8
Андо отвернулся от двери и, кое-как переставляя негнущиеся ноги, обошёл холодильник. Мацуда лежал там же, где и прежде, накрытый, точно саваном, плёнкой густой чёрной слизи. Нож, в свою очередь, лежал на кухонном столе.
Андо взял его и взвесил в обтянутой жёлтой перчаткой руке. «В сердце или в глаз». Пожалуй, лучше всё-таки в глаз, это мишень попроще. Мимо сердца легко промахнуться. Или нож, чего доброго, соскользнёт, застрянет на полпути, где-нибудь в ребре или в жире, которого у Мацуды хоть отбавляй. Дело тут было даже не в том, что комиссар мог закричать от боли и переполошить весь дом: учитывая его забитую слизью глотку, это было маловероятно. Просто Андо до чёртиков пугала мысль, что он может своей криворукостью обречь Мацуду на медленную, мучительную смерть. Пусть тот и не был лучшим соседом на свете, такого конца он точно не заслуживал.
Андо перехватил нож лезвием вниз, опустился рядом с Мацудой на колени, стараясь держаться подальше от покрывавшей его биомассы. Несмотря на все системы охлаждения в костюме, Андо мгновенно взмок, сердце в груди отбивало чечётку. Первые несколько минут он примерялся для удара. Невидимая под слоем репликатора глазница комиссара больше не казалась такой уж очевидной целью.
Наконец он определился, куда будет бить, заставил себя замахнуться... и его руку будто переклинило в плече. Никак не опустить.
— Ну, давай же, давай, тряпка! — прикрикнул он на себя.
И точно в ответ, откуда-то изнутри Мацуды раздалось глухое клокотание. Слизь, обтягивавшая его голову, зашевелилась, раздалась в стороны, частично обнажая лицо. Нос. Губы. Один из глаз.
Андо вскрикнул и отпрянул прочь. Глаз следил за ним пустым, остекленевшим взглядом.
— Н-н-нгх-х-х-х... — захрипел Мацуда, приоткрыв рот и пуская пузыри. — Н-н-н... нга-а-ах-х-х...
— Что такое? — встревожилась Юи за закрытой дверью. Едва ли она могла слышать издаваемые Мацудой звуки, зато через смотровое окно ей было прекрасно видно, как её муж в ужасе забился в угол кухни.
Андо не ответил ей. Всё, что он сейчас мог, это смотреть и слушать.
— Н-н-не-е-ен-н-на-а-а-а...
Это одновременно походило на предсмертные стоны и лепет новорождённого. Беспорядочная какофония из бульканья и мычания постепенно становилась всё чётче, всё членораздельнее. Голос, как расстроенный музыкальный инструмент, прыгал то вверх, то вниз, произвольно меняя громкость и тональность. Казалось, Мацуда заново учится управлять своими органами речи.
— Н-не-е-е... н-н-на-а-а... до-о-о...
— Андо, что у тебя там случилось?!
По спине Андо ползали мурашки и капли холодного пота. Ему хотелось отвернуться, зажмуриться, зажать уши, но мышцы парализовало. Мацуда не пытался встать, он вообще не двигался, только говорил. Да, говорил, теперь в этом не было никаких сомнений.
— Н-не-е... н-н-надо-о... — Он просил. Он умолял. — Н-не н-надо...
Не надо чего? Убивать его? К кому были обращены его мольбы? К Андо — или, может, к Нуппеппо? А может, комиссар просто бредил? Осознавал ли он, что с ним происходит?
Андо собрал всю свою волю в кулак и, держа наготове нож, сделал крошечный шажочек к Мацуде.
— Комиссар, вы меня слышите?
— Н-не н-надо-о...
— Андо! Андо, эй! — Юи забарабанила в стекло костяшками пальцев, пытаясь привлечь внимание мужа.
— Я... я в порядке. Всё в порядке, — наконец отозвался он и махнул ей рукой. В дверном окошке за её спиной маячили лица китайцев. Должно быть, их напугали её взволнованные крики.
— Ты всё сделал? Ты убил Мацуду?
— Нет. Ещё нет. Он тут... э-э... заговорил.
— Мацуда заговорил? Что он сказал?
— Повторяет одно и то же. «Не надо, не надо».
За дверью зашушукались. Затем Юи снова обратилась к мужу:
— Андо, возможно, это говорит не Мацуда.
— В каком смысле?
— Помнишь, я рассказывала, что Нуппеппо общался с нами в лаборатории при помощи специального оборудования? Возможно, он сейчас использует Мацуду с той же целью — как репродуктор, для воспроизведения речи. Нуппеппо пытается говорить с тобой через него.
— Но как... — Андо задохнулся от ужаса, — как это возможно?
— Скорее всего он воздействует напрямую на мозг комиссара, стимулирует определённые области, заставляя Мацуду говорить то, что ему нужно.
— Боже... Он и такое умеет?
— Видимо, теперь умеет. Мы дали ему предостаточно времени, чтобы он успел разобраться, как функционирует тело Мацуды. Дадим больше — и чёрт знает, чему он ещё сможет научиться. Надо остановить это! Сейчас же!
— Н-не... н-надо... — в очередной раз простонал из угла кухни комиссар. Глаз его по-прежнему смотрел на Андо, не мигая.
