Сохрани меня в секрете

              Антон просыпается от яркого солнечного света, что струится сквозь не задёрнутое занавесками окно. Чёрт бы побрал Позова, его соседа по комнате, который всегда на выходных рано утром уходил на подработку и, то ли случайно, то ли специально, оставлял окно открытым, совершенно не заботясь о том, что царским особам в виде Антона Андреевича Шастуна хочется поспать в воскресенье допоздна. А на улице уже вовсю чирикают птицы, шумят машины и люди, будто бы специально сговорившись и решив делать это всё с максимальной громкостью, чтобы уставший и разбитый студент не смог выспаться вдоволь. «Ну, вот, — обречённо думает парень, — надеялся, что хоть утром произойдёт что-то хорошее, но, нет, всё, как обычно, через одно место».

      Пытаясь закрыть лицо сгибом локтя, чтобы ещё немного подремать, Антон замирает, от изумления и доли страха, накативших на него. Вчера он, вроде как, засыпал один. В стельку пьян не был, чтобы забыть, что привёл кого-то с собой, события вчерашнего вечера (увы) помнил очень хорошо. Но, несмотря на всё это, в постели ощущалось присутствие ещё одного человека. Шастун был не один.

      Он медленно поворачивает голову и, действительно, с замирающим от паники сердцем замечает на своём плече чью-то макушку. Что самое ужасное — макушка совсем не выглядит как женская. Рядом с Антоном точно лежит мужчина. Определённо незнакомый ему мужчина. И… «О, матерь божья, — мысленно вопит он, — неужели это его руки обвивают мою талию?» Хотя не просто обвивают, а с силой так прижимают к себе. Что вообще вчера произошло?!

      Сначала Антону трудно прийти в себя: от изумления он теряет дар речи и способность двигаться, но затем всё же вытаскивает свободную, не зажатую незнакомцем, руку и тыкает того в плечо. Он понятия не имеет, чего хочет добиться этим: то ли просто проверить, жив тот и реален ли, то ли разбудить его. Но хочет ли Антон на самом деле, чтобы он проснулся? Нет-нет, он, конечно же, не гей, и вся эта ситуация не то что не нравится ему, а пугает его почти до судорожного припадка, но ему страшно и ужасно стыдно думать о том, какой диалог последует за пробуждением мужчины. Он уже начинает краснеть, понимая, какой же это позор — проснуться в одной постели в обнимку с мужиком, но не помнить, как тот туда попал. Мысленно он уже начинает молиться всем инстанциям от Бога до Деда Мороза, лишь бы до этого мирного сна между ними ничего аморального не происходило.

      На лёгкий тычок незнакомец реагирует с опозданием, недовольно сопя, но тем самым всё же заставляя Шастуна убедиться, что он живой и что он действительно сейчас спит в чужой постели. Антон безумно пялится на его чертову макушку, всё ещё не шевелясь. Неужели в стрессовых ситуациях он настолько тупеет? Раньше же, вроде, не жаловался на умственные способности.

      «Раньше ты и с мужиками не просыпался в одной постели», — язвительно отвечает голос разума, наконец-то решив удостоить его своим присутствием. Потихоньку Шастун начинает чувствовать, как затекло всё его тело, и это приносит ему дискомфорт. Наверное, именно это должно  было заставить его наконец-то разобраться с незнакомцем на его плече, но по большей части сделать это парня побуждает быстрый взгляд на часы. Часовая стрелка достигла отметки «1», а минутная вот-вот подберётся к «12». Позов должен был скоро прийти на заслуженный обед. От мысли, что лучший друг увидит его в мужских объятиях, Шастуна бросает в холодный пот. О том, что, возможно, собираясь утром на работу, Димас уже видел эту «чудесную» картину, он даже не хочет думать. Хоть бы это было не так!

