Глава пятая
— А мы точно адрес не перепутали?
Арсений усмехнулся, вытаскивая из багажника машины наши чемоданы. Попов, наверное, по нелепой ошибке завес нас в президентскую резиденцию, иначе я не понимаю, откуда у завкафедры столько денег на такой коттедж.
Большое белое здание располагалось в одном из элитных поселков, недалеко от Зеленоградска и университета француза. Двадцать минут, и ты уже на море. Двадцать минут в другую сторону, и ты в университете. Шастун все это время молча следовал за нами, пока Арсений в подробностях рассказывал о своей кафедре и о том, что мне предстоит написать.
За большим садом, на котором летом стоял бассейн с шезлонгами, Арсений ухаживал сам. Да, сюда бы Сержа на курорт. Матвиенко еще с лета обещал взять отпуск, но все откладывал «до лучших времён». А мне было искренне его жаль. Все-таки не чужой человек.
Просторные коридоры, несколько спален и гостевых произвели уже меньше впечатление. Нет, это по-прежнему было роскошно, а в голове все также крутилась мысль откуда у этого графа столько денег, но я была тоже не из бедной семьи. У отца и матери был свой загородный дом, в котором они и поселились. Квартиры в городе тоже имелись, конечно, но наши родители предпочитали земную жизнь, средь тихих и умиротворенных сосен. Нам с Сережей просто нравилось жить вместе. У меня есть бесплатный шеф-повар и общение в скучные вечера, а Сереже постоянно убранная квартира, запасы еды и алкоголя на год вперед, и конечно веселые будни. По-моему, все честно.
— Шаст, я пока вещи занесу, можешь захватить список на столешнице, — Арсений кивнул, видимо, в сторону кухни, которую закрывали массивные бежевые колонны.
— Ключи дай, — повелительно попросил куратор. Попов тут же достал брелок от машины и не целясь кинул Антону Андреевичу.
Француз улыбнулся и потащился на второй этаж, к нашим спальням. Шастун закатил глаза и направился за списком покупок, о котором говорил хозяин. Я посеменила следом.
— Прошу прощение, что прерываю ваше меланхоличное настроение, но, если вы будете таким унылом все три недели, я точно утоплюсь в Балтийском море.
— У меня не меланхоличное настроение, — нахмурился Антон Андреевич.
— Ага, вы как будто Муму только что утопили, — фыркнула я. А кухня прикольная у француза. На столешнице рядом со списком деревянная вазочка с яблоками, которая лишилась сразу двух. — А об этом мы умолчим.
— Ты прячешь яблоки от Арса? — Шастун так широко раскрыл глаза, что мне страшно стало. Вдруг, выкатиться. И рассмеялся. Да так громко, что одно из яблок тут же укатилось под столешницу.
— Ну конечно, после слов «умолчим», мы будем оповещать весь поселок об этом?
— Ась, тебе не обязательно скрываться от Попова. Он будет только рад, если ты здесь почувствуешь себя как дома.
— Конечно, — рука француза легла мне на плечо. — Мы не бедствуем, ешь на здоровье.
— Спасибо, — вымученно улыбнулась я, на что получила такую же, но более искреннюю.
Шастун все смеялся, а я искренне ненавидела себя за то, что вообще связалась с ним. Когда он поднял на меня глаза, а Арсений все еще стоял за моей спиной, я незаметно подняла ребро ладони к горлу и провела несколько раз. Антона это только больше рассмешило.
— Знаете, Антон Андреевич, — боже, во мне проснулась моя бессмертная сущность. — Раз вы так откровенно смеяться, то, пожалуй, буду звать вас просто Антон. Или Тошей.
Веселье куратора прекратилось. Теперь откровенно смеялся Арсений.
— Ну а что? Мы теперь женаты как ни как, — а теперь пора бежать. Не знаю куда, но это жизненно необходимо.
— Как женаты? — Попов уставился на меня, а потом на друга. — Ты когда успел? Только вроде с Катериной расстались.
— Я тебя сейчас убью, — угрожающе произнес Антон и ринулся за мной. Я закружила вокруг ошалевшего Арсения и столешницы.