— А если это и вправду Мацуда говорит? — колебался Андо. — Может, он просто очнулся и...
— Он не мог просто очнуться! — жёстко перебила его Юи. — Раз он очнулся, значит, Нуппеппо ему позволил! Гадёныш знает, что мы хотим ему помешать, и пытается остановить тебя всеми доступными способами. Он манипулирует тобой, как манипулировал мной в лаборатории, пойми!
Чем дольше Андо думал об этом, тем плотнее его охватывала дикая, леденящая оторопь. Если Юи не ошибалась, то Мацуда был сейчас лишь инструментом, куклой, надетой на руку искусного чревовещателя. Да, комиссар распахивал рот, шевелил языком и выговаривал слова, но заправлял всем этим процессом Нуппеппо, дёргавший за ниточки у него в мозгах. Более кошмарного акта насилия над человеком и вообразить себе нельзя. И всё это — чтобы заставить его, Андо, отступиться, уйти с дороги. Деморализовать его, использовав против него его же человечность.
Страшнее всего было то, что замысел этот действовал. Андо вслушивался в несмолкающие мольбы Мацуды, всматривался в его немигающий глаз, и с каждой секундой всё явственнее понимал, что ему не хватит духу вогнать в этот глаз нож.
— Андо, ты должен сделать это, слышишь? — настаивал из-за двери голос Юи. — Другого выхода нет!
Неужели и правда нет? А может, всё-таки...
Идея вспыхнула внезапно — сначала как что-то совершенно несерьёзное. Однако, обмозговав её немного, Андо решил, что это вполне может сработать.
Он открыл холодильник и принялся рывками выгребать оттуда всё содержимое. Он не осторожничал, выдёргивал всё сразу вместе с полками и сваливал в кучу себе под ноги. Вот посыпались на пол выпавшие из вскрытой пачки сосиски. Лопнул и растёкся белой лужицей тетрапак с молоком. Со звоном раскололась одна из стеклянных полок.
— Андо, что ты делаешь? — спросила Юи, в недоумении наблюдая сквозь окошко за его действиями.
Он не ответил.
Когда основная камера холодильника была опустошена, Андо шагнул к Мацуде, минуту постоял над ним, копя решимость, а затем наклонился и, ухватив его за ноги, потащил на себя.
С самого начала было понятно, что работёнка предстоит не из лёгких. Комиссар весил килограмм сто, если не больше. Только на то, чтобы выволочь его тушу на середину кухни и развернуть ногами к двери, у Андо ушло минут пять. Облепившая Мацуду слизистая гуща тянулась за ним липким тёмным следом — по мешкам, на которых он лежал последние несколько часов, затем — по полу. Андо дважды делал передышки, и всё равно силы его были на исходе. В ушах гудело, в пояснице стреляло, пот назойливо лез в глаза, — и никак его, сволочь, не утрёшь под защитным капюшоном!
А ведь самое сложное было ещё впереди.
— Андо, какого чёрта ты творишь? — будто бы откуда-то издалека кричала Юи.
— Ты говорила, что холод замедляет его рост, так? — тяжело дыша, проговорил Андо.
Эмоции пронеслись по лицу его жены, сменяя друг друга, точно слайды в презентации. Замешательство. Осознание. Страх. Паника.
— Нет, нет! — воскликнула она. — Это не поможет! Уже слишком поздно! Нуппеппо сосёт энергию из Мацуды, как из батарейки! Ему этого за глаза хватит, чтобы разогреть себя самостоятельно! Температура в холодильнике ему теперь не помеха!
— Значит, просто запрём их с Мацудой внутри. Скажи своим китайцам, пусть забирают холодильник целиком, суют его в какой-нибудь ящик погерметичней и валят с ним к себе в Пекин. Каждый получит то, чего хочет. Они — свой бесценный репликатор, мы — деньги, а Мацуда... Может, у них получится вычистить из него эту мерзость. Остальное... — Андо обвёл взглядом дорожку из ошмётков слизи на полу, — остальное заморозим жидким азотом.
— Чёрт, Андо, ты в своём уме? Ты хоть соображаешь, насколько это идиотская затея? — чуть не плакала Юи. — Это из-за Мацуды, да? Думаешь, так ты его спасёшь? Отсюда до Пекина лететь три часа! Даже больше трёх часов — в тесной герметичной коробке! Чем он, по-твоему, будет там дышать?
— Чем-то же дышал, пока Нуппеппо хозяйничал у него в глотке. — Андо нагнулся к телу комиссара для финального рывка. — Уверен, этот башковитый слизень не даст своему кормильцу загнуться раньше времени.
— Ву с Чэном не пойдут на это! Не согласятся! Это слишком рискованно!
Превозмогая брезгливость, Андо обхватил Мацуду под мышками и слегка приподнял, чтобы тот оказался в сидячем положении. Покрывавшая комиссара чёрная слизь тут же отпечаталась на желтизне комбинезона. И пусть, подумал Андо. Всё равно он не смог бы выйти из этого, не запачкавшись. По крайней мере, это была не кровь.
— Если заартачатся, — сказал он, — передай им: не согласятся они — согласится кто-нибудь другой. Уверен, на этот товар спрос найдётся.
С этими словами оннапряг все свои мышцы и, насилу оторвав Мацуду от пола, принялся заталкиватьего в холодильник.