Инфантильная амнезия IV
Лондон встретил девушку подозрительно солнечной погодой. Аделаида пыталась найти во вселенском издевательстве хоть что-то оптимистичное. После половины первой попытки она сдалась. Аэропорт жил своими заботами, полный снующих во все возможные стороны людей. Золотые лучи заливали стеклянные своды терминала Хитроу, превращая его в гигантский кристалл, сияющий холодной, бездушной чистотой. За стеклом, в сияющей дали, неподвижно застыли лайнеры, и их неподвижность была мучительна. Внутри царил знакомый гул — эхо чужих голосов, металлический скрежет тележек, оглушительная тишина между объявлениями диктора, — но всё это не достигало её сознания, разбиваясь о невидимую стену отчаяния.
Она стояла, затерянная в потоке счастливых путешественников, и чувствовала, как солнечный свет, ласковый и всепроникающий, становится для нее пыткой. Он был не к месту, этот свет, словно насмешка над мраком тысячи вопросов, на которые Мортимер не могла найти ответов, сгустились в её душе. Воздух, пахнущий стерильностью кондиционеров и чужими духами, казался удушающим. В висках стучало одно-единственное слово, короткое и зловещее, как телеграмма: «трагедия».
Адель сжала ручку чемодана так, что костяшки побелели. Где-то здесь, за этими сверкающими витринами и напускной, не свойственной англичанам, любезностью, ее ожидал, мучительно долго, но терпеливо, страх. Ну что ж, а ей дважды повторять не обязательно, она и с первого раза готова на все ради защиты брата.
Периодически, все же, спесь с нее сбивалась, возможно даже раза три. Дорога длилась достаточно времени, чтобы справедливо решить насколько сильно она сошла с ума и поседела. По крайней мере, светлые от природы волосы с новым имиджем не контрастировали бы. Наверное. Меж пальцев ловко проскальзывал ключ, путаясь в рукаве кофты, и даже теряясь, всегда находился. Игрушка занятная, конечно, жаль только на вопросы не отвечала. Девушку начало подташнивать, то ли укачало в салоне очередной новой машины матери, что выбила истериками ее в качестве у мужа извинения за существования бастарда, которому кстати, уже двенадцать лет от роду и он давно признан легитимным сыном, то ли от переживаний, гнева, радости приближающейся встречи с
младшими и чего-то ещё.
— Миледи, мы даже не въехали в Лондон.
— Премьер-министр едет на аудиенцию в Виндзорский замок, миледи. К тому же скоро выборы, на главных улицах забастовки.
Аделаида вздохнула, с силой потерев веки. — Я знала, что нужно было брать билет в Станстед, он ведь ближе к землям Фрейндоттеров.
— Вы вылетели ближайшим рейсом, мисс. Боюсь придется потерпеть пару тройку часов. — и это было правдой, в меньшем, но также международном аэропорту, в аварийном порядке закрыли две взлетный полосы, поэтому на ближайшие пять суток Хитроу взял на себя треть европейских рейсов.
Водитель включил радио, по которому уже чуть ли не на всех волнах крутили отрывки речи премьера, который возомнил себя вторым Черчиллем, будучи лицом весьма тривиальным, скорее говорящей головой, но, видимо, даже с этим вопросом справляться ему было весьма и весьма сложно. Адель старалась сдержать ухмылку, слушая о планах возобновления военно-морского строительства, дабы вернуть Великобритании место в большой игре. Учитывая ядерную триаду, родине уже никогда не догнать большую тройку, не традиционными методами точно. Ныне морем правят не эскадры, а подлодки с определенным набором боеголовок в качестве эффективного рычага во время кулуарных переговоров в перерывах между официальными обтекаемыми заявлениями на публику.
***
— Дети пришли в себя. — еле заметно, но красноречиво уголки губ Эммы поднялись вверх.
— Ну или они хорошо маскируются. — цокнул Джон, перечитывая свой гримуар в поисках нужного заклинания.
