Глава 21
— Ты идиот! Из-за тебя я перепутал комнаты!
Оглушительный крик раздался в динамик разбитого телефона, сопровождаемый быстрыми шагами по пустому коридору.
— Ты же сказал триста двадцать третья комната! — после секундного молчания Джейн возмущённо ахнул. — В смысле триста сорок третья? Да ты…
Не успев подобрать нужные слова, Доу уже подошёл к нужной комнате и постучал несколько раз, но, не дожидаясь ответа, сразу открыл дверь, толкнув её со всей силы.
— Жанна! — крикнул парень, ища взглядом девушку.
Услышав шум позади себя, Жанна вскочила с кровати и схватила первое, что попалось под руку, — это была кружка, которая в любой момент могла полететь в голову американца.
— Почему ты не отвечаешь своему брату уже два дня?
Прокричал Джейн, серьёзно смотря на девушку и держа в руках телефон, где как раз был активный диалог с Михаилом. Жанна, медленно опустив кружку, отвела взгляд и кашлянула в кулак.
— Да там небольшие семейные проблемы.
«Небольшие?!» — послышался грубый голос Михаила из динамика телефона, на что Жанна и Джейн подскочили. От испуга парень даже хотел бросить телефон, но друг на линии продолжил: «Ты мне два дня не отвечала ни на сообщения, ни на звонки, а маме так вообще все две недели!»
Брови девушки сразу сползли к переносице, было видно, как её задело сказанное братом.
— Я просто не хотела разговаривать! — прокричала в свою защиту Жанна, начиная медленно подходить к Джейн с телефоном в руке.
«Жанна!»
— Уже двадцать один год как Жанна! — за один шаг девушка оказалась возле американца и наклонилась к его телефону, не обращая никакого внимания на слегка ошарашенного гостя.
«Мы же волнуемся о тебе, дурёха!»
— Не надо за меня волноваться, я же не умерла!
Чтобы избежать конфликта с разъярённой девушкой, Джейн был вынужден отдать ей свой телефон и отступить на несколько шагов назад. Он услышал, как брат и сестра начали ссориться на своём родном языке, осыпая друг друга оскорблениями. Михаил, казалось, одерживал верх в этой перепалке, о чём свидетельствовали закатывающиеся от злости глаза Жанны.
Девушка не любила проигрывать, особенно своему брату, но судя по смягчающемуся тону собеседника, они либо решили конфликт, либо прошла самая активная его часть.
Всё это время Джейн стоял в стороне, держа руки за спиной, и старался разобрать хоть одно слово в быстрой речи девушки. Вздохнув, Жанна закончила разговор и посмотрела на побитый экран чужого телефона. Очень старая модель, трещин уже больше, чем рабочей площади, а какая-то часть корпуса держалась на синей изоленте. И почему парень ещё не сменил себе телефон на что-то более практичное, нежели почти сдохший кирпич?
— Не хочу вмешиваться в ваши споры, но оттирать этого большого хиппи от пола у меня нет желания. — сказал Джейн, когда девушка протянула ему телефон, поникнув плечами.
— Да в порядке всё. — Жанна слегка улыбнулась. — Мы, может, и ругаемся, но на самом деле мы не ненавидим друг друга. По крайней мере сейчас.
Спрятав в карман штанов телефон, Джейн стал обдумывать то, что хотел бы сказать, открывая рот и закрывая его обратно. Парень покачал головой в знак понимания и посмотрел на Жанну вновь.
— А что, раньше вы ненавидели друг друга?
— Не сказала бы. Скорее, натянутые отношения были. — девушка пожала плечами и хмыкнула.
Что-то внутри Джейн говорило не уходить, спросить, в чём же дело, но и выученное ещё в детстве «это не твоё дело», а после закреплённое в армии «не лезь, куда не требуют» закрывали рот. С каждой новой секундой тишины становилось всё более неловко, и американец уже стал ощущать, как его душат стены.
— Что-то ещё? — Жанна подняла бровь, смотря на застывшего гостя.
Покачав головой, Джейн опустил взгляд и, вздохнув, прикусил губу.
— Это тоже не моё дело, но… — он поднял голову, и на его лице отразилась серьёзность. — Почему ты не отвечала своей матери?
— Семейные обстоятельства. — хмыкнула Жанна, сжимая руки перед грудью.
— Да, но…
— Ты тоже собрался учить меня жизни? — возмущённо спросила девушка, на что американец, вытянув руки по швам, громко ответил: «Никак нет!»
Жанна закатила глаза и, отмахнувшись от неудавшегося собеседника, села на свою кровать. Вновь повисла тишина, и девушка, взяв в руки телефон, прокрутила до проигнорированных сообщений от матери. Их было не так много, как обычно, но, надув губы, она подняла взгляд на Джейн и снова закатила глаза.
— Разве у тебя никогда не было такого, чтобы родители вмешивались не в своё дело?
— То есть? — Джейн приподнял бровь и слегка расслабился, наблюдая за собеседницей.
— Моя мать слишком опекающая. Я помню, как в детстве она говорила нам писать о каждом своём шаге и возвращаться домой в строго определённое время. — Жанна хмыкнула и слегка подвинулась на кровати, намекая, что Доу может сесть рядом.
Джейн, либо не заметив, либо не поняв намёка, остался стоять на месте, заложив руки за спину и внимательно слушая рассказ девушки.
— И так было всю твою жизнь?
