Студень

— Зайка?

— М-м?

— Твоё желе, кажется, испортилось.

Юи, как всегда, допоздна работала за компьютером. Оторвав усталые глаза от монитора и повернувшись к мужу, она ещё несколько секунд смотрела на него сквозь стёкла очков расфокусированным, непонимающим взглядом.

— Какое желе?

А потом увидела у него в руках контейнер — и подпрыгнула со стула, как ужаленная.

Так уж сложилось, что Юи никогда не была сильна в кулинарии. Зачастую у неё не хватало ни времени, ни желания что-либо готовить, поэтому жили они с Андо в основном на полуфабрикатах да еде из ближайших забегаловок. По дороге на работу Юи обычно покупала себе что-нибудь в одноразовых пластиковых контейнерах на обед. Иногда в конце дня обед возвращался вместе с ней нетронутым. Это означало две вещи: во-первых — что день у неё выдался особенно паршивый; во-вторых — что Андо теперь тоже мог претендовать на часть несъеденного.

Собственно, так он и решил тем вечером, вынимая из холодильника контейнер, плотно завёрнутый в чёрный целлофан, с намерением подкрепиться на сон грядущий. Мутная, студенистая субстанция, заполнявшая контейнер до половины, была зеленовато-серого оттенка и выглядела не особо аппетитно, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Если брак с Юи чему-то и научил Андо, то в первую очередь неприхотливости. Тому, что не важно, как еда выглядит, как пахнет и какая она на вкус. Раз ты можешь запихнуть её в себя, не испытывая при этом рвотных позывов, а затем благополучно переварить и вернуть миру физиологически правильным путём, значит, это хорошая еда.

Когда Андо снял с контейнера крышку, до него докатилась волна запаха — землисто-кислого, с оттенками чего-то металлического. Невзирая на голод, глубинный животный инстинкт предостерегал, что употреблять в пищу нечто, пахнущее подобным образом, точно не стоит.

И вот Андо стоял с этим злосчастным контейнером в их с Юи спальне, выполняющей по совместительству функции её рабочего кабинета. Стоял — и смотрел, как лицо его жены вытягивается от ужаса.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — воскликнула она таким тоном, что Андо захотелось отбросить контейнер и дать дёру. — Его нельзя доставать! Я же говорила!

— Когда ты такое говорила? — попробовал он возмутиться в ответ.

— Сразу, как пришла. А ну, дай сюда!

Он даже не успел уловить тот момент, когда Юи к нему подскочила. Вырвав контейнер у него из рук, она так же молниеносно ринулась на кухню. Он услышал, как открылась, а потом закрылась дверца холодильника, и только после этого решился пройти следом.

— Ну прости, я правда не слышал.

— Ты никогда меня не слушаешь! Как уткнёшься в свой «Плэйстейшн», так хоть из пушки по тебе пали! — В голосе Юи всё ещё звучало раздражение, но оно уже потихоньку отступало. Кажется, самое страшное было позади.

— А что это такое вообще? — полюбопытствовал Андо, кивнув на холодильник.

— Научный образец, — бросила Юи коротко, — с работы. Не доставай его больше, пожалуйста.

— Хорошо, не буду. Только... что он делает у нас в холодильнике?

— Пришлось забрать на время. Мы сейчас... э-э... обновляем оборудование в лаборатории. Кое-что уже отключили и вывезли, а эти штуки нужно держать в холоде. На следующей неделе перезапустимся, и я его унесу.

Тогда Андо просто пожал плечами и не стал вдаваться в подробности, хотя и чувствовал, что стоило бы. Уже одно то, что Юи притащила свой образец в контейнере из-под обеда, должно было натолкнуть его на мысль, что что-то тут нечисто. Но в том-то и соль: когда твоя жена — человек науки, странности быстро становятся чем-то совершенно привычным.

В самом начале их с Юи отношений, когда Андо только-только узнал, что она работает в «Кэндзи Биотех», ему всё это было дико интересно. «Научная сотрудница», даже невзирая на приписку «младшая», звучало внушительно и загадочно, а уж слово «Биотех» в названии их конторы и вовсе делало Юи в его глазах какой-то волшебницей. Он без конца дёргал её, допытывал, чем они там занимаются, в своей колдовской лаборатории. Сперва Юи тактично поясняла, что многое из того, над чем она работает, секретно, и она не вправе об этом рассказывать. Видя же, что это лишь ещё сильнее распаляет любопытство Андо, она решила сменить стратегию и разом вывалила на него вязанку научных теорий — что-то там про биокомпьютинг, нанотехнологии и прочие заумности. Это сработало. Андо усёк, что его котелок для таких вещей слабоват, и больше её не мучил. Так что тем вечером ему было достаточно и того, что она сообщила.