* * *
— Мы пару недель отучились с Антоном Андреевичем, а теперь английский нам преподает Инна Егоровна. Страшная женщина. Когда услышала, что у тебя автомат по ее предмету тут же начала угрожать отчислением. Слава сибирским одуванчикам, Петрович подоспел.
— Ага, — за окном падал мелкий снег. Фонарей из моего окна видно не было, поэтому лежала я в полной темноте. Часы показывали 1:34, у Иры значит 2:34. Видимо, субботние пары она решила прогулять. — Илья Петрович пообещал мне автомат. К тому же, Инна никакого отношения к нашему факультету не имеет. Значит, и зачет не она принимает. Антон Андреевич вернется к зимней сессии.
— Ась, ты как вообще? — Кузнецова зашуршала на том конце, но мне было уже лень спрашивать.
— Все хорошо. Нас встретил знакомый Шаста. Арсений Попов, француз, завкафедры. Живем теперь под одной крышей в шикарном доме, двадцать минут езды на машине до моря. Час до Польши и десять до Берлина. А так все замечательно.
— Шастуна? Его можно сокращать? — удивилась Ира. — А про другие страны я знала. Зеленоградск как раз для тебя. Там кошек полно. Могут тебя облюбовать эти три недели, пока меня рядом нет.
— И не говори, — вздохнула я. — Тебя действительно не хватает. А Шастуна сокращать нельзя, только его фамилию.
Девушка тихо рассмеялась, от чего у меня тоже появилась улыбка. Мне было тепло и хорошо. В комнате, которую мне выделили пахло горьким шоколадом и какао со свежими сливками, которые я принесла сюда. Свежий воздух с собственного балкона только больше придавал комнате уюта. Морозный, морской ветер. Я тихо выбралась из одеяла, надела тапочки, накинула пальто и вышла на улицу. Этот балкон выходил в сад Арсения, а за ним виднелся кусочек леса.
— Ты звони почаще, — выдала Ира. — Я все-таки случаю и волнуюсь. Вдруг, эти двое тебя похитят.
Я рассмеялась, доставая последнюю сигарету из пачки Chapman Red, в надежде найти здесь местные фирмы. Только прятать нужно будет от Шастуна. Арсений, я думаю, не будет так категорично против в отличии от моего куратора.
— Я уже в их доме. Можно сказать, пленница, — вишневый табак приятно разлетался в теле, даря умиротворение. — Кстати, что тебе привезти?
— Магнитика с духами будет достаточно. Слушай, я тут недавно с Сержем виделась. С девушкой красивой гулял, он сказал, что нашел под вашей дверью букет с синими розами.
— Боже, дай мне сил, — я прикрыла глаза рукой, выдыхая тучку дыма. — Объясни, ну как можно дарить эти ужасные розы? Если уж отвязаться не можешь, то хотя бы запомни, что мне нравятся белые тюльпаны.
— Он тебе пишет? — обреченно вздохнула Кузнецова.
— Да, но не звонит. Сообщения я даже читать не буду. Только из-за уважения к нашему прошлому не сорвалась еще. Так бы давно язык развязался.
— Я думаю стоит все-таки заблокировать и оборвать все связи. Это похоже на помешательство.
— Не знаю, Ир...
За спиной скрипнула дверца. Резко развернувшись и отодвинув шторку, заглянула в комнату. Никого. Так же тихо и спокойно. По спине пробежали мурашки. Я потушила сигарету и кинула в пепельницу на подоконнике. Быстро зашагала в теплое помещение и закрыла балкон.
— Ладно, сырок, спокойной ночи. У тебя уже поздняя ночь.
— У тебя тоже. Но тебе тоже хороших снов, замечательных мужчин и продуктивной работы. Люблю и целую, — она рассмеялась и бросила трубку.
Я еще несколько секунд всматривалась пустыми глазами в черный экран. Люблю Иру. Самая замечательная девушка на планете, подруга, которую только можно пожелать. Я запрыгнула в постель и укрылась с головой. Белье пахло приятной лавандой с морозом, а ощущение, что кто-то находится рядом не исчезало.