— Да. Сколько себя помню, мать всё время требовала от меня быть осторожной и сообщать ей, если я хочу куда-то пойти. Она, конечно же, не разрешала, но и я не всегда слушалась. — начав что-то просматривать в телефоне, Жанна похлопала по месту на кровати рядом с собой ещё раз, всё ещё приглашая Джейн сесть рядом. — Особенно в шестнадцать лет. Ох, там все с ума сходили!
— И как только мать смогла отпустить тебя учиться в США? — спросил Джейн, приподняв уголки губ.
Пожав плечами, Жанна открыла на телефоне какую-то фотографию и повернула экран к Джейн, из-за чего тому всё-таки пришлось сесть рядом, чтобы рассмотреть изображение.
— Ты перекрашивалась в блондинку? — американец стал бегать глазами с фотографии в телефоне на сидящую перед ним девушку, неловко улыбаясь.
— Ага, а к выпускному ещё и корни отросли.
— Ты, будучи блондинкой такая… Эм… — не зная, какие слова подобрать, Джейн продолжал глупо улыбаться, надеясь, что собеседница не начнёт возмущаться.
— Можешь не притворяться, мне никаким образом не идут светлые волосы. Моей сестре Яне да, но не мне. — усмехнулась Жанна, начиная листать фотографии.
На каждой из фотографий отображался весь подростковый бунт Жанны, где его пик был ближе к выпускному из школы, а его спад — посреди обучения в колледже. С каждой новой фотографией Джейн видел всё более юную Жанну, попутно слушая истории о её довольно рискованных приключениях, в которые она встревала из-за банальной скуки.
— А это я построила вместе с Мишей шалаш для сестёр в деревне у родственников… — Жанна тепло улыбалась на протяжении всего разговора, вспоминая каждый момент её жизни, попавший в объектив чужой камеры.
— А сколько вам здесь лет? — Джейн заинтересованно разглядывал фотографии, но иногда не знал, что ему стоит ответить, поэтому либо молчал, либо глупо улыбался, надеясь, что Жанна ничего не спросит.
— Мне около девяти, Мише, наверное, лет тринадцать, а Яне с Брониславой по лет пять где-то. — пожала плечами девушка и продолжила листать фотографии.
На фотографиях лето плавно перетекало в весну, и Джейн смог увидеть дни рождения каждого из четырёх детей этой семьи. Особенно его рассмешила Жанна, которая на своё девятилетие разукрасила лицо себе и своим сёстрам, сидя где-то в саду. Возможно, это был тот самый дом родственников, о которых несколько раз упоминала девушка? Доу так и не смог определить, кем они приходились её семье: то ли бабушкой и дедушкой, то ли тётей и её мужем, а может, просто друзьями семьи.
Однако чем дальше Жанна погружалась в свою галерею, тем больше на фотографиях появлялся снег, а дети всё сильнее укутывались.
— Да, вспомнила, это был день рождения Миши, ему исполнялось тринадцать, — проговорила Жанна, не обращаясь ни к кому-то конкретно. — Мы тогда праздновали дома, потому что не могли уехать к родственникам.
— Он какой-то грустный. — заметил Джейн, слегка увеличив фотографию и заострив внимание на лице юного Михаила.
— Грустный? — Жанна посмотрела на американца. — Не сказала бы. Он просто серьёзный. Или лицо так расслабил.
Хмыкнув, Джейн продолжил рассматривать ряд фотографий, на которых Михаил сидел за столом в комнате с потушенным верхним светом и смотрел на праздничный торт с тринадцатью разноцветными свечами. В его глазах не было видно счастья от наступившего праздника, а уголки губ были опущены вниз, намекая, что это точно не расслабленное или серьёзное лицо.
На следующей фотографии атмосфера не стала более праздничной. Хотя вокруг Михаила стояли мать с сёстрами и даже были какие-то люди, вероятно, соседи, подросток смотрел куда-то в сторону и поджимал губы, словно не хотел портить всем настроение своим подавленным состоянием. Чем ему так не понравился его собственный день рождения? Подарки не те или он хотел провести праздник в окружении друзей?
Фотографий становилось всё меньше, но снега на них было будто бы ещё больше. Даже были фотографии со странного аналога Рождества, которые Джейн рассматривал с ещё большим интересом. Он никогда прежде не видел настолько закутанных в несколько слоёв людей, он мог поклясться, что на матери семейства было как минимум два шерстяных шарфа.
На последней фотографии, которую показала Жанна, была запечатлена гостиная их дома, старое кресло, которое было подрано то ли кошками, то ли маленькими Яной и Брониславой, а на нём сидел высокий мужчина. Идеально уложенные густые волосы и небольшие усы, обрамляющие широкую, но такую тёплую улыбку, говорили о порядочности этого человека. Он держал на руках двух младших сестёр Жанны, а рядом на подлокотниках кресла сидели Михаил и Жанна.
— Это тоже кто-то из родственников? — спросил Джейн, рассматривая фотографию, на которой маленькая Жанна крепко обнимала за плечо мужчину, пока сидящий на противоположной стороне Михаил старался удержаться за спинку кресла одной рукой, при этом широко улыбаясь и сдерживая смех.
— Это мой папа.
Жанна поводила большими пальцами по экрану телефона, не зная, в какую сторону ей стоит продолжить листать, и прикусила губу. Подняв голову, Доу посмотрел на лицо собеседницы и изогнул бровь в немом вопросе.
— На следующий день он погиб.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, и Джейн, затаив дыхание, словно впал в ступор, не в силах отвести взгляд от фотографии улыбающегося мужчины. Жанна же не проявляла бурной реакции, лишь вздохнула и покачала головой, давно смирившись с тем, что это последняя фотография человека, ушедшего много лет назад.
