Мертвая натура

Герой наш родился в семье помещика, довольно-таки успешного в своем деле. Они жили небедно, ну и небогато, доход позволял им дальше жить. Этот помещик, Михаил Игнатьевич Мортюрин, лет так двадцать пять назад, до начала основных событий, женился на прекрасной девице, Виктории Евгеньевне. Девушка очень молода и неопытна, жила скромно, плохим приметам не верила, а сама любила ухаживать и убирать всё по хозяйству. Ее выдали замуж в свои молодые девятнадцать лет, где после началась ее безмолвная жизнь. Сама она бесприданница: не имела ничего при себе, однако не в этом нуждался помещик. Он взял ее в качестве своей спутницы жизни, как хорошего друга и верного товарища. Сам Михаил Игнатьевич, достигший звания коллежский асессор, ушел в отставку и стал заниматься своим хозяйством, пока не настала свадьба. Ох, как рыдали их родственники, какими прекрасными выглядели молодожены в своих нарядах. Танцы, пляски, вино и конкурсы, как и бывает в обычной русской свадьбе, все веселились, каждый спешил поздравить молодых людей с их праздником. Народу пришло не сказать, что много, в основном родные, но этого и достаточно.

Следом наступило затишье, ничего от них не слышно и никаких новостей не доходило. Однако, через какое-то время, на свет появился их первый сын, Павел. Он долго у них не задержался, так как молодые хотели насытиться друг другом, а потому сынишку отправили они на попечение родственникам, там он у них и воспитывался до одиннадцати лет. Родители же занимались своими делами и как-то особо не заботились о том, что происходит у их ребенка, зато жили сами достаточно спокойной жизнью.

Павел Михайлович жил у своих тетушек. Они довольно-таки строгих правил девицы: шалить и капризничать не разрешали, учили Божьему закону, ходили всегда в церковь, а юному Павлуше не особо разрешали играть с другими детьми: «Мало ли что у них он нахватается!». Поэтому он терпел и особо не пререкался со старшими, вел себя спокойно и сдержанно. На слезы у него и сил не хватало, поэтому он сам держался, как мог и был сам по себе. Юнца учили пианино самого детства, заставляли играть разные пьесы и композиции. И как бы строго не относился его репетитор, пиано стало его страстью. Он с увлечением готовился к занятиям, как бы не били по его рукам линейкой, он всё равно любил это и со всем энтузиазмом ждал уроков.

Вскоре родился его младший брат, Иван, про него мы и хотели начать этот рассказ. Он рос мальчиком нервным и боязливым, никакой решительностью он не обладал. Он боялся прохожих и всегда прятался за родителей. Они его воспитали, как ангела, внешне маленький и безобидный, совсем кроха. Он впадал сразу в истерику, если что-то выходило из-под контроля. Мальчика берегли, как зеницу ока, настолько родители обеспокоились им. Они везде его таскали, пытались как-то вылечить его (почему-то уверились в том, что он болен), однако успеха не случилось.

В то время подрастающий Павел поступил в лицей, родителей он не видел и в этот момент своей жизни, посему не особо то и беспокоился об этом. Знали его как полного хулигана: внезапно тихий мальчик, превратился в незнамо кого. То пропускал уроки, то хамил учителям своим и вел беспардонный образ жизни. Также он выделился своей эрудицией и хорошим искусством ораторства, за что его особо и не хотели выгонять, так как беседу он поддержать мог. Закончив с самым низшим рангом, он произнес последующую речь, чтобы попрощаться со своими товарищами и учителями. Все удивились и ошарашились его выступлением, некоторые аж слезу успели пустить, однако его друзья знали, что это хитрый ход, и что слова его не искренне, но это его не волновало - он смог получить то, чего хотел. После окончания лицея он пошел в консерваторию, чтобы продолжить заниматься своим любимым делом, тогда ему было семнадцать лет. И тут начались новые его похождения. Он внезапно запил и пустился в рулетку. В это время он и встретил своих родителей, которые только и делали, что присылали ему деньги: «Ну, и на этом, спасибо». Павел, естественно, тратил всё на карты, чтобы подзаработать больше, однако быстро он ушел в долги. Отец ему пытался как-то помочь первое время, но не всё так гладко обходилось. Сын его чуть ли не кричал, упрашивал, хотя бы немного монет, на что ничего не оставалось, кроме как подчиниться ему. Вскоре, имение Мортюриных почти разорилось. Родственники пытались сгладить их доход, но было всё тщетно.

