9.
От лица Тэмхаса.
Это был чудный концерт. Я получил истинное удовольствие. Лица моих товарищей выражали лёгкую грусть, будто что-то очень личное связывала их с этой музыкой.
— Как тебе концерт, Тэм? — спросила Авигаиль и поправила платье.
— Очень понравилось, — ответил я и сжал губы, ожидая ответных отзывов от блондинки и архитектора.
— Чудно! Нам тоже очень понравилось, верно, Кадиш?
Тот медленно потянулся, распрямив спину. Его глаза выражали какую-то боль. Была ли это физическая боль от ноющих костей, а может что-то пробурило скважину к самой его душе, поранив заросшее чёрствостью сердце?..
— Да, — лишь ответил он и встал.
— Что ж, так как сегодня мой день, я очень хочу отправиться в «Carosello»...
— Нет, — жалостливо, даже слегка напуганно выдавил Кадиш, глядя на сестру сверху.
Она залилась звонким смехом и зажмурилась.
— Мы идём именно туда. Тэм идёт с нами!
Я был озадачен. Куда мы идём? Как я понял, название связано с «Каруселью»...
— Давай лучше сходим пасту поесть, — пытался избежать похода в то место еврей.
— Нет, решено. И если ты не пойдёшь, я буду злиться. И ты понимаешь, где окажутся твои чертежи.
Он устало прикрыл глаза.
— Вот и славно. Пошли!
Мы оказались в парке развлечений. Таком, как в кино показывают. Вокруг ходили толпы людей с детьми. Авигаиль чувствовала себя таким же ребёнком. Мне было забавно и весело, и только Кадиш походил на чёрное дерево, которое случайно оказалось на этом празднике жизни. Это было смешно. Особенно тогда, когда Авигаиль тащила его на американские горки, в фото-будки или тир. Он не менялся в лице, а она громко хохотала.
Пока они с сестрой ждали своего заказа на сахарную вату для милой блондинки, я разглядывал толпу. Внезапно на глаза попалась пара знакомых глаз. Я удивленно улыбнулся и подошёл к Матильде, Амилии, Франческо и какому-то незнакомому парню.
— Привет, ребята, — улыбнулся я.
— Wow! Questo è il nostro piccolo buco del culo! Saluti! — очень лестно отозвался обо мне Ческо и обнял меня.
«Ого! Это же наш маленький засранец! Привет!»
— Тэмха-ас! Привьет!
Матильда поцеловала меня в обе щеки.
— Привет, — кротко сказала блондинка в розовой кофте с цветами.
Я слегка опечалился, увидев её болезненное личико.
— Ты как здьесь? Ах... да. Тут недальеко твой отьель...
— Правда? Не знал. Познакомишь меня с вашим другом?..
— Si! Это Лео, мой парьень...
На меня посмотрел обычный парень с довольно обычным лицом. С такими же обычными волосами. Тот тип людей, которые ничего не выражают. Таких лиц ещё очень много на белом свете. Его тусклые глаза вводили в тоску. Но я, конечно, пожал ему руку, когда Матильда представила и меня.
— Ну? Ты здьесь один?
— Ам, нет... я здесь с...
— Тэм, вот ты где, — раздался за спиной голос Авигаиль. Я даже слегка испугался.
Увидев Кадиша, Матильда закатила глаза и злобно уставилась на меня. Амилия вообще поникла, отворачивая голову от тяжелого взгляда еврея.
— Матильда? Верно? Обожаю твои речи! — улыбнулась во все свои белые зубы еврейка. — Рада познакомиться!
Они обнялись, и это смягчило гнев черноволосой коротышки.
— Non pensavo che andassi in questi posti, Kadish.
«Я не думала, что ты ходишь в такие места, Кадиш.»
Но злость так никуда и не ушла. Высокий юноша приподнял плечи.
— Ohhh, vedo una macchina per misurare la forza! Dai, ora papà ti mostrerà chi è l'atleta... — перебил всех Франческо.
«О-о-о, я вижу автомат по измерению силы! Пошли, сейчас папочка покажет вам, кто тут атлет...»
Мы все негласно объединились и последовали за товарищем.
Франческо азартно вставил жетон и встал якобы в боевую позицию. Его худощавые руки бились в напряжении.
— Non disonore, ti prego, — простонала Матильда, а мы усмехнулись.
«Не позорься, я тебя умоляю.»
Но его было не остановить. Он замахнулся и ударил по груше. Рекорд данного автомат составлял «347» очков. Ческо набрал «189».
— Он сломан! — вскрикнул он и проигрышно развёл руками.
— Дело не в автомате, дружище, — улыбнулась Авигаиль и хитро прищурилась.
— Чьюшь! В ньём!
— Кадиш, милый, покажи, что дело не в сломанном аппарате.
Кадиш злобно (но не яростно) уставился на сестру. Его взгляд говорил «ну, и что ты наделала?».
— Нет, — ответил он и слегка отвернул голову.
— Ну же! У меня день рождения!
— Не-ет.
— Dai adesso! O spaventato? Hai paura di sfarfallare nella gloria del grande Francesco? Oh, certo ... non sai come combattere...