— Я могу рассказать, если хочешь. Как ты? Я ведь внезапно начала показывать свои фотографии, может быть, у тебя полно своих дел. — с легкой улыбкой произнесла Жанна, слегка толкнув локтем своего застывшего собеседника.
— Всё в порядке. Я не против послушать о твоей семье. — Джейн покачал головой и сжал челюсти. — Если хочешь, то можешь рассказать.
— Я уже давно пережила это, поэтому могу говорить спокойно. — выключив экран, девушка повернулась к собеседнику и пожала плечами. — На следующий день после этой фотографии папа поехал на работу, но не смог доехать. Оторвался тромб, и автомобиль съехал с трассы.
— А сколько вам было лет? — чуть понизив голос, спросил Джейн, поникнув плечами.
— Яне и Брониславе четыре годика, мне восемь, а Мише двенадцать. Кажется, тогда он и понял, что детство закончилось.
Девушка вздохнула и взглянула на лицо Джейн, но заметила, как тот опустил глаза, погруженный в свои мысли. На его лице отразилась смесь горечи и удивления, а ладони сжались в кулаки. Подняв бровь, Жанна положила ладонь на плечо собеседника и слегка потрясла его.
— Всё хорошо?
— Порядок. — Доу свёл брови к переносице и слегка отвернул голову от девушки, поджимая губы. — Как вы пережили это?
— Да как-то так… Я и сёстры мало что можем сказать о папе, сложнее всего было Мише. — Жанна медленно опустила руку с плеча на кровать и прикусила губу. — Не знаю, как он держался. Я никогда не видела, чтобы он плакал.
— Значит, он сильный. — сказал Джейн, качая головой, словно пытаясь привести мысли в порядок.
— Возможно, но неужели он никогда не плакал? Не думаю. — немного помолчав, добавила Жанна. — Честно говоря, я даже восхищаюсь им.
Опершись о стену спиной и сцепив на груди пальцы в замок, девушка хмыкнула, смотря в потолок, так как собеседник подозрительно молчал.
— Он не плакал при вас. — произнёс Джейн после долгой паузы. — Он знал, что вам тяжело, и что слёзы не помогут. Он просто не хотел, чтобы вам было плохо.
На эти слова Жанна слегка улыбнулась и медленно кивнула, вспоминая образ своего старшего брата. Он всегда был спасательным кругом в самые тёмные периоды жизни, как для семьи, так и для друзей. Этот добрый человек с мозгами, неизвестно почему полюбивший того сумасшедшего очкарика, был настоящим магнитом для окружающих. Но, по крайней мере, Михаил счастлив, а если счастлив он, то счастливы все вокруг, ведь его тёплая улыбка, напоминавшая улыбку их отца, дарила надежду на лучшее даже в самые трудные моменты.
— Ты знаешь это, ведь прошёл через это сам? — Жанна перевела взгляд на собеседника, и было видно, как его плечи дрогнули.
— То есть? — Джейн сидел спиной к девушке, и его лица не было видно.
— Сказанное тобой похоже на то, что сказал бы человек, прошедший через многое дерьмо. — усмехаясь, Жанна отпрянула от стены, ближе к краю кровати, где сидел американец. — Раз у нас планируется столь долгий диалог, не хочешь перекусить?
Джейн, повернув голову к девушке, приподнял бровь и приоткрыл рот. В ответ Жанна, улыбнувшись, вскочила с кровати и направилась к полкам в дальней части комнаты, оставив ошарашенного американца наблюдать за её действиями.
— Могу предложить печенье с шоколадом, — произнесла Жанна, открывая шкафчик и перебирая свои запасы. — Или булочки с мёдом. Или просто обычное печенье.
Девушка вновь повернулась к американцу и, нахмурившись, заметила, что Доу что-то ищет в своём побитом жизнью телефоне. Не дождавшись ответа, Жанна взяла шоколадное печенье и вернулась на кровать, наблюдая, как Джейн пытается не закричать на своё электронное чудо техники из-за медленной работы. Однако спустя несколько минут, после того как он съел пару печенек, Жанне протянули телефон с фотографией, которую было трудно разобрать из-за трещин на экране.
Аккуратно взяв чужой телефон в руку, девушка спросила:
— Что это?
Джейн, взглянув ещё раз на фотографию, сжал ладони в кулаки и подвинулся ближе.
— Это мои родители.
Брови Жанны сразу поползли вверх, когда она поднесла телефон с открытой фотографией ближе к лицу. Среди трещин на экране, некачественной съёмки и шумов на самой фотографии были видны две фигуры — высокий мужчина, скорее всего, в военной форме, и женщина среднего роста в закрытом белом платье с пышной копной светлых волос. Было видно, что это фотография из семейного фотоальбома, которую Доу запечатлел уже на камеру своего телефона.
— У тебя красивая мама. — произнесла Жанна, чтобы как-то завязать разговор, а не просто молча смотреть на экран телефона.
Джейн лишь кивнул и продолжил смотреть на фотографию, вглядываясь в детали, словно не видел это изображение никогда прежде.
— Твой отец военный? — спросила Жанна.
— Он был полицейским, — поправил её Доу, забирая свой телефон обратно. — А мама была бухгалтером в какой-то фирме.
Взглянув на Джейн, который опустошённо смотрел на фотографию, Жанна села ещё ближе и положила ладонь ему на плечо. Становилось ясно, что мистер и миссис Доу уже давно не рядом со своим сыном, вызывая тоску где-то глубоко в душе Джейн.