Ивану, на тот момент, исполнилось двенадцать. Его отдали в художественное училище, так как родители видели в нем дар к рисованию. Он вел себя скромно, особо не спорил ни с кем, да и товарищей себе особо и не нашел, кроме одного, что приходил на рисовальные классы по воскресеньям, очень активного, маленького по телосложению юношу. Волосы его черны и подстрижены по плечи. Он всегда улыбался, в независимо от ситуации, своей корявой улыбкой. Глаза его всегда прищурены, будто засматривается и ждет, когда вы ему скажите свою правду. Нос у него маленький и востренький, уши большие и острые. Одевался он обычно, не хотел как-то выделяться, но поведение его давало желать лучшего. Он всегда устраивал какой-то балаган, если что-то случилось, то он сразу в этом был замешан. Учителя сразу кричали: «Пятницкий! Опять ты что-то натворил!» и начинали гонять его палками. Однако, он был хорошим человеком, как подмечает Иван, он всегда мог помочь в трудную ситуацию, в независимости от того, будет ли плохо после этого или нет. Михаил Петрович Пятницкий, юноша, что познакомился с Иваном Михайловичем, имел при себе достаточно много знакомств, так как его бабушка, к слову, не родная ему, являлась почтенной и всеми знакомой женщиной в своей губернии. Сам мальчик попал ей в руки случайно.

В году так 1856, эту кроху ждала несчастная участь. Мать его, профурсетка, в один из ранних весенних дней несла с собой младенца, чтобы спасти его - облегчить свою жизнь. Он был завернул в закуток пледа, чтобы обеспечить ему хоть какое-то тепло. Никто не хотел их брать, так как репутация у этой девицы сложилось, скажем, несладкой. Она была надета в тонкую сорочку, так как сама отдала все свои деньги и платья на выпивку, ничего из одежды у нее не осталось. Спрятавшись в чьем-то сарае, она решила остаться и прожить последние часы. Ребенок плакал, хватаясь своей маленькой ручкой за мамино платье. Он искал грудь, ждал, когда его уже накормят, но женщина, очень уставшая, без сил повалилась на сено. На следующий день, когда старый лакей, решил проверить, что за шум издавался оттуда, увидел ужасную картину. Труп женщины лежал совсем бледный, ее лицо застыло в жуткой гримасе, такое чувство, будто она задыхалась в последние минуты своей жизни. Она обнимала своего малыша, который продолжать кричать своим писклявым голосочком. Лакей узнал эту женщину и долго думал, стоит ли этой крохе даровать новую жизнь, учитывая, что он от порочной девушки. Однако, он взял его к себе на руки, укачивая своими сильными, мужскими руками; малютка потихоньку заснул, посасывая свой мизинчик. Старик повел его в дом, на пороге его остановила госпожа:

- Куда это ты, Петрушка, собрался? Что-то стряслось? Ты что-то нашел? – грозно, но мягко сказала она.

- Нет, госпожа Блазировская, ничего не стряслось. – спокойно ответил старик.

- А что это у тебя в руках? А ну-ка покажи! – она подошла к нему и увидела малыша, что тихо сопел на ручках.

- Откуда у тебя эта кроха? – она взяла его на руки, - Мальчишка, совсем холодный. И его ты раздобыл в сарае? Чей он?

Лакей не мог промолвить ни слова. Язык его застрял между зубов. Он мог бы признаться, но боялся, что тогда мальчика просто выбросят обратно к матери, а ему хотелось этого меньше всего.