      А затем кое-что происходит синхронно. Незнакомец вздрагивает во сне и разжимает руки, по-видимому, желая перевернуться на другой бок. Антон тоже вздрагивает, но от неожиданной волны испуга, после чего резко вытягивает руки вперёд, из-за чего мужчина в мгновение ока летит на пол с не такой уж и широкой кровати.

      Пока Антон отползает к дальнему краю кровати, прижимаясь к стене, с пола слышится набор странных слов на английском. Парочку Антон узнаёт — не зря ж английский в школе учил столько лет. Правда, таким словам его в школе не учили: они привились ему уже вместе с американским рэпом. Когда мужчина замолкает, становясь сначала на четвереньки, а затем на колени, Шастун смотрит на него во все глаза, пытаясь выглядеть очень мужественно, но, наверное, довольно хреново пытаясь. Их взгляды встречаются. Светло-голубые глаза расширяются и в них появляется подобная Антоновой паника. И тут юноша решает наконец-то включить мужика и вскрикивает:

      — Ты кто, блять, такой?

      Антон — молодец, его голос не звучит как голос малолетней испуганной девчонки — это заставляет его почувствовать себя увереннее. А вот незнакомец теперь выглядит ещё более испуганным и потерянным.

      — Ты русский? — спрашивает он, чем вводит парня в нереальный ступор. «Сумасшедший», — в это время подсказывает ему всё тот же паникующий голос в голове. — «В твоей кровати находился чёртов псих, который неизвестно как пробрался в комнату, а теперь он с лёгкостью может тебя расчленить или, что ещё хуже, заобнимать до смерти!»

      — Нет, я фриц, хэндэ хох, твою налево! — не удерживаясь от иронии, орёт Шастун.

      — Где я? — спрашивает незнакомец, видимо, не оценив его шутку. — И как я сюда попал?

      — 519-ая комната, и мне тоже интересно знать, как ты сюда попал.

      — 519-ая комната чего? — снова задаёт вопрос он, поднимаясь с колен и настороженно осматриваясь по сторонам.

      — Ты придурок что ли? — вскрикивает Антон снова, глядя на того, как на чокнутого (коим он, наверное, и является). — Если ты сейчас же не скажешь, как сюда попал, я буду орать, пока кто-то не придёт мне на помощь. Стены у нас тут тонкие, студенты у нас злые и голодные…

      — Этого не может быть, — игнорируя собеседника, незнакомец смотрит в окно. На его лице отпечатывается ужас.

      — Эй, ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

      — Это определённо не Парк-авеню, — бормочет он и тяжело сглатывает, хватаясь за лоб. Студент теряет всякое терпение.

      — Да ты точно либо чокнутый, либо под кайфом! — он вскакивает на колени прямо на кровати, но не вставая полностью. — Что вообще такое можно курнуть, чтобы сначала лезть к другому парню в кровать, а потом считать себя жителем Нью-Йорка и прикидываться дебилом? Или ты на самом деле дебил? Наверное, так оно и есть, ведь какой нормальный человек будет такое вытворять?

      Мужчина поворачивается наконец-то в сторону Антона и смотрит на него сначала просто хмуро, а потом с подозрением. Тому от этого взгляда даже как-то не по себе становится, но он держится, зрительный контакт первым не разрывает. Мужик подходит ближе, отчего Шастун невольно отклоняется и прижимается ближе к стене. Не слишком мужественно, но так спокойнее.

      — Это что, розыгрыш какой-то? — спрашивает тот, сузив глаза и скрестив руки на груди. — Если это так, то очень не вовремя и совершенно бредово. Это Пашина задумка, не так ли? Конечно, в этом весь он, приколист недоделанный. И ведь знает же, в какой я жопе нахожусь сейчас…

      — Так, всё, мне это надоело, я звоню в полицию... Нет, в скорую… Нет, и туда, и туда, — обретая-таки дар речи, Антон хочет схватиться за свой телефон, который обычно лежит на тумбочке, но сейчас же вспоминает, что оставил его вчера в джинсах. А джинсы чуть ли не машут ему отворотами из шкафа. Какой же облом!