— Вероятно. — пожала плечами женщина, не отрывая глаз от троицы, которая сидели вдали от цивилизованных беседок, мирно попивая чай с печеньями и чем-то ещё на поляне. Улыбка стала шире, когда мальчики отвернулись от Патриции, что обмакнула выпечку в устричный соус и принялась весело жевать странное, но так понравившееся ей, сочетание. — Смешные. Фиона сюда бы вписалась.
— Они аристократы, уверен, их воспитание если не полностью, то наполовину состоит из напыщенного высокомерия, подкрепленным семейным богатством. — мужчина гнул свою линию вместе с корешком книги.
— Это другое, Эмми.
— В каком месте, ты уж проясни, чтобы я поняла.
— Тебе нужен отдых. — как бы невзначай заметил мужчина, проводя широкой ладонью меж лопаток жены, вовремя убирая руку с поясницы, когда она предупреждающе хмыкнула. — Ну ладно, мое дело предложить, любимая.
— Никакие попытки флирта, в котором ты всегда был плох, тебя не спасут. Последнее предупреждение.
— Не паясничай, пошли работать.
— … Ладно.
Пару часов назад их здесь никто не жаловал, хотя если быть предельно честными, и сейчас обходили стороной. Все, кроме детей. Патриция сразу привязалась к Эмме, хвостиком ходила за женщиной, наблюдала за тем, как устанавливаются защитные печати. Так как земли графства обширные, здания не ограничиваются только непосредственно поместьем, инквизиторам необходимо отправиться к отдаленным точкам, а чтобы сделать это, они ожидали прибытия хозяина и его вердикта, который скорее всего основывался бы на словах жены. Рей умудрился подслушать разговор, рассказать Патриции, поэтому она и не отставала от гостей, просилась пойти с ними.
Два хвостика на голове растрепались, летний сарафан из легкого голубого батиста в клетку помялся, а на левой сандали, кажется, отвалился цветок. Патти глядела вверх, сконцентрировано поджав губы, из-за чего щеки слегка надулись. Эмма невольно улыбнулась, вспоминая дочку.
— Раз уж принцесса за них ручается,
— Джон хмыкнул беззлобно, вставая со скамейки под старым раскидистым дубом. — у нас не остается выбора, как принять сие предложение.
— Я не принцесса, сэр. — подняв указательный палец вверх, Фрейндоттер прокомментировала колкость, видимо не уловив ее, продолжила. — Но спасибо, наверное это комплимент?
— Да, конечно, Патриция. — миссис Манчестер посмеялась и последовала за девочкой.
Расстеленный плед был достаточно большим для того, чтобы поместить по периметру еще двух человек. Манчестер в расположились с краю, стараясь не стеснять детей. Мальчики кивнули новеньким в качестве приветствия.
— Шоколадные саверены и пирог с курицей и грибами получились довольно вкусными. — Неуверенный в своих силах Реймунд, начал диалог со смол-тока.
— Приятного аппетита, господа. — Реймунд всё-таки решил, что разговаривать необязательно и уткнулся в «Левиафана» Гоббса.
— Настолько, насколько возможно, юнец. — Мужчина пригладил короткую рыжую бороду. — Занятный продукт своего времени. — откусывая предложенный пирог, мужчина кивнул на книгу.
— Полагаю, вы имеете в виду не только Вестфальский мир. — Патриция тоже вступила в разговор.
— Ну, скорее да, чем нет, мы изучали этот период в школе инквизиторов. Как там говорилось..? — нахмурился мужчина, вспоминая.
— «Чья власть, того и вера». — напомнила учтиво Эмма.
— Точно. — Джон провел ленивым взглядом детей и снова остановился на Реймунде. — Ещё вопрос?
— Точных данных нет, да и Томас, вероятно, не хотел иметь дела с церковью, так как наравне с Бэконом начал работать над рациональным, научным мировоззрением, — чернокнижник ответил честно. — в ответ схоластам. Собственно, можем только предполагать, однако история не любит сослагательных наклонений.
— Жаль. — не удовлетворенный ответом, Рей цокнул.
— Есть вещи, остающиеся за кругом познания по ряду причин.
— Не люблю это. — Реймунд нахмурился, глядя на инквизитора. — У человека все было хорошо, пока он ничего не знал.