- Ты чего? Язык совсем проглотил? – начала допрашивать Блазировская его, - ха, а раньше, так вообще без умолку любил болтать, - на это старик лишь смог невольно улыбнуться и тихо хихикнуть вместе с ней, - Ладно, Петруша, я тебе это припомню, а пока, отнеси этого малыша в гостиную, скажи остальным, чтобы они принесли еды, ему нужен уют и наша помощь.

Вот так и оказался этот мальчишка у уважаемой всеми госпожи. На следующий день ему дали имя, Мишка, старика лакея называл своим отцом, а тот был и не против. Петрушка так и не сказал, кто его мать своей госпоже, хоть она и выпытывала его. В любом случае, она узнала сама эту весть, так как никто особо убирать труп и не решился. Она заглянула в сарай и видит это. Ужас охватил ее, она закричала, начала галдеть на своего старого друга, говорила: «Почему ты раньше не сказал мне, что у нас эта развратница?», а он и не слова. Охладела она ненадолго к этому ребенку, но прошло времени немного - она тут, как тут начала ухаживать за ним. Детей у нее по здоровью не случилось, а сынишку она себе хотела давно.

За пару месяцев до отмены крепостного права, Петруша умер. Он не грустил в этот момент, так как чувствовал свою кончину. Свою любовь он вложил в «сынишку» и был счастлив, что появилась у него возможность понянчиться с кем-то, помимо своей госпожи. Она плакала, не хотела покидать своего старого друга, но пришлось отпустить. Она продолжала сама заниматься и учить пятилетнего Мишку манерам и этикету. Он у нее хоть и находился в качестве слуги, но оставался ее любимчиком. Как же она умилялась с него, когда она находила ему миленький костюмчик гувернера. «Какой молодец у нас эдакий растет!» - любила говорить она. Возьмет его на ручки и начнет тискать его за щечку, а он и не против.

Мальчик вырос хилым, но очень проворным. Хоть у него и наблюдались проблемы со здоровьем - он любил играть с другими детьми и всегда становился первым в своем деле. Он хотел втиснуться куда-нибудь, госпожа Блазировская иногда не могла за ним уследить, но наказывать его не решалась. В возрасте восьми лет, его посадили за фортепиано. Ему не особо нравилось это занятие, но своей бабушке он хотел угодить. Однако, когда мальчику исполнилось пятнадцать лет, то его мнение сразу изменилось, так как приехал молодой и умный учитель. Это был не кто иной, как Павел Михайлович Мортюрин, подавший свою вакансию в качестве преподавателя, чтобы подзаработать себе деньжат и выплатить долги. Он вел себя очень вежливо и элегантно, без никакой напыщенности. Вы, наверное, подумаете: что-то случилось у него в жизни, раз он стал таким спокойным. Но в том то и дело, что он являлся всегда таким, только в своей компании он позволял подобные нахальства, а компания его была большой. Так и прошли его уроки незаметно, Мишка даже стал привыкать к инструменту и в последствии сам занялся им.

Иван же, по истечению шестнадцати лет, закончил училище и собирался идти в академию. Не то, чтобы ему сильно этого хотелось, так как это не совсем то, что он желал от своих занятий. Ему они давались легко, даже сам того не замечая, делал все долги сразу. Младший Мортюрин хотел чего-то такого, где у него был бы стимул учиться дальше, а когда всё давалось просто, то и лень как-то затягивала быстрее. Однако, он пошел в академию художеств, где отучился три года, а далее бросил, чтобы учиться своему ремеслу. Он уехал в маленький городок и там стал дальше обучаться.