— А сколько лет им на этой фотографии? — с лёгкой улыбкой спросила Жанна.
— Примерно двадцать два — двадцать четыре года. — ответил Джейн, пожимая плечами, и закрыл изображение на телефоне. — Я храню эту фотографию, потому что на ней они оба так счастливы.
Отложив телефон, Джейн глубоко вздохнул, опустил взгляд и, слегка двигая челюстью из стороны в сторону, погрузился в тяжёлые мысли.
— Мой отец погиб на службе, когда мне было десять лет, а мама умерла из-за непродолжительной болезни незадолго до моего выпускного из школы. На вручении аттестатов я был совсем один, даже дядя со стороны отца не захотел приехать.
Хмыкнув, Джейн безэмоционально пожал плечами и посмотрел на Жанну. В его глазах не было ни обиды, ни злобы, ни скорби. Он смотрел, как и всегда, слегка сведя брови к переносице и поджимая губы. Джейн был стойким солдатом, которого ничто не могло сломить даже в самые трудные моменты.
— И как ты пережил это? — Жанна слегка сжала плечо собеседника, опуская уголки губ вниз.
Эта история тронула её. Хотя она и осталась без отца, с ней всё ещё были мать и брат с сёстрами, а у Джейн никого не было. Каково это — остаться совершенно одному в самый ответственный момент своей жизни? Как можно пережить такое и не сойти с ума?
— С лёгкостью. Я пошёл в армию, а там некогда хныкать из-за несправедливости жизни. — Джейн усмехнулся и постучал по своей груди, глядя на Жанну. — Я солдат, мне незачем плакать над смертью, ведь я всегда смотрю ей в глаза!
В своей экспрессивной манере Доу вскочил с места и начал расхаживать по комнате взад-вперёд, рассказывая о своих армейских приключениях и поедая печенье, предоставленное Жанной. Девушка не перебивала, лишь кивала и иногда громко смеялась над его историями. Наверное, даже хорошо, что их встреча не превратилась в сеанс водопада слёз, потому что такое ни Жанна, ни Джейн не смогли бы себе простить. Рассказы о том, за что в армии Джейн досталось глупое прозвище, явно были веселее и в какой-то мере безопаснее для обсуждения.
— Мне всё ещё интересно, где ты нашёл мёд в армии. — Жанна уже держалась за живот от смеха, не успевая вдохнуть и лишнего воздуха.
— В этом нет ничего сложного, если знаешь, где искать. — усмехнувшись, Джейн прикрыл глаза и сложил руки перед грудью, гордо задрав подбородок.
Через несколько секунд сквозь смешки Жанны послышалась мелодия нового сообщения, и девушка, всё ещё хихикая, взяла в руки свой телефон. Джейн обратил внимание, что собеседница замолчала, и сразу насторожился, когда она громко вздохнула.
— Что-то не так? — парень сделал шаг в сторону Жанны и наклонил голову, чтобы увидеть, с кем открыта переписка, но телефон резко спрятали у него из-под носа.
— Да мать опять что-то пишет. — Жанна отмахнулась, но на её лице было нескрываемое замешательство.
— Вот как…
Отступив на шаг, Джейн обратил свой взор на дверь и задумался о том, что пора покинуть комнату, в которой он и так не должен был задерживаться.
— Может быть, всё же ответить? — спросил Доу, бегая взглядом по комнате.
Девушка прикусила щеку изнутри и хмыкнула, продолжая смотреть на экран телефона. По сведённым бровям было ясно, насколько тяжело Жанне принять решение. Но, вздохнув, она отложила телефон и снова взглянула на человека перед собой.
Джейн Доу, мужественно скрывая боль и слёзы, не говорил о прошлом, предпочитая не думать о том, что когда-то был любим кем-то. Каково ему было потерять отца ещё в детстве? Жанна знала ответ на этот вопрос, она уже пережила это, оставив позади. Иногда в её голове всплывали воспоминания из детства вместе с отцом, память о котором она хранила с особой нежностью и по сей день. Возможно, Джейн тоже вспоминает своего отца, и где-то глубоко в душе он испытывает чувство невероятной гордости, что его родитель был полицейским и защищал людей.
Но что насчёт матери? Жанна не знала, что ответить на этот вопрос. Она бы не пережила смерть матери перед выпускным из школы. Как она может уйти из жизни в такой тяжёлый период взросления и становления личности собственного ребёнка?
Жанна сглотнула и вновь взяла в руки телефон, открывая переписку с матерью. Если задуматься об этой ужасной ситуации, то можно представить, что если бы её мать ушла из жизни, Михаил не отправился бы на учёбу в США, младшие сёстры застали бы смерть второго родителя в сознательном возрасте, а сама Жанна была бы морально разбита. Михаилу пришлось бы сообщить всем родственникам эту печальную новость, пройти через всё это и выдержать. Быть сильным, быть хладнокровным, не думать о том, что он прекрасно помнит похороны отца.
Но есть то, что отличало ситуацию Джейн от выдуманной ситуации Жанны. Девушка осталась бы со своей семьёй — братом, сёстрами, многочисленными родственниками как со стороны отца, так и матери. Но Джейн остался один, о нём все забыли, и он перестал быть кому-то нужен. Насколько глубоко укоренилось чувство одиночества в этом человеке с безумными идеями и всегда позитивным настроем на жизнь?