— Трактовка грехопадения первых людей? — хохотнул Джон.
— Зачем Бог создавал нас любопытными, если перебороть это не получилось даже у них?
— Как узнаешь номер Небесной Канцелярии, поделись. У меня к ним тоже вагон вопросов.
— Демагогия. — Патриция сухо прокомментировала диалог друга и инквизитора.
— Между прочим, идеальный праведник в рамках догм церкви. — пошутил Габриэль, хотя никто кроме Эммы, не оценил его потуги.
— Демагогия, тоже мне. — продолжил ворчать Рей. — Схоласты, взяв в основу Аристотеля, занимались тем же. Хоть кто-то может разобраться в этих текстах?
— Это все бессмысленно. — выдала девочка после десяти-пятнадцати минут наблюдения за разговорами.
— Философия — любовь к мудрости. Достижение истины людьми, созданными по подобию божьему, но оттого несовершенными с самого начала, невозможно. Но мы обладаем и любовью, и надеждой, и верой, в какой-либо ипостаси, будь отдельно взятый хоть атеистом, хоть буддистом. — Эмма оперлась ладонями о землю, покрытую достаточно высокой изумрудной травой, и подставила лицо легкому прохладному ветру. — Единственно истинны в мире эйдос, следующая за ней мужество, дающее первой из мира Платона воплотиться в нашем. Мы обладаем даром создавать. А какой смысл вложим в творения свои, вопрос вторичный.
— Как Бог вдохнул в нас душу. — Реймунд закрыл книгу, отложив не на край пледа. — Но мы не создаем ничего, что может в теории обладать индивидуальным духом.
— Этим и отличаемся от Бога. — закончил мысль Габриэль. Мальчик гадал, какие мысли посетили в конце, как казалось на первых порах, набора брошенных в друг друга фраз, его друзей. Его самого. Но на поляне было спокойно. Так, будто тридцать шесть часов назад жизнь не повернула в русло, течение которого сложно предугадать.
— Прошу за мной. — женщина отвернулась, продолжая путь на вновь возникшей мощеной тропинке, вдоль которой росли высокие кусты белых роз. Декоративный забор разделял внешний сад от лабиринта, внутри которого и стояли беседки. Путь до северного входа поместья занял по меньшей мере восемь минут. Когда поднявшись на нужный этаж, рядом не оказалось лишних пар глаз и ушей, графиня повернулась к инквизиторам, все также выверенными движениями сложив руки на уровне солнечного сплетения. — Роланд готов выслушать вас первыми.
— Приветствую вас в нашей скромной обители. — Роланд, в отличие от своей жены часами ранее, встретил инквизиторов куда доброжелательнее, обогнув стол, протянул руку для рукопожатия с Джоном и слегка наклонился, приветствуя Эмму. — Приношу глубочайшие извинения за свое отсутствие и не соответствующий прием.
— Что ж, на это есть объективные причины. — Констанция прошла к диванам, обитых расшитым темным шелком на палисандровых ножках, стоявших зеркально друг к другу. Между ними расположился невысокий стол, основание которого выступало вырезанное наподобие ствола дерева, удерживающее своей кроной широкую столешницу, чей мелкий растительный рисунок был собран из льна, клена и ели. Роланд расположился рядом с женой, а Манчестеры сели напротив. Констанция сложила ноги в сассекском наклоне, таким единым и привычным движением, что вновь слегка удивило Эмму.
— Весь во внимании. — когда движение прекратилось, Роланд дал понять, что разговор может быть начат.
Джон достал согнутый вдвое листок из гримуара и положил на стол, подвинув документ вперёд. — Судя по уменьшению «людей в черном» в округе, вы ездили на аудиенцию к архиепископу Кентерберийскому.
— Допустим. — Роланд слегка хмыкнул, раскрывая бумагу с водяными знаками и сургучной печатью внизу. Прошение о доступе инквизиции к делу. — «Отдел по особо еретическим делам», сие название общее?