Иван Михайлович искал, где можно подработать. Учитывая, что он имел всё-таки знания в рисовании, то обучал ребятишек этому мастерству, за что ему охотно платили. В этом городе он наткнулся на семью Соловушко. Они скромны, но изысканы. Это семья купца, что приехала в эту пристань по своим делам, уже в загнивающий порт. Они хотели всё исправить, однако всё приходило несладко, и к 1870-х годах торговля совсем прекратилась. Но отец семейства продолжал свою работу и уезжал на заработки. Его жена и дочь оставались в основном одни, и часто горевали без сильной мужской руки. Они пытались первоначально с этим справиться, а под конец так вообще свыклись. Единственная дочь его, Катерина Дмитриевна, была очень послушной и доброй девушкой. Она всегда старалась помочь по дому, а в свободное время занималась игрой на скрипке. Она только начинала эти занятия, поэтому у нее не сразу всё хорошо получалось. Однако, она старалась всеми силами, хоть здоровье не особо ей позволяло всегда держаться на плаву. Видите ли, у нее с самого детства было что-то на подобии анемии, она быстро уставала и не всегда могла долго сосредоточиться на определенных вещах. Но она не унывала и продолжала заниматься своим любимым делом.

Иван очень часто приходил к ним, так как на данный момент был не против новых знакомств. Тем более ему даже симпатизировала Катенька, а потому посещал их охотно. Ему нравилось слушать ее игру, хоть и часто она не попадала в ноты. Учитель ее часто исправлял: то руку не так она поставит, то у колодки играет всей рукой, то смычок ведет криво и переходит на другие струны. Везде были ошибки, но Ивану Михайловичу казалось всё ровно, ибо он толком сам не понимал ничего в музыке, однако влюбленные порывы он не мог в себе отпустить.

Как-то раз, зайдя в дом Соловушко, он увидел чудную картину: Катерина Дмитриевна уже второй час пытается музицировать. Из-за долгой тренировки она сама стала часто сбиваться и уставать. Иван Михайлович подошел к ней и тихонько прикоснулся к ее плечу, чтобы не испугать ее своим внезапным присутствием. Однако Катенька немного вздернула от неожиданности и повернула голову.

- А, это Вы! Мы, вроде бы как, не ждали гостей на сегодня, - спокойно с улыбкой ответила она.

- Простите, что я так внезапно вторгся в Ваш дом, но Ваша маменька пригласила меня на ужин. Надеюсь, Вы сами не против, - как-то боязливо произнес он, свои руки неохотно теребил, как бы додумывая, что сказать дальше.

- Чего Вы пугаетесь, я ведь не кусаюсь, - хихикнула она, следом взяв Ивана за руку, - Мы с Вами не чужие люди, запомните это.

Мортюрин на это лишь кивнул в знак согласия. Ему было очень приятно ощущать свою руку в ее руке. Она следом повела его в свою комнату, взяв попутно скрипку и ноты. Всё было чисто, ни одной пылинки не лежало на мебели. Соловушко положила всё, что находилось у нее в руках и снова подошла к Ивану, чтобы шепнуть ему кое-что на ушко.

- Знаете, я хочу уехать с этого города, тут совсем скучно, вокруг сплошная серость, - грустно вздохнула она, - здесь нечему заниматься, мои родители ели нашли мне учителя.

Иван Михайлович не знал, что ему следует говорить в этот напряженный для него момент, поэтому лишь неохотно покачал головой.

- Вы в последнее время как-то не уверено себя ведете, нет бы поддержать диалог! – воскликнула Катенька, она не была рассержена, о нет, просто ей стало очень обидно, казалось, что она говорит сама с собой.

- Простите меня, но лично мне кажется, что и здесь неплохо, - смог только выдать Иван, - Я сам из города побольше, и, сказать по правде, там особо нечего делать.

- Все вы так говорите, кто из больших городов, - фыркнула она, но не злобно, - нет бы найти что-нибудь интересное, раз Вам делать нечего.

- Тоже верно, но, когда уже всё повидал, как-то скучно становится даже, - он чувствовал, что их беседа переходит в небольшую, но дружескую ссору. Ему этого не особо хотелось, поэтому решил смягчить обороты, - Однако в Ваших словах есть доля истинны, и я приму их к своему сведению.