— Да, ты прав. — Жанна взглянула на Доу и приподняла уголки губ. — Я напишу ей.
— Это замечательно! Тогда не буду мешать. — парень сразу улыбнулся и направился к двери.
Обернувшись, Джейн кивнул девушке в знак поддержки и вышел из комнаты, захлопывая за собой дверь.
Пройдя коридор и лестницу на следующий этаж, Джейн подошёл к своей комнате, ощущая странную боль в груди. Словно потянутая мышца после силовых упражнений, но это было нечто иное, что-то такое неприятное и мешающее дышать.
Джейн остановился возле двери в комнату и постучал кулаком по груди, пытаясь сглотнуть ком в горле. Не почувствовав облегчения, парень поднял голову и увидел вернувшихся после прогулки Джереми и Мика. Усмехнувшись, чтобы скрыть боль, Доу прислонился к стене и сжал руки перед грудью, глядя на приближающихся к комнате парней.
— И где ты был, рядовой? — Джейн с лёгкой усмешкой перевёл взгляд со своего соседа на сонного австралийца, приподняв бровь.
— Это скорее где ты был, чувак? У меня же скоро соревнования, вот я и бегал, готовился. — Джереми, поставив руки по бокам, сразу же вступил в словесный поединок.
Он уже давно заметил за своим соседом эту интересную черту — стремление поспорить, поставить собеседника в более уязвимое положение и вести себя так, будто он всё ещё находится в армии, где за каждый шаг приходилось отчитываться.
— Вот правильно! — Джейн кивнул, продолжая усмехаться. — А ты всё ленишься, тощая задница.
— Да не ленюсь я… — вздохнул Мик, закатывая глаза.
— Знаешь, чувак, не все любят бегать, некоторые предпочитают силовые упражнения. Вот ты, Джейн, что-то я не видел, чтобы ты с утра бегал! — заступившись за своего австралийского друга, Джереми подошёл к Джейн и ткнул его пальцем в грудь.
— Так я бегаю, пока ты спишь.— стряхнув чужой палец со своей грудной клетки, Джейн сдвинул брови к переносице, пока его сосед, глядя в глаза Доу, пытался нащупать ручку двери.
— Да? Тогда почему каждый раз, когда я просыпаюсь, ты спишь?
— Я возвращаюсь после пробежки и восстанавливаю силы перед получением новых знаний. Разве это не очевидно? — хмыкнул Джейн, надув губы с целью насмешки над собеседником.
— И сколько ты тогда бегаешь? — повернув голову и закатив глаза, Джереми положил ладонь на ручку двери.
— Ну…
— Сколько бы ты ни сказал, я бегаю в два раза больше, потому что привык. — хмыкнул бостонец и открыл дверь в комнату. — Слушай, кенгуру, — повернув голову, Джереми улыбнулся, глядя на Мика. — А давай утром побегаем вместе? Обещаю, я не буду бежать кросс.
Мик лишь пожал плечами и опустил глаза в пол, обдумывая заданный ему вопрос. Но не получив вразумительного ответа, Джереми крикнул: «Напиши тогда!» — и его затолкали в комнату под возмущённые вздохи патриотичного соседа.
Весь оставшийся вечер Джейн был невероятно странным, он будто чувствовал себя не на своём месте, прохаживаясь по комнате взад-вперёд несколько часов подряд, не проронив ни слова. Джереми, пытавшийся завязать разговор, оставался проигнорированным, поэтому паренёк продолжил слушать музыку и переписываться со своими друзьями.
Если Джереми лёг достаточно поздно, дожидаясь, пока его глаза сами не сомкнутся от дикой усталости, то Мик позаботился о себе заранее и лёг спать чуть ли не сразу же после встречи с Доу перед комнатой.
Прозвенели будильники, и Мик, в привычной для себя манере, откладывал их на каждые десять минут дальше, чтобы окончательно проснуться и встать к нужному часу. Эту особенность его сосед Томас ненавидел всем сердцем, бывали случаи, когда он кидал в сторону койки Мика подушку, но от такого радикального метода пробуждения он был вынужден отказаться в пользу психического состояния несчастного австралийца. Беруши выручали его ещё ни один раз, и это утро было как раз из таких, когда будильники сменяли друг друга один за другим, а Манди, лишь одним касанием руки, откладывал всё на десять минут позже.
Может быть, Джереми как сосед не так уж и плох? Ему достаточно одного или двух будильников, чтобы вскочить с кровати и начать собираться. Но, по правде говоря, на этом плюсы и заканчиваются, ведь сборы на учёбу у бостонца сопровождаются громким топотом, падением предметов с верхних полок и всевозможными звуками каждую секунду нахождения этого парня-хаоса в комнате.
В столь ранний час уже было достаточно темно и холодно, чтобы ощутить потребность в тепле, а поскольку близилась зима, Мик уже достал все свои тёплые свитера, носки и шарфы.
Парни встретились у лестницы, ведущей на первый этаж, и сразу обратили внимание на различия в своих нарядах, предназначенных для пребывания на улице.
— И не холодно тебе будет в этом? — спросил Мик, пряча руки в карманы плотной жилетки и медленно спускаясь по лестнице.
— А тебе не будет жарко бегать в свитере и жилетке? Ты бы ещё шапку свою надел. — усмехнулся Джереми, перепрыгивая через ступеньки.
— Знаешь, кузнечик, я и не буду так бегать, чтобы мне стало жарко. Я не догоню тебя в любом случае.