      Незнакомец снова будто бы игнорирует слова в свой адрес, после чего наклоняется к Шастуну ближе, на такое опасное расстояние, при котором он всё ещё может смотреть ему в глаза, но, так или иначе, нарушая его личное пространство.

      — А ты так на настоящего русского похож. Я б тебе даже Оскар вручил, — задумчиво произносит он. Сейчас, когда он так близко, Антон чувствует слабый запах перегара, исходящий от парня.

      «Ну, всё понятно, у него, наверное, "белочка". Здорово вообще!» — разочарованно думает парень. — «Есть ли какая-то первая помощь при белой горячке? Должен ли я что-то сейчас сделать особенное, чтобы привести его в порядок? Или нужно просто позвонить в скорую? И как же мне добраться до телефона?»

      В голове продолжает копошиться целый рой мыслей и вопросов, ответы на которые Антон так быстро найти не может. Как уже было подмечено ранее, в стрессовых ситуациях он соображал туго. А вот незнакомец продолжает всматриваться в него, будто бы реально ожидая, что тот ему что-то ответит. Шастун же лишь смотрит на него безумными глазами, то открывая, то закрывая рот, не зная, что и сказать. И в ту секунду, когда он наконец-то собирается с силами, чтобы сказать что-то брутальное и оттолкнуть от себя незнакомца, он слышит негромкий щелчок ключа в замочной скважине. Дверь открывается, и оба парня одновременно поворачивают головы на звук. Антон не успевает подумать о том, как же глупо и странно они с незнакомцем выглядят, с этими их лицами чуть ли не прижатыми вплотную друг к другу и с перепуганными выражениями на них. Он не успевает поймать взгляд соседа или услышать, как он приветствует его. Он ничего не успевает сделать, потому что в то же мгновение обнаруживает под собой не дешёвую панцирную кровать, а дорогой мягкий диван. Вокруг него больше нет унылого интерьера типичной русской общаги. Антон оказывается в совершенно другом помещении.

     
***

      Сказать, что Арсений удивлён до чёртиков, значит ничего не сказать. Только что, буквально секунду назад, он находился в том странном месте, похожем на декорации к какому-то русскому сериалу про университетскую жизнь, думая, что его разыграл его недалёкий менеджер, а сейчас он уже сидит в кресле в собственной гостиной, будто бы ничего и не произошло. Наверное, это был лишь странный сон. Определённо, так оно и было, потому что иначе ведь быть не должно. У его ног на ковре стоит ополовиненная бутылка коньяка, и Попов мгновенно понимает, отчего ему может сниться подобный бред. В жизни такого произойти точно не могло, так что он решает остановиться на этой теории. Но, что настораживает, после такого «сновидения» у него нет привычного ощущения, которое чувствуешь, просыпаясь. Арсений помнит всё чётко до каждой секунды. Помнит интерьер до мелочей, помнит лицо того странного парня и то удивление, что ни один актёр отыграть не смог бы. Он быстро проводит ладонями по лицу, растирая глаза, пытаясь привести себя в порядок.

      «Быстрее бы этот сон выветрился, — думает он, — чтобы незнакомец исчез из моей головы». Но, увы, не все желания всегда сбываются. Убирая руки от лица, Арс отводит взгляд в сторону и встречается с этими ярко-зелёными глазами.

      — Блять! — выкрикивает худощавый парень, восседавший на его диване, но сразу же вскочивший на ноги и отбежавший от него на пару шагов. После этого восклицания Попов слышит ещё несколько не менее эмоциональных, но так как он покинул Россию довольно давно, их значения он то ли не знал, то ли не помнил. Не в силах отойти от шока, он смотрит на юношу, который начинает ходить взад-вперёд и что-то причитать, осматриваясь по сторонам. Хоть и чувствуя связь с реальностью, Арсений, в свою очередь, очень сильно надеется, что это продолжение его бредового сна. Пусть это будет нелепым сиквелом! Это ведь просто невозможно на самом деле!