- Не надо со мной нянчиться, если хотите спорить, то спорьте! – возразила она, ей стало неловко, что человек, что стоял напротив ее, пытается мягчить с ней, - Тем более в споре всегда раскрывается личность человека, мне так папенька говорит.

- Как скажите, но сейчас у меня нет сил на это.

- Вот как, тогда в следующий раз я Вам устрою мозговой штурм, - она лишь рассмеялась, как маленький ребенок, и они вместе спустились в гостиную, чтобы приступить к трапезе.

Всё шло отлично, они вместе ужинали, болтали, обсуждали новые на тот момент явления и новости. Темы раскинулись в разных диапазонах, это походило на обычную светскую беседу. Катенька охотно поддерживала разговор, пока Мортюрин в основном молчал. Он не понимал ничего в этих темах, и потому ему казалось, что он глуп. Однако Катерина Дмитриевна старалась вытянуть слова из Ивана Михайловича, поэтому переходила на предметы, связанные с его мастерством: что он думает о нынешнем искусстве и какие темы интересны ему, что бы он хотел обсудить. Он в свою очередь стал говорить о книге, что читывал недавно, он согласился в какой-то степени с мнением автора и не понимал: почему пошла негативная критика.

- Я слышала, что эта книжонка очень скверная, - перебила на полуслове Ивана Анна Александровна Соловушко, - Автор ничего не понимает в молодежи и приплел только свой образ в качестве доказательства того, что так и есть.

- Тут я бы с Вами поспорил, - Иван Михайлович начал защищать этого господина N, - всё-таки автор подразумевал немного другое, он хочет нас предостеречь, - не успел он продолжить свою фразу, как его вновь перебили.

- От чего предостеречь? Вы сами не в себе, ведь как говорил господин В, это лишь сборник душевно больных людей. Следую прислушаться к умным людям, - она начала умничать, хоть по ее лицу было видно, что произведение не читала.

- Не всегда то, что говорят известные люди является истинной. Вот если, предположим, тот же господин В скажет, что земля не в форме шара, то вы ему сразу поверите или призадумайтесь?

Катенька молчала всё время, пока шла их ссора. Она даже гордилась Мортюриным, что тот вышел из своей зоны комфорта: «Всё-таки растет мальчик!». Она активно следила за происходящим, пока мать семейства не заявила.

- Если Вы продолжите так со мной пререкаться, то мне придется выгнать Вас из дома!

Иван Михайлович ничего не ответил, а только тихо ушел, закрыв за собой дверь. Катерина Дмитриевна тут же выбежала к нему, она кричала, чтобы он остановился, и спустя пары секунд он выполнил это.

- Вы не сердитесь на маменьку, она всегда такая нервная, - тихим голоском сказала она, - у нее всегда своих мыслей нет, вот и говорит чужими словами.

- Ничего страшного, я всё понимаю, - грустно произнес он, взяв в свои ладони ее маленькую ручку, - надеюсь, что меня впустят к Вам в следующий раз, - он невольно улыбнулся.

- Пустит, конечно, пустит! А если нет, то сама впущу, я тоже хозяйка этого дома.

- Хорошо-хорошо, буду верить в лучшее, а на этом прощаюсь с Вами, - он поцеловал ее руку и пошел домой. Соловушко немного растерялась, но приняла этот жест как нечто милое.

Прейдя домой, Мортюрин сразу же лег на кровать. Он пытался заснуть, но неприятные мысли преследовали его, а именно тот поцелуй, что он подарил ей. «Правильно ли я поступил, вдруг она подумает, что это слишком. Я ведь никакой не развратник женских сердец». Он беспокоился, в голову приходили не лучшее развитие сюжета. «Зря, зря я так сделал, мы ведь недостаточно с ней близки» - думалось ему. Иван не знал, что в это время Соловушко мечтала о нем. Она наполнилась умилением, ей сразу представились эти же мысли Мортюрина, которые ей очень льстили (она была уверена, что он именно это подумает). Она как барышня с богатым, но детским воображением, сразу начала представлять их дальнейшую жизнь, так как Иван Михайлович ей стал небезразличен. Она ждала его, хотела, чтобы он, как принц на белом коне, пришел к ней сейчас в комнату и крепко-накрепко обнял и поцеловал ее. Но Катерина Дмитриевна понимала, что он слишком боязлив для этого поступка, поэтому оставалось только ждать. Оба спустя какое-то время заснули, погружаясь в свой сон.