Выходя из общежития, Мик взъерошил волосы Джереми, которые встали дыбом после сна, и съёжился от холода, проникающего даже сквозь плотную одежду. Было ещё темно, и яркий свет уличных фонарей вдоль дороги до ближайшего парка бил в глаза. Было невероятно тихо, словно весь город поставили на паузу, и это заставляло Мика иногда закрывать глаза во время ходьбы. Но холодный ветер, бьющий по щекам, и Джереми, разминающийся рядом, не давали уснуть на ходу и возвращали в реальность.
— Побежали? — раздался голос Джереми рядом с ухом Мика.
От неожиданного звонкого голоса, да ещё и так близко, Мик вздрогнул и отступил в сторону, глядя на Джереми.
— Я же могу просто идти быстро? — слегка улыбнувшись, Мик поднял брови и посмотрел на освещённую дорогу.
Хмыкнув, Джереми упёр руки в бока и вздохнул, закатывая глаза. Но он не мог сердиться на своего друга, поэтому, улыбнувшись, кивнул и начал быстро ходить вокруг Мика.
— Кенгуру, а чем вообще занимаются лесничие? Ты же будешь лесничим? — спросил Джереми, наворачивая круги вокруг своего друга и двигаясь чуть быстрее черепахи.
— Много чем на самом деле, — ответил Мик, улыбаясь и наблюдая, как увеличивается расстояние, на которое от него отбегает Джереми. — Охраной лесов от браконьеров и незаконной вырубки деревьев, фиксацией наличия болезней, вредителей и других негативных факторов, влияющих на здоровье леса. Ещё есть организационная часть и документация всего этого, но это уже не так интересно.
Мик шёл достаточно быстро для прогулочного шага, но Джереми всегда был быстрее. Радовало только то, что во время разговора Джереми не замечал, насколько быстро ходит он и насколько медленно его собеседник. Хотя эти двое уже успели подстроиться под свои ритмы, и Джереми, как бы ему сильно ни хотелось, начал ходить чуть медленнее, а Мик, чтобы не отставать, научился не останавливаться и не отвлекаться на посторонние мысли во время разговора.
— А в Австралии вообще есть леса? — с сомнением в голосе спросил Джереми, замедляя шаг возле своего собеседника и пытаясь восстановить дыхание.
— Конечно же, есть, Джереми! — с широкой улыбкой ответил Мик, потирая переносицу и останавливаясь, чтобы рассмеяться. — В Австралии полно лесов! Даже если это один из самых засушливых континентов.
— Да быть такого не может. У вас же кенгуру бегают по пустыне вместе с коалами! — Джереми широко раскрыл рот и замер, глядя на своего друга. — Ты же показывал мне фотографии, у вас там пустыня!
— Но она же не покрывает весь континент. У нас есть даже хвойные леса!
Мик остановился и попытался отдышаться, то ли от смеха, то ли от быстрой ходьбы на холодном воздухе. Его дыхание было сбивчивым и хриплым, как перед сильным кашлем. Заметив это, Джереми поискал взглядом ближайшую скамейку, но, как назло, всё было скрыто тенью, а фонари не могли рассеять мрак. Поэтому, отойдя от друга, который сгорбился, пытаясь прийти в себя, бостонец прошёл по неосвещённой тропинке и обнаружил скамейку в укромном месте возле небольшого пруда.
— Мик, иди сюда! — крикнул Джереми, размахивая руками. — Отдохни немного!
С лёгкой улыбкой Манди побрёл в сторону друга. Было ещё тихо, и никто не спешил на прогулку в столь ранний час, кроме нескольких сумасшедших — собачников и бегунов. Но всё это было не важно, пока Мик, садясь на скамейку, наблюдал, как Джереми продолжал разминаться. И куда только всё время спешил этот парень? Зачем бежать, когда мир вокруг открывает столько прекрасного?
— Вот мне интересно… — слегка пропищав во время потягивания, Джереми расслабленно опёрся на спинку скамьи и улыбнулся. — Как ты можешь много ходить, да ещё не слушать при этом музыку?
— А зачем мне это, если я могу послушать окружающий меня мир? — с усмешкой ответил Мик, застёгивая жилет до конца, чтобы спрятать нос от холода.
— Это же скучно, чувак! Ты как старикашка. Сидишь на лавочках, слушаешь только звуки природы. Я не удивлюсь, если ты с белками в лесу разговариваешь!
Джереми толкнул австралийца в плечо, ожидая какого-нибудь колкого ответа, но за его словами не последовало никакого ответа. Мик лишь хмыкнул и откинул назад на капюшон голову, держа глаза закрытыми. Может быть, он досыпал недостающие пару минут?
— Ты разговариваешь с белками в лесу?
— Возможно.
— Боже, чувак! — Джереми широко улыбнулся и подпёр голову руками. — Да ты и в правду старый дед.
— Я старше тебя всего на пять лет, гремлин. — хмыкнув, Мик открыл глаза и перевёл взгляд на сорванца возле себя.
Показав язык, Джереми перепрыгнул через спинку скамьи и встал перед Миком, поставив руки по бокам.
— Вижу, а лёгкие уже ни к чёрту.
— Так это из-за курения. — сказал Мик, проводя взглядом по другу и не выражая каких-либо ярких эмоций.
— Стоп. — Джереми сразу затаил дыхание и свёл брови к переносице. — Ты куришь?
Австралиец заметил напряжение со стороны собеседника, хоть и не понимал до конца, чем оно вызвано. Поэтому, сев ровнее, Манди поднял бровь в недоумении, как бы спрашивая у Джереми: «А что такого?».
