Broken Compass - на сцене и в сердце
Зал университетского концертного зала наполнял гул — смесь усталого аплодисмента после очередного выступления и шуршания попкорном из задних рядов. Было уже поздно, многие студенты клевали носом, но атмосфера всё ещё держалась на тонком шнуре ожидания.
— Следующий участник… **Ли Минхо**, Сонгукский университет! — объявил ведущий.
Минхо глубоко вдохнул за кулисами. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат даже в гардеробной. Он поправил чёрную футболку, провёл ладонью по синим прядям — и вышел.
Свет софитов ударил в глаза. На мгновение он ослеп. Но потом — **увидел их**.
В первом ряду, чуть в стороне от центра, сидели **трое**.
**Хан Джисон** — спокойный, с чашкой кофе (откуда он здесь с кофе?!), с лёгкой улыбкой на губах.
**Чан Бин** — скрестив руки, прищуренный, будто оценивал каждую деталь.
И **Бан Чан** — наклонившись вперёд, смотрел прямо на него. Не в телефон, не в программку — **на Минхо**.
В груди что-то щёлкнуло.
*«Они пришли… они здесь… ради меня?»*
Минхо сжал кулаки. Внутри всё дрожало, но не от страха — от странного, горячего **желания быть достойным**. Достойным их взгляда. Достойным этой песни. Достойным даже мечты.
Музыка началась — знакомый, меланхоличный бит *Broken Compass*.
Он закрыл глаза на секунду… и запел.
> *«I’ve been walking in circles…
> Can’t find north, can’t find home…»*
Голос дрогнул в первом куплете — но только на мгновение. Потом он **взял себя в руки**. Каждое слово — как признание. Каждая нота — как шаг к тому, кого он так долго слушал в наушниках по ночам.
> *«But your voice… it’s calling through the static…
> Like a signal I can’t ignore…»*
Он смотрел на Бан Чана. Только на него.
И Чан **не отводил глаз**. На его лице — ни усмешки, ни скуки. Только **внимание**. Почти трепет.
Когда начался бридж — тот самый, где голос должен взлететь, как птица, — Минхо не испугался. Он **отдался** песне полностью.
И в этот момент зал будто замер. Даже студенты, что только что перешёптывались, притихли.
> *«So I’ll follow… even if it’s broken…
> Even if it leads me straight to you…»*
Последняя нота повисла в воздухе. Тишина.
А потом — **аплодисменты**. Не вежливые, а **настоящие**. Громкие, горячие.
Минхо поклонился, чувствуя, как по спине бежит мурашками. Он едва сдерживал дрожь в руках.
Когда он поднял голову, Джисон **поднял большой палец**.
Чан Бин **кивнул** — коротко, но с одобрением.
А Бан Чан… **улыбнулся**. Той самой улыбкой, от которой Минхо раньше таял в фан-видео. Только теперь она была **для него**.
Он сошёл со сцены, и ноги будто не касались пола.
За кулисами его уже ждали.
— Ты был **невероятен**, — сказал Джисон, подходя первым. — Я знал, что ты не просто «парень с синими волосами».
— Ты… ты знал, что я пою вашу песню? — выдохнул Минхо.
— Мы пришли специально, — вмешался Чан Бин. — И не пожалели.
А потом подошёл **Бан Чан**.
Он остановился в паре шагов, посмотрел Минхо прямо в глаза и тихо сказал:
— Ты спел её так, будто писал для себя.
…А я слышал каждое слово.
Минхо почувствовал, как щёки горят.
Он не знал, что сказать. Но в этот момент ему и не нужно было говорить.
Потому что **его песня уже всё сказала за него**.