— Да, — Эмма кивнула. — инквизиция является полу независимым институтом, объединяющим Папский престол с церквями, родившимися после Реформации только в вопросе противодействия агрессивным действиям в отношении человечества, на которые невозможно ответить рациональным способом, например вовлекая военный сектор. Исторически, нашими предшественниками считаются скорее рыцарские ордены, нежели Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium. Большинство из специалистов как раз-таки и являются ересью.
— Клин клином? — граф Фрейндоттер хмыкнул, вздыхая, отложил листок в сторону. — Архиепископ не очень распространялся об особенностях вашей миссии. Впрочем, будет лучше, если вы просветите нас в целом.
— Отдел учредили в XVI веке, до этого потуги сдерживать вторжение в человеческий мир носили хаотический, несистемный характер. Но еще век церкви договаривались о границах дозволенного друг другу, подготавливали теоретическую, правовую и практическую базу для воспитания одаренных, сами понимаете. Русская православная церковь, а также ее экзархаты являются наблюдателями организации. Система сдерживания в России тесно связана с Лазурным щитом исламского мира и религиями малых народов. До полной интеграции далеко, потому, точной информацией никто не обладает, ни с кем мы граничим и, соответственно кого терпим, ни первопричины с возможными последствиями. — Джон развел руками. — Тем не менее, около пятнадцати лет назад инквизиция стала узнавать необходимое от жителей по ту сторону буферной зоны под названием «Даль». Вполне вероятно, что мир разделен на две части искусственно.
— Скорее да, чем нет. Даль в отношении людей агрессивна, являясь родиной тварей, одна из которых находится у вас под носом.
— То есть, мы должны поверить на слово и дать вам возможность попытаться исправить ситуацию?
— Не то чтобы у вас есть выбор, сэр.
— Что ж, — Роланд нахмурился, будучи человеком довольно религиозным, но под воздействием возраста и статуса умудрился стать скептичным, расценивал ситуацию в целом, ничто иное как абсурд и нелепицу. — ладно. Приступайте к работе, я позабочусь о статусе инкогнито.
— Милорд, — дворецкий тихо вошёл в кабинет, — леди Аделаида Мортимер прибыла.
— Никого не впускать. — Роланд покачал головой. — Адель будет лучше, если она вернется домой. Никого из наследников здесь нет.
— Боюсь леди не согласится, милорд.
— А где она находится? — Эмма повернулась к дворецкому.
Мужчина нахмурился, переводя взгляд на Констанцию, и та чуть кивнула. — У южных врат.
— Около трёх с половиной километров. — Джон провел плечом.
— Поймаешь? Далековато ведь.
Одаренная закрыла глаза, выровняла дыхание, входя в светлое пространство, наполненное до щиколоток водой. Ее астральное тело стало посылать в жидкость импульсы, которые сталкивались с возникшими перед ней Джоном, Патрицией, Габриэлем и, вдали, неизвестной ей ещё девушкой, чье свечение было схоже с младшим братом, но подобало вибрацией дару Ки. Эмма начала идти, сначала приблизившись к сидящей на поляне Патти, увидев у нее в кармане резной ключ. Вдали подавал признаки существования похожий, но золотой.
— Как странно. — миссис Манчестер будто и не тратила две минуты, а просто долго моргала, потому Роланд и Констанция даже не заметили изменений.
— Позволить ей войти? — Хозяйка дома предположила вслух.
— Тогда на этом откланяемся. — Джон встал, пожимая руку мужчине, который уже ждал ответа с другой стороны звонка. Когда Манчестеры оказались снаружи, переглянулись.
— Странновато это все. О чем беседовали августейшие особы с архиепископом, интересно. Выглядит определенно так, будто аристократам в уши наложили не меньше чем нам, причем возможно на встрече был не только Фрейндоттер. Иначе как бы девчонка узнала, что брат в опасности?
— Будто немой слепого ведет, честное слово. — женщина слегка шикнула. — Таким КПД мы роем себе коллективную могилу вместимостью в восемь миллиардов.
— Альтруистами быть нынче нелегко. Тоже не верю, что ничего им не рассказали.
— Недоверие, в целом, нормальная реакция.
— Сплюнь.