— Да.
— А как давно ты куришь? — наклонив голову набок, парень сел поближе к другу, чтобы лучше рассмотреть его лицо в темноте.
— Достаточно давно, но на первом курсе я особенно часто прибегал к сигарете. — Мик пожал плечами и, отведя взгляд, посмотрел на пруд перед собой.
— Получается, у вас комната курящих?
— Получается так. Но мы курим по разным причинам. Томас, как мне кажется, скорее из-за социального одобрения. Я же просто пытаюсь успокоиться. — повернув голову к Джереми, Манди поднял вверх брови. — Если так подумать, то когда ты затягиваешься, то просто глубоко дышишь. А это то, что и нужно делать во время стресса.
— Не забывать дышать… — продолжил за собеседником Джереми, медленно кивая.
Приподнимая уголки сухих губ, Мик кивнул на сказанное, прикрыв глаза. Джереми знал, что значит испытывать стресс и что значит «уметь дышать». В спорте, танцах, пении — да где угодно важно уметь дышать! Это самое простое средство, способное справиться с паникой, застигшей в самый неожиданный момент. А ещё Джереми слышал от своей матери, что оперные певицы имеют преимущества во время родов, ведь они умеют правильно дышать, но углубляться в данное утверждение парень не стал, решив перевести тему разговора в другое русло. Скорее всего, это были очередные байки от мамы, насмотревшейся сериалов.
— А сейчас ты куришь? — бостонец размял плечи.
— Стараюсь делать это реже, но, к сожалению, это стало зависимостью. — продолжая нежно улыбаться, Мик потрепал волосы на макушке друга, что никогда не нравилось второму, и хихикнул. — Но зато я пришёл к тому, чтобы ощущать мир вокруг.
Джереми насупился, поправляя потревоженную мозолистой рукой причёску.
— Томас давал мне попробовать, но мне не понравилось. Ерунда какая-то.
— Согласен. — Мик вновь перевёл взгляд на водную гладь, медленно вздыхая.
Вокруг было тихо и спокойно, лёгкий ветерок выбивал прядки из волос сидящих в темноте парней, и только голуби под скамейкой шелестели пожухлыми листьями в поисках пропитания. Мик глубоко вдохнул, ощущая, как со стороны пруда донеслась приятная прохлада с запахом сырости. Пробирало дрожью до мозга костей, но это невероятно расслабляло парня, уже слегка съехавшего вперёд на скамейке.
— Джереми. — обратился Манди к собеседнику, пряча нос в воротник, а руки в карманы.
— А?
— Ты когда-нибудь пробовал остановиться? — Мик перевёл сонный взгляд на собеседника. — Просто взять и послушать мир вокруг.
— Да, конечно. Но мне быстро надоедало, чувак. — пожав плечами, Джереми сжал губы в тонкую полоску и хмыкнул. — Да и времени как-то нет на это.
Мик вздохнул, прикрыл глаза и резким движением вернулся в вертикальное положение, всё ещё пряча нос с руками от холода. Джереми молча наблюдал за своим другом и его взглядом из стороны в сторону, будто тот пытался что-то найти.
— Думаю, у тебя будет несколько минут попробовать сделать это правильно. — австралиец повернул голову к другу и медленно моргнул. — Закрой глаза и слушай мой голос, хорошо?
Джереми хотел было запротестовать, но решив, что бег он уже вряд ли продолжит, судя по состоянию дедули возле него, пожал плечами и закрыл глаза.
— Что ты слышишь?
— Твой голос.
— А помимо него? — голос Мика был невероятен. Он очень часто говорил тихо, практически шёпотом, но это делало его тембр голоса глубже, похожим на рычание зверя в засаде.
— Ничего. Тихо очень.
Со стороны Мика послышался тихий смешок и шелест ткани жилетки. В следующую секунду Джереми ощутил, как тёплая ладонь австралийца взяла его руку, начиная гладить пальцы.
— Просто слушай.
Джереми зажмурился и сжал ладонь Манди, стараясь услышать что-либо ещё, кроме ветра.
— Голуби громко ходят по листьям. — быстро сказал бостонец, затаив дыхание.
— Как думаешь, сколько их?
— Сколько? Я… Я не знаю?
Мотая головой, паренёк вслушивался в громкое урчание голодных голубей, чистящих перья и перебирающих листья. Как он может сказать, сколько их? Он же не зверёк какой-то, чтобы слышать каждый шаг бездомной птицы.
Но, прикусив губу, Джереми стал вспоминать, сколько было голубей, пока он не закрыл глаза.
— Пять?
— А я слышу шесть.
Джереми нахмурился и приоткрыл глаза, смотря на своего собеседника.
— Ты подсматриваешь, что ли? — парень наклонился к лицу Мика и хмыкнул.
— Нет. — в этот момент Мик открыл заспанные глаза и перевёл взгляд на болтливого друга. — Услышал что-нибудь ещё?
— Нет! — громко выдохнув, Джереми обессиленно положил голову на плечо австралийца и закрыл глаза. — Я не понимаю, как ты это делаешь!
— Я просто сижу и слушаю. Попробуй освободить свою головешку от ненужных мыслей и прислушаться к окружающему миру.
После этих слов Мик замолчал и закрыл глаза вновь, начиная глубоко дышать. Лёжа на плече Манди и всё ещё держа парня за руку, Джереми стал прислушиваться к чему-то помимо голубей под ногами.
Где-то вдали слышалась тихая музыка, а следом за ней — лай собаки.