На утро Ивану Михайловичу пришло письмо, написанное от лица его брата, что скоро, вместе с госпожой Блазировской, приезжает на дачу к ней в этот город, и что хотел бы встретиться с ним. Младший Мортюрин никогда до этого не видел старшего, а шел уже двадцатый год его жизни. Он сам не понимал: как так случилось, что заставило его родителей пойти на этот шаг, почему их разделили? Не то, чтобы он сам искал его, но задавал себе все эти вопросы, которые мешались у него в голове, но, к сожалению, ответа так и не находил. Он думал, стоит ли писать ему ответное письмо, ведь всё равно скоро приедет, и какой смысл присылать на старый адрес. Однако, он решил написать его, но отправить попозже, когда будут узнаны еще вести.

«Дорогой, Павел. Я рад, что ты написал мне это письмо, так как сам желаю с тобой встретиться. Я долго думал, что мне следует тебе написать, так как мы с тобой не виделись в живую. Надеюсь, ты поймешь мою нервозность, и она никак не помешает нашему с тобой общению. Пришли мне весточку Думаю, мы с тобой поладим!

С уважением, И. М. Мортюрин»

Он положил письмо себе на тумбу под стопку книг. Почему-то ему хотелось верить, что тут есть какая-то тайна или заговор, ведь до этого Павел ни одной вести не присылал. Он несколько раз перечитал свое письмо и остался этим доволен.

Павел Михайлович в это время вместе с госпожой Блазировской готовился к поездке. Она очень волновалась, так как давно не посещала этот городок, а узнавала о своем хозяйстве через слуг. Михаил Петрович решил присоединиться к ним, ибо были у него вакации. Взяв всё самое необходимое, они отправились на дачу, поехала с ними также одна интересная женщина, что работала гувернанткой в доме Блазировской, но о ней после.

Приехав в новый дом, Павел сразу же отправил письмо, чтобы оповестить Ивана о своем приезде. Сказать по правде, у него в душе творилась какая-то вакханалия: внутри него всё-таки была скрыта детская обида на родителей, что не присутствовали в его воспитании от слова совсем. Его часто сравнивали с его братом их общие знакомые: «А вот твой брат, в отличие от тебя, трудяга и скромен в своих желаниях» - его всегда выводили из себя подобны высказывания. Он сам удивлялся тому, что судьба связала их вместе не только в родстве, но и схожими людьми. Эх, мир тесен. Однако, зла на брата он не держал и, по словам очевидцев, сам считал его хорошим малым.

«Ванюша, я приехал, приходи по этому адресу»

И также приложил название улицы и номер дома. Ему особо не нравилось писать официозно и напыщенно, поэтому писал всегда кратко и ясно. Он упаковал письмо и отправил его.

Иван Михайлович спал на своей постели. Вдруг кто-то постучался к нему в дверь.

- Открывай! Это хозяйка, Александра Прохоровна, - грозно, со всей силы стучала она.

- Иду я, иду, - неохотно произнес Иван. Он открыл дверь, перед ним стояла женщина лет пятидесяти. Она протянула ему в руки письмо, а затем фыркнула.

- Спасибо, хотя бы изволь сказать.

- Благодарю, извините меня за задержку, - виновато промолвил он.

- Эх, молодежь, нет бы делом заняться, а то дрыхнете только, - недовольно сказала она, а затем развернулась и пошла вниз по лестнице.

«Радует, что она ушла» - подумал про себя Мортюрин и охотно стал открывать письмо. Он увидел только одну написанную строчку, но ему хватило этого, поэтому он рванул по адресу сразу к брату.

