в глаза темнее ночи смотреть попросту не может.
– Блять, а что не так-то? – Она возмущена, но разочарована в себе сейчас ещё сильнее, потому что вновь не смогла по непонятной на то причине.
Кулаки сжимает свои без меры и ощущает мерзость от себя же вместе с ещё более больным и сильным унынием, будто не выдержит и сама провалиться с шумным треском и падающими кусочками от такой жестокой нагрузки.
Девушке отвратительно и тошнотворно вспоминать и думать, что всё и иначе могло бы быть хотя бы чуть легче, чем является ныне. Винит собственную биологическую мать, которую удушить без пощады охота, как и она душила слезами морально маленькую Медведеву, с каждым новым днём всё сильнее сжимая волосы и выгоняя на лестничную клетку.
***
– Сука, уйди отсюда! – Женщина кричит с мерзкой пеной во рту и шипит вся, как дикая. Она из квартиры девушку-подростка выкидывает, как лишний, напрасный мусор и смотрит со всей ненавистью, ведь думается матери, что та ей жизнь только портит и бестолочью занимается, но лишнее место и без того маленькой квартире все-таки занимая.
– Какого хуя ты лезешь в мою комнату? Ебанулась уже в край? – Кира семнадцатилетняя всё равно в квартиру спеша врывается, женщину пихая и сквозь неё же ловко проскальзывает, пока Наташа не в состоянии контактировать со здравым рассудком. В комнату собственную бежит не спотыкаясь или останавливаясь. У неё адреналин в крови играет прытко и у самой со здравым рассудком не водится, находя общий лад.
Кира в комнату свою поворачивает так же быстро, насколько в её собственных силах. Дверь деревянную с бешеным, звучащим на всю квартиру грохотом закрывает вся на нервах и эмоциях, что шпаклёвка на потолке немного осыпаться начинает. Замок закрывает спешно так же с дрожащими руками, вместе с коленями и диким пульсом, который уже явно больше ста, как и челюсть, которая отбивает ужасный ритм по верхнему ряду зубов.
– Ты ахуела, шкура? – Мать, хоть и бухущая в полное хламище, но начинает идти, спотыкаясь на каждом сделанном шагу, роняя за собой всё, что на ее дороге попадается, будь это её куртка или бутылка водки на тумбе в коридоре.
К маленькой комнате дочери женщина только доходит спустя две минуты, но для самой Киры секунды, как часы, медленно и нервно тянулись.
Мать начинает по двери бить злостно и импульсивно, да так, что с каждым новым ударом все сильнее хотелось дрожать. Ненависть к собственному маленькому организму лишь сил ей придаёт ещё мощнее по дереву стучать и руки в кровь разбивать.
– Да отъебись ты уже! – Насколько бы младшей Медведевой страшно не было, она кричит той гласно и со всем отвращением.
Кира удары по двери своей слабоватой слышит и злость её до самых костей пробирает. Ей выйти хочется и голову проклятой женщины на несколько частей расколоть об кирпичную стену напротив.
Но вместо этого начинает девушка себя ещё хуже ощущать, потому что плакать её тянет и чувствует, что сорваться сейчас может на самом деле. Ком к горлу предательски подступает и пелена на глазах появляется, но Кира кулаки сжимает, чуть-ли не до крови кожу прокалывая и наверх глаза рефлекторно уже поднимая.
– Дверь открой, мразота ебучая!
***
– Кира, фильтруйте свой лексикон. – Он себя ощущать уверенней начинает тут же, потому что в роль босса полностью вошёл наконец-то, увидев как сама Кира на несколько секунд потерялась в себе от такого ответа.
Андрей Васильевич так же ощущать начинает контроль над всей ситуацией и то, как девушка перед ним удивилась сказанным словам директора, не проверив, что кто-то правда мог такое выдать в настоящем времени.
– Та что не так, я не пойму? – Она беситься начинает от такой неопределенности и зажигать внутри себя уже злость на сорокалетнего утырка.
– У вас нет ни одного высшего образования, понимаете? Нам нужны только образованные. – Мужчина взгляд свой так же от Медведевой не отводит и показательно губы надувает, будто ребенку пятилетнему объясняет.
Он после своей реплики тумбочку открывает амбициозно, за ручку ту дёргая. И начинает в ней показательно копаться, будто там черная дыра, в которой затерялся его мудрый рассудок.
– У меня есть окончание колледжа, прохождение специальных курсов и я сделала всё, что Вы просили меня воспроизвести. Нахуй мне какое-то высшее образование и причём оно вообще тут? – Сама же девушка прокашливается перед тем, как начинать говорить своим низким, прокуренным вместе с хрипотцой голосом. Она в упор на задумчивого мужчину смотрит и осмыслить не может, зачем ей иметь высшее, если она и так столько денег влила в обучение себе и достигла того, чего требовалось на этой должности. – Вы, блять, первый, кто мне такую причину ставит. Ваши слова не корректны, знаете ли, и не касаются того, почему я не могу работать.