— И тебе привет. — Джон постарался всем своим видом, потому звучал ровно и безэмоционально.
— Братья и сестры меньшие, — Джон прервал сей сюжет. — давайте обсудим главные детали дела. Первое, ордер на арест мужа тети Патти, извините, я благородно не запомнил его имя, отозван, события в СМИ не освещаются, силовики остаются по внешней границе графства. Убийства продолжаются. На данный момент трое пострадавших уже под землёй, остальные отделались испугом.
— … — Реймунд смерил инквизитора многозначительным взглядом, но решил ничего не говорить, так как почему-то Патриция с Габриэлем согласно кивнули. — Есть ли у нападающего периодичность между убийствами?
— Три убийства сложно объединить в серию даже среди маньяков, особенно если ярко выраженного почерка нет. — Эмма продолжила вместо мужа. — Тела настолько изуродованы, что даже не сразу понятно, что остаётся после убийства целым. Монстр выбирает разные органы и части тела, но всегда забирает сердце и горло.
— И глаза. — добавила Патриция. — Все, что метафорически связано с душой.
— Да, но у охранника один вытек, так что возможно это не обязательная процедура. — Эмма слегка нахмурилась. — В этом доме изначально находилось двое одаренных, но в контакт входили только с одним, не так ли?
— Я… открыла ту дверь. — Патриция опустила глаза в чашку чая, рассматривая рисунок на внутренней стороне фарфоровой продукции. — Возможно поэтому...
— Нет. — Джон прервал ее самобичевание. — Его целью самоцель ты, потому даже пытаться задействовать Габриэля было бы бесполезной тратой времени. Монстры, в первую очередь, охотятся за определенным видом одаренных, которых мы называем «Ки». Из известной информации, вы, собственно судя по названию, умеете открывать проходы меж слоев мира. Существовать может только семеро одновременно, но в истории Отдела полный комплект удалось собрать только за двадцать четыре года до официального учреждения инквизиции той организацией со смешанным членством, которая действует до сих пор. На тот момент половина из Ки были уже старцами, так и не познавшие возможности сил.
— Не знаем.
— Не густо.
— Зато противостоим пока относительно эффективно. — женщина, конечно, преувеличивала успех, но слышала, что остальные религиозные организации продвигаются хорошо.
— «Пока». — троица повторила за Эммой скептично.
— Ребята, — Эмма сцепила руки в замок, привлекая внимание слушателей. — инквизиция занималась все это время работой по прекращению или ограничению вредных действий в отношении людей. Черти, суккубы, ведьмы и даже вампиры, все они — область нашей деятельности. Но они все сосуществуют на одной стороне мира с нами, а Даль, проявление которой ошибочно признавалось, как демоническое несколько веков, была отодвинута на задворки приоритетов. Даль — территория туманная даже для иных существ, которые предпочитают обходить ее стороной. Мы не убиваем без надобности никого из вышеперечисленных, потому что уверены, — неважно какую силу содержит Даль, люди в одиночку с ней не справятся. Весь двадцатый век мы, вопреки исторически заложенным целям, сотрудничаем с расами. В наших рядах в качестве консультантов, наблюдателей и ассоциированных членов их уже сотни. Они помогают рано выявлять одаренных и привлекать в деятельность инквизиции или как минимум не вмешиваются.
— Получается вы действительно имеете мало общего с догмами.
— Отдел по особо еретическим делам делится на Управления: католическое, лютеранское, пятидесятническое, англиканское и баптистское. Управления же состоят из Департамента по работе с инакомыслящими, то есть другими религиозными институтами, и сосуществующими, коими являются другие расы, Департамента толкования и целеполагания, Департамента мастеровых — нас, инквизиторов на передовой.
— Есть ли нечто подобное у других?
— спросил Реймунд, конспектируя.
— Да, кто-то более интегрирован, а кто-то как мы. Например хорошо справляется РПЦ, в силу особенностей религиозного наполнения России. Насколько я знаю, Вече всея Руси объединяет религии в следующем порядке: дом Авраама, наиболее приоритетный и эффективный, дом Будды и дом Пантеонов.