На пути он практически никого не встретил, так как было раннее утро. Он завернул за переулок и увидел дом, стареньким и каким-то разваленным казался он. Видите ли, Павел Михайлович решил жить отдельно от госпожи Блазировской, поэтому снял жилье вместе с той самой гувернанткой. Шли даже слухи, что он развратил эту девицу, но могу вас переубедить, всё это оставалось только на уровне домыслов. Постучав в дом, он встретил молодую девушку, лет так двадцати четырех или около. У нее подстригшие волосы выше плеч, переливающие на солнце рыжеватым цветом. Девушка имела тонкие длинные губы, что всегда казалось приворожены в какую-то ухмылку, маленький носик, небольшие, но хитрые глаза. Надета она необычно для женщин того периода: хоть на ней он увидел платье гувернантки и женские белые перчатки, но также она обута в мужскую обувь, а при себе носила мужской пиджак. Он неохотно поздоровался с ней и спросил по поводу Павла.

- Его здесь нет, наверное, ушел опять пьянствовать, - властно ответила она, в руках держала папиросу. Она вдохнула всей грудью - по ней можно сказать, что она давно этим занимается.

- Вы не знаете, где можно его найти? - спросил Мортюрин.

- Пока можешь зайти в дом и подождать его.

Иван так и сделал, он зашел во внутрь и сел на софу. Квартирка была небольшой, состояла из двух комнаток: одна - гостиная внизу и наверх по лестнице - спальня, рядом стояла умывальня. Там не так было много вещей, всего лишь софа, стол с двумя стульями, шкаф для одежды и одна кровать сверху. «Интересно, как он выглядит, каков его характер и настрой, не разочарую ли его, когда он появится» - все эти мысли окружали сознание Мортюрина, ему в нетерпеж ждать его, хотелось подойти к этой девице и спросить, где он точно находится, чтобы отыскать его, а после поздороваться и крепко, по-братски, обняться. Долго он ждал его, пока в комнату не зашла гувернантка.

- М-да, и чего ты пришел к нему? – она сразу перешла на «ты», поняв, что он нормально к этому отнесется, продолжила, - Ты случаем не его брат, уж слишком ты смахиваешь на него, - она невольно хихикнула.

- Да? Вы, как я понимаю, знакомы с ним, - «что за глупый вопрос, конечно, знакома, ведь она находится буквально в одном доме с ним» - думал про себя Мортюрин, однако продолжил, - А Вы, простите, кто ему?

- Да, собственно говоря, никто даже, просто товарка, - она пожала плечами в знак того, что сама, говоря честно, не знала, кем ему приходится.

- Можете, пожалуйста, представиться, если Вы не против. Меня, кстати, Иваном звать, - боязливо и неуверенно произнес он.

- Это я уже знаю, мне Павел про тебя сказывал. Я Прасковья Николаевна Гантировская, гувернантка госпожи Настасьи Федоровны Блазировской, - она произнесла это так, будто она довольна своим статусом и стояла выше него по званию, однако реальность была обратной, но Иван Михайлович чувствовал себя неловко рядом с этой женщиной.

- Вы не можете сказать, когда он примерно придет? – в нетерпении воскликнул он.

- Вишь, какой нетерпеливый! Не знаю я, у него пьянки по разным временам проходят.

- Простите за мое нетерпение, - он покраснел.

- Чего ты, как помидорка? Ничего же не случилось, - засмеялась она, он залился краской пуще прежнего, - ну ладно, не буду тебя третировать, - и сама ушла наверх в спальню.

Вдруг дверь открылась и на пороге появился он. Что удивительно, надет был элегантно, нельзя на вид назвать его настоящим пьяницей, скорее насыщенным эстетом, который потихоньку вливает в себя вино. Волосы его жидки, длины и черны, под глазами у него образовались мешки от недосыпа. Рот сам маленький, все черты лица казались нежными и гладкими, сам он был жутко бледен, будто совсем мертвец. Он подошел к Ивану, взял его за плечи и произнес:

- Ну, здравствуй, Ванька.