Медведева всё так же доказывать готова мудаку, что слова его вовсе не умны и уж явно не влияют на работу девушки-бармена. Слова произносит те, какими её когда-то подруга учила, которой сейчас в жизни Киры даже нет.
Вспоминает и дежавю ловит ненароком, когда Медведева ещё на первое своё собеседование шла вся на нервах и с трясущимися ногами.
***
– Та блять, успокойся уже. – Малиборская на кровати разложилась на пару с разбитым телефоном своим и его же в собственных руках держит, кидая взгляд то на переписку, то вновь на подругу. Исподлобья за девушкой наблюдает с неким интересом. На то, как она собирается, выбирая, что надеть, чтобы её сразу же на работу взяли без лишних колебаний. Так же документы нервозно собирая в кучу, а после в цветную папку, предназначенную для этого, аккуратно все помещает.
– Легко сказать, сложно сделать. – Медведева на подругу косится и продолжает своим делом заниматься, потому что опаздывать нельзя ни за что, иначе с самой первой встречи она испортит себе репутацию в баре.
– Чё с тобой вообще? – Аня дурочкой в разговоре с подругой чутка притворяется. Но всего навсего хочет, чтобы она отвлеклась от переживаний немного, о работе и собеседовании так сильно не переживала, аж до безумной дрожи в коленях. – Даже если не возьмут, то что с этого будет? Найдешь другую работу.
– Блять, Аня, ты нормальная?– Киру раздражать начинает такая легкомысленность и отношение, будто равно безразличию девушки, лежавшей на кровати около стены. – Мне кажется я там скорее отпизжу кого-то, чем меня на работу возьмут. Блять. – Она в зеркало запачканное смотрит и рубашку застегнуть пытается, которой, кажись, уже года три, а то и больше. Медведева справиться с пуговицами не может и тихо себе под нос материться начинает, после перерастая в крик полный злобы и такого же раздражения.
– Эй, спокойно, подруга! – Малиборская несомненно уже действовать начинает, потому что тем странным способом она не смогла Киру отвлечь немного от работы. – Слушай сюда, Кир, в любом случае у тебя есть то, что нужно для доступа к работе или хотя бы пробного периода. Тебе не о чем особо переживать. – Она к Кире подходит и обнимает её, пытаясь спокойствие передать хотя бы немного, чтобы так сложно не было той. Руками своими худощавыми до костей обхватывает плечи подруги и ей самой тепло где-то в районе груди становится.
– Малиборская, бля, ты конечно языком красиво умеешь пиздеть. – Она хоть и непременно язвит, но успокаивается даже немного, потому что тот самый "пиздеж" всё же не настолько неуместен, как мог бы и быть на самом деле. – И как же ты, сучка, сама собеседование проходила, раз так советами кидаешься?
– Тебе про моё собеседование рассказать, ты серьезно?
***
– Кира, что я говорил за Ваш лексикон? – Он голову на неё подымает, от тумбы отцепившись полностью и закрыв её, взор свой вновь полностью сконцентрировав на девушке с глазами темнее ночи, которая вот-вот и взорвётся от глупых высказываний мужчины.
– Я помню. – Она всё так же отвечает чётко и без лишних словосочетаний.
Челюсть всё так же сжимает раздражительно и жилки демонстрирует Васильевичу, потому что все так же зла неимоверно за такое неуважение и неточность в её адрес.
– По правде говоря, Вам, Кира, – он паузу небольшую делает и смотрит на документы Медведевой, потому что забыл как той отчество будет, – Кира Андреевна. Вот где Вы, мне скажите, видели, чтобы женщина была барменом? Вот Вам вот на кухню только, платюшки там всякие, волосы отрастить. Вот я вам честно говорю, а то Вы....
***
– Охрана! – Андрей Васильевич уже во мгновение ока на линолеуме цвета шоколада, лежит и пошевелиться вовсе не может, ведь пребывает в чрезвычайной растерянности. Не ожидал такого от Медведевой явно, что не скажешь о той, так как думала, что такое может сотвориться еще с самого начала.
Весь бедный пищит и воздух ртом жадно хватает. За лицо своё, такое же красное, всё схватывается из-за резкой боли, потому что Кира нанесла долгожданный болезненный удар прямиком в челюсть. Может и несколько таких по схожести. Она толком и не помнит, потому что контроль над собственным телом именно в тот миг потеряла насовсем.
– Блять, это было последней каплей, ублюдок. – Она с кабинета выходит быстрым шагом, не забывая собственные документы, мобильник и куртку.
Захлопывает девушка за собой громко дверь кабинета, что директор-сексист всё так же мирно лежащий на полу, дёргается от гласного звука и губа у него подёргивать нервно начинает слегка.
Кира уже с самого ночного клуба выбегает шустро, как только понимает, что сделала прямо сейчас, без лишних колебаний и извинений, ведь всё же боится, что этот сукин сын пожалуется своим приспешникам. Которые так же по совместительству охраной клуба ночного зовутся. И, к слову, сквозь которую на входе даже и проходить не требовалось, ведь их уже там попросту не стояло.