      Незнакомца в этот момент одолевает паника. Он внезапно останавливается и смотрит на Попова. Испуг в его глазах сменяется яростью, что теперь не на шутку пугает.

      — И что это за херня тут творится?! — в сердцах кричит он. На нём пижамные штаны с изображением пугающих мультяшных машин и чёрная футболка с надписью «Газпром — мечты сбываются». В сочетании с выражением его лица выглядит всё настолько комично, что Арс не выдерживает и издаёт тихий смешок. От предмета насмешки это, конечно, не ускользает.

      — Ты чего ржёшь, дебил? Я тебя спрашиваю, что это за хрень? — снова выкрикивает он, а Арсений может лишь плечами пожать. И тут ему в голову приходит просто замечательная идея — надо выпить. Он тянется к полу, хватает бутылку коньяка и наливает себе в бокал немного, после чего выпрямляется и смотрит на оторопевшего от изумления и покрасневшего от злости юношу.

      — Ты издеваешься надо мной? — уже не кричит, а как-то жалобно тянет он, будто бы остатки его напускной уверенности утекают из него, как песок сквозь пальцы. Арс делает большой глоток любимого напитка, а потом прочищает горло, чтобы ответить.

      — Знаешь, в моей жизни сейчас столько всякой «хрени» происходит, что я уже ничему не удивляюсь.

      — Блять! — снова раздражённо рычит худощавый, проводя руками по лицу. После этого он подходит к одной из стен гостиной, той, которую полностью занимает окно, и снова матерится. Арсений убеждается, что незнакомец — самый настоящий русский, потому что придумывал искусные ругательства буквально на ходу. Отойдя от шока на удивление быстро, он поворачивается к хозяину дома и слегка дрожащим голосом произносит:

      — Да быть этого не может…

      За окном, несмотря на раннее утро, уже кипит жизнь. Жители Нью-Йорка повылезали из тёплых постелек, заставили себя сесть либо за руль автомобилей, либо в кабины жёлто-чёрных такси, а теперь летели каждый по своим делам. Даже на столь высоком этаже гул и шум города ощущается слишком чётко, а благодаря именно той самой высоте весь город видно как на ладони. Вот почему парню не составило труда догадаться, где именно он находится.

      — Ага, привет из Нью-Йорка, — произносит Арсений и смеётся, наблюдая за реакцией незнакомца и не забывая при этом попивать коньяк из бокала. Он всё ещё пытается себя убедить в нереальности происходящего, но удаётся — лишь в глупости этой затеи. А вообще Попов готов уже даже поверить, что сошёл с ума и что этот симпатичный молодой человек, стоящий у окна, лишь прекрасное видение, пришедшее составить ему компанию. Ему сейчас уже на всё плевать. И, в любом случае, это так забавно — наблюдать за паникой этого юноши.

      — Я же никогда даже за пределами России не был, — бормочет тот, уже не агрессивно, а скорее поражённо. Арс хмыкает и тянется к бутылке, чтобы налить ещё.

      — «Всё когда-то бывает в первый раз», так же русские говорят, да? — он издаёт смешок, наблюдая за тем, как янтарная жидкость тонкой струйкой льётся в стеклянную посудину. А затем он смотрит на незнакомца и с тихим «Эй» протягивает бокал ему. Тот с подозрением, но всё же подходит ближе, чтобы взять предложенную выпивку.

      — Почему ты так спокоен? — спрашивает парень, но Арсений ответить не успевает. Внезапно на всю гостиную раздаётся голос какого-то парня, который Попов слышит впервые, а незнакомец — узнаёт. Кто-то зовёт Антона.

      — Что за?.. — Арс осматривается по сторонам, но никого в комнате, кроме них с парнишкой, больше нет. Он поворачивается, чтобы спросить у парня, слышал ли он голос, но теперь и того в комнате нет. И только остатки коньяка, вытекающие из бокала на светлый ковёр, напоминают Попову о том, что пару секунд назад он был не один.