Джереми бы хотел завести собаку. Небольшую, чтобы можно было бегать с ней по утрам, болтать во время скуки и чесать ей спину после работы. Всё детство он мечтал о домашнем питомце, но мать семейства никогда не разрешала приводить домой каких-либо животных, что и логично, ведь ещё один голодный рот содержать у неё не было никакого желания.
Но не беда, Джереми уже давно выработал план. Он заканчивает университет, покупает себе квартиру, находит какую-то дворняжку или берёт из приюта, и вот так он обзаводится новым другом! Если так подумать, этот план был придуман, когда парню было лет десять, но кого это волнует, если схема рабочая и по сей день?
Джереми усмехнулся, потёршись щекой о плечо Мика, и вздохнул. Он и не замечал, как сильно бьётся его собственное сердце. От чего оно готово выпрыгнуть из груди? От быстрого бега или каких-то эмоций? А может, из-за человека, сидящего рядом?
В этот момент бостонец распахнул глаза и посмотрел на Мика, который тихо посапывал ему на ухо. Бедолага не привык просыпаться так рано, да ещё и бегать заставляли. Было логично предположить, что на одной из скамеек Мик и уснёт.
Может, не стоит его будить? Время ещё есть, а Джереми не принципиально, он готов помолчать, посидеть несколько минут на одном месте, послушать окружающий мир и снова помолчать…
Джереми закусил губу и закрыл глаза, слушая дыхание австралийца так близко. От него всё ещё пахло хвоей и кофе. И было слышно, как он иногда шмыгает носом, причмокивает губами во сне или вздыхает, заставляя друга приоткрыть глаза и проверить, всё ли в порядке.
Становилось всё светлее, и первые лучи солнца, выглядывающие из-за туч, начали будить жителей города. За спинами парней всё чаще слышались чьи-то шаги, громче становился лай собак, и всё понятнее становились слова прохожих. Но всё это осталось позади. Зачем обращать внимание на тех, кто за спиной, когда рядом сопит друг-австралиец, а перед глазами пруд, озаряемый бликами солнца.
Джереми давно открыл глаза и стал рассматривать окружающий его мир. Помимо тепла руки и уютного плеча Мика, он заметил несколько голубей, которые, похоже, стащили у кого-то корку хлеба, серо-коричневых белок, снующих между деревьями, и пожилых парочек, неторопливо прогуливающихся у пруда.
Он всегда удивлялся, как люди могут терпеть друг друга столько лет. Как им не надоедает видеть одно и то же на протяжении десятилетий? Они женятся, заводят детей, собак и кошек, а в старости медленно гуляют возле городской лужи, почти не разговаривая!
Однако они выглядят такими счастливыми, обсуждая пробегающих мимо псов и их хозяев, наблюдая за листьями деревьев, плавающими на поверхности пруда, и подкармливая голубей, слетающихся со всего района. Где-то Джереми слышал, что так делать не стоит, но это же так…
— Очаровательно… — вырвалось у него, и уголки губ приподнялись в улыбке. В этот момент он почувствовал, как плечо под его щекой шевельнулось.
— Что очаровательно, кузнечик? — сонно спросил Мик, приоткрывая глаза.
— Я разбудил тебя? — взволнованно спросил Джереми, поднимая голову и слегка отодвигаясь от друга.
— Порядок. — Мик улыбнулся, переводя взгляд на пруд вдалеке. — Ты что-то услышал? Или увидел?
Джереми опустил глаза и задумался. Что он слышал? Дыхание Мика под ухом, его сердцебиение, возможно, голубей, а ещё собаки, да, они точно пробегали мимо. Пожав плечами, бостонец покачал головой и достал телефон из кармана, чтобы посмотреть на время.
— Да как-то ничего не услышал. Но думаю, что успокоился. — хихикнув, он показал экран телефона другу и поднял бровь. — Нам бы пора идти.
— Ты прав. — Мик медленно поднялся со скамейки и размял плечи, зевая.
Наблюдая за ним, Джереми лишь вздыхал, так и не поняв до конца, что именно имел в виду его друг, говоря про услышанное.
Стал ли Джереми Эванс спокойнее хотя бы на несколько часов? Вполне, но только благодаря человеку, которому он мог доверить свой покой и закрыть глаза на улице. Усмехаясь, бостонец вспоминал историю своего обморока, когда Мик отвёз его обратно в общежитие на такси за свои же деньги, не попросив ничего взамен.
Сколько ещё было таких ситуаций, когда Манди выслушивал всё, что только мог сказать его друг, не отворачиваясь, сколько ещё раз он помогал и давал советы, а сколько раз Джереми оставался ночевать у него, занимая кровать? Разве за все эти дела Джереми не может отплатить тем же? Он всегда готов выслушать, он всегда готов уехать домой, чтобы привезти Мику самую вкусную запеканку от мамы, он готов выйти на прогулку в любое время суток, если так будет полезно для состояния Манди. Джереми готов на всё, даже сохранять тишину, лишь бы его друг знал, что у него есть кто-то, к кому он может обратиться по любому поводу и получить поддержку.
От кого-то, но уже неизвестно от кого именно, Джереми слышал, что часто человек вырастает тем, кто мог бы защитить его в детстве. Наверное, в этом есть какая-то доля смысла, но решать такие глубинные вопросы бостонец не был намерен. Не сегодня, не сейчас, когда всё настолько хорошо, когда голова пуста и когда Мик рядом счастлив, рассказывая о чём-то, что пролетало уже мимо ушей Джереми.