«Давай же! Или испугался? Боишься померкнуть в лучах славы Великого Франческо? А, точно... ты же драться не умеешь...»
— Извини?.. — немного нервно и удивлённо процедил архитектор.
— Si! Я видьел, как ты дават сдачья...
— Франческо, не начинай, — прошептала Амилия.
— Да ла-адно, всьё равно он...
И вдруг Кадиш бьет по груше с каменным лицом. Раздаётся жуткий шум, цифры на автомате доползли до «493»...
Мы все замолкли в миг. Только Авигаиль подала голос.
— Ого! Класс!
— Глупость какая, — проговорил Кадиш, развернулся и ушёл.
Чувствовалось, как ему стыдно за себя, как он разочаровался в своей сдержанности.
Пока Франческо кричал вслед Кадишу комплименты, мы попрощались с ребятами и пошли за ним.
— Авигаиль, — сказал я, пока мы догоняли её братца, — может, вы хотите выпить вина у меня? Тут недалеко.
Я сам был удивлён такому предложению, и даже испугался, что у меня только дешевое вино из пакета. Но, чуть расслабился, вспомнив о том, что недавно купил свою первую бутылку дорого белого вина. Почему бы не разделить её? Тем более дома есть дивный пармезан, рыба и оливки.
— Правда? Да, конечно! Кадиш! Стой, мы идём к Тэму!
Кадиш чуть замедлился.
— Некрасиво напрашиваться к людям домой, дорогая сестра, — раздраженно выдавил он.
— Нет-нет, это я предложил, — быстро ответил я, — и я буду очень рад, если вы согласитесь.
— Уже поздно, давай не будем смущать нашего друга...
«Нашего друга»... Прилив необъяснимой радости захлестнул меня с головой, и я пытался не показывать своих эмоций.
— Вы не будете смущать меня, клянусь!
Прозвучало это как-то очень восторженно...
Еврей мялся, переводя взгляд с меня на сестру и наоборот.
— Только ненадолго, идёт? — обратился он к Авигаиль.
— Да да, да! Не будь занудой такой!
Через каких-то 10 минут мы поднялись в мои скромные апартаменты. Я включил телевизор. Канал, на котором крутят джаз, блюз и классику иногда.
— Проходите, — сказал я и кинулся к шкафчику. Я достал два бокала и один стакан. За ним на столе оказалась вино и еда.
— Что за вечер, ну что за прелесть, — повторяла девушка.
Я переживал. Кадиш был очень скромным. Его очи боязливо оглядывали стены.
Оживлённая беседа наступила только после двух бокалов. Мы окончательно расслабились и отдались разговорам. Кадиш даже улыбался. Это редкость, безумная редкость.
Не заметив, как пролетело время, мы обнаружили, что уже половина третьего ночи.
— Прости нас, Тэмхас, это ужасно...
— Всё в порядке. Оставайтесь, всё...
— Нет, спасибо, мы и так тебе доставили хлопот...
— Кадиш, уже так поздно-о... Давай воспользуемся добротой Тэмхаса....
— Вино на тебя плохо влияет, сестра...
Она улыбнулась.
— Я серьезно, оставайтесь...
— Да-а! — шепотом протянула Авигаиль.
— Прошу? — улыбнулся я.
Кадиш помотал головой.
— Что с вами делать...
Мы с Авигаиль победоносно дали друг другу пять. Я уступил им свою кровать. Авигаиль быстро уснула, а Кадиш, спросив разрешения на курение и получив одобрение, открыл окно около своего стула и достал пачку красного Marlboro.
— Не хочешь спать?
— Да не знаю, с режимом всё худо как-то...
Было ощущение, что он пытается что-то сказать, но не решается.
— У меня сдача завтра. Ну, уже сегодня, получается... Если заказчик одобрит, то мне очень повезёт...
— Одобрит. Я не сомневаюсь даже. А что за проект?
— Да, мелочь. Дом коттеджный за городом. Модерн из дерева и металла. Ничего нового.
— Здорово...
Кадиш опустил глаза.
— Как Амилия? — спросил вдруг он.
Я раскрыл глаза.
— Честно говоря... не знаю. Мы не особо много общаемся в последнее время. Но выглядит она плохо.
Кадиш вздохнул.
— Удивительно, что с человеком делает отказ. Я ведь не могу заставить себя полюбить её.
Я молчал. А потом:
— А ты вообще любил когда-нибудь?
Ну я выдал конечно. Идиот. Он скрестил руки на груди, будто отдаляясь от меня.
— Д-да... нет. Не любил.
Что это за ответ такой? Странно...
— Возможно, поэтому всё так и происходит. Я не умею любить.
— А хочешь?
Кадиш выкинул бычок в окно, встал со скрипящего стула и встал за моей спиной. Вдруг он положил свои руки на мои плечи так, что его холодные большие пальцы дотронулись до пылающей кожи моей шеи.
— Хочу.
Жар подступил к голове. Я молчал и не шевелился.
Кадиш вымыл руки в раковине.
— Где ты будешь спать? Я могу поспать в кресле, а ты ляжешь...
— Нет, нет. Я... я лягу в крес-сле. Всё хорошо.
— Хорошо. Спасибо.
Он уснул быстро. Я не мог уснуть до утра.