— Направляемся в земли Фрейндоттеров устанавливать печати. А вы да, сидите, чай пейте. — Эмма отставила чашку и встала из-за стола.
— Было бы что, с удовольствием. — пожал плечами Реймунд.
— Всмысле? — удивились дети вслед за старшей.
— Э-эм, два часа дня наверное. — неуверенно ответила Адель, наблюдая за тем, как Реймунд листал блокнот.
— Ты же сказал, что был тут и ничего не заметил! — грозным шепотом Мортимер отчитывал друга.
— Я такого не говорил! — поддержал тон шепотом Реймунд. — Точнее твои слова не цитируют меня, а значит…
— Вы надоели. — Патти громко чихнула. — Давайте лучше решим, как поступить.
— Будь здорова.
— Спасибо.
Троица самозабвенно осматривала проход перед собой, только без цепей с замками на нем. Выглядело не лучше, учитывая расположение гниющего зловония между, иронично, христианскими полотнами в несколько метров шириной и длиной.
— И как вам видок? — жуя конфету бубнила девочка.
— Издевается походу.
— Похоже на то.
Патти склонила голову, устало и глубоко дыша, будто минутами ранее решала мировые проблемы в одиночку. Она сообразила, что раз оковы снимать может, значит и надевать тоже, потому подумала где бы достать ключ, но пустилось воображение вприпрыжку, растрачивая силы и время на дизайн инструмента. Долго ждать не пришлось, в сжатой ладони среди фантиков появилось нечто жесткое и прохладное.
— О, прикольно. — почесав новой вещью за ухом, решила испробовать его в действии. Ключ встал как влитой, характерно скрипя, пока входил в скважину.
— В правильную сторону только крути. — недоверчиво сузил глаза Реймунд, а Габриэль активно хлопал глазами, согласившись с другом.
— Офигели?
— Не выпендривайся, не заслужила еще.
— И в чем он не прав?
Попытка оказалась сложнее, чем хотелось. Патриция прилагала огромные усилия, чтобы крутить ключ, два оборота заняли целую минуту. Во время третьего, дверь стала неистово выть и трястись, из скважины начала вытекать вязкая жидкость.
— Крути! — мальчики перекрикивали шум, оперевшись спинами о дерево, толкали в обратную сторону.
— Я пытаюсь! — Патриция паниковала, пальцы уже давно покраснели и болели от прилагаемых усилий. Время помощником не выступало — обернувшись к роялю неподалеку, девочка заметила, что положение секундной стрелки двигалось очень медленно.
— Сконцентрируйся. — спокойный и глубокий женский голос моментально вывел Патрицию из стрессовой ямы. Холодные пальцы накрыли детские. — Не надо бояться.
Прохлада от рук разлилась по всему телу, голова стала легкой. Девочка быстро выполнила задачу, удивившись тому, как действительно легко все закончилось. Фрейндоттер наблюдала за тем, как дверь влилась в стену будто она была не камнем и кирпичом, а дрожжевой мукой.
— Вы кто такая? — Реймунд привел в окончательную норму всех присутствующих своим вопросом.
— Эмма Манчестер. — женщина отошла на небольшое расстояние от детей. — Инквизитор.
— Все так говорят. — хмурился Реймунд.
— Так мы же помогли. — всеми силами сдерживая вырывающийся смех, Эмма сохраняла спокойствие.
— И что? Мало ли что попросите в ответ.
— Как тут оказались? — Патти мотала ногами, усевшись на старом стуле у музыкального инструмента.
— Наконец-то хороший вопрос. — Джон прервал пессимистическую тираду детей. — Хозяйка дома велела ждать прибытия графа, а пока можно оглядеться. Не успели мы из кабинета и шага сделать, как почувствовали, что вы вот-вот найдете себе забот на головы.
Пыль, поднятая их недавней суматохой, медленно оседала в холодном воздухе танцевального зала. Патти сжала кулаки, чувствуя, как под ногтями впивается в ладони собственная плоть. Теперь лето, пахнущее до этого без сомнений жасмином и беззаботностью, обернулось похоронами и ужасом.