Первые тревожные звоночки у него тренькнули уже на следующий день. Он в очередной раз заглянул в холодильник в поисках чего-нибудь съедобного, и его взгляд снова зацепился за тот злополучный контейнер. Пластиковые стенки его помутнели, а само «желе», кажется, приобрело более насыщенный зелёный оттенок и заметно прибавило в объёме: теперь оно занимало уже больше половины контейнера. Внутри явно происходили какие-то процессы, напомнившие Андо о брожении.

Он невзначай подумал, что очень не хотел бы, чтобы эта штука переполнила свой контейнер и, сорвав крышку, изгадила их маленький холодильничек — который, в общем-то, был даже не их. И холодильник, и вся эта квартира, служившая им пристанищем последнюю пару лет, принадлежали госпоже Танаке, их арендодательнице, старушке с ангельской внешностью и нравом голодной анаконды. Госпожа Танака исповедовала политику нулевой терпимости к любым нарушениям чистоты. Каждую неделю она исправно навещала своих квартирантов, чтобы проверить, достаточно ли у них прибрано, а «прибрано» для неё означало — «стерильно, как в операционной». Андо с содроганием представлял себе её реакцию, узнай она, что в её холодильнике взорвался неведомый научный образец из биолаборатории.

Дождавшись жену с работы, он первым делом препроводил её на кухню и указал на предмет своих опасений.

— Так и должно быть? — уточнил он. И по её изменившемуся лицу понял: нет, не должно.

— Ты же его больше не доставал?

— Шутишь? Мне его даже трогать страшно. Мало ли, вдруг взорвётся.

— Может, электричество отключали? Не знаешь?

— Да вроде не отключали. Если только пока я был на работе... или ночью...

Во взгляде Юи любопытство мешалось с обеспокоенностью, и от этой смеси у Андо нещадно засосало под ложечкой.

— Надо бы его назад в лабораторию, на проверку, — сказала она, — но там ещё не всё подключено. Придётся подождать ещё день-другой. Пускай пока постоит в морозилке, в ней похолоднее.

— Но эта штука же не взорвётся, да? — с какой-то наивной, детской надеждой уточнил Андо.

— Да нет, конечно, — фыркнула Юи и подмигнула для пущей убедительности. — Не переживай, дурачок.

Её экспертному мнению Андо был готов доверять безоговорочно. Ну, может, с одной небольшой оговоркой. На тот момент он уже достаточно хорошо её знал и научился понимать, когда она говорит не то, что думает. Сейчас был именно такой случай.

Впрочем, других вариантов у них, по всей видимости, не было. Оставалось только смириться и ждать. И они ждали. Ждали ещё два дня, попеременно заглядывая в морозильную камеру и с тревогой наблюдая, как уровень студня в контейнере поднимается всё выше и выше.

А затем, на исходе второго дня, кое-что случилось.

Они уже ложились спать, и Андо решил напоследок — для успокоения души — глянуть, как там поживает их желейный гость. Тихо причмокнула, открываясь, дверца морозилки. И Андо остолбенел. То, что он увидел, длилось лишь краткий миг, долю секунды, но этого было более чем достаточно. Он знал, что это не его воображение и не игра теней. Готов был поклясться чем угодно.

В контейнере, словно реагируя на внезапно хлынувший снаружи свет, что-то шевельнулось.

Андо не знал, сколько он потом простоял вот так, всматриваясь в контейнер, ожидая, что это движение повторится. Он боялся моргнуть, боялся пропустить его. Глаза высохли и начали слезиться. Наверное, он и впрямь стоял долго, потому что из спальни донёсся голос Юи:

— Ну, чего ты там застрял?

Андо не ответил, и она пришлёпала к нему сама — босая, в пижаме. Встала рядом, посмотрела туда же, куда пялился он.

— Ты чего?

И вновь он оставил её вопрос без ответа. Просто не мог подобрать такие слова, чтобы она не сочла его чокнутым. Она поёжилась. Из морозилки ощутимо тянуло холодком.

— Ты нам сейчас весь холодильник разморозишь.

— Зайка, — начал Андо осторожно, — если предположить... ну-у, чисто теоретически... эта... штука внутри... она могла бы... ну, чисто теоретически...

— Могла бы что?

— Ну, не знаю... например... двигаться сама по себе.

Юи нахмурилась.

— Ты видел, как она двигалась?

— Ну, допустим... теоретически.

— Что значит — теоретически? Видел или нет?

— Да, чёрт, я видел! — не сдержавшись, гаркнул Андо.

Она окинула контейнер взглядом. Студень внутри был спокоен.

— Может, тебе просто показалось? Тень не так упала или...

— Нет, зайка, — произнёс Андо с нажимом. — Мне не показалось.

— Слушай, ты из-за этого образца последние дни сам не свой. Такое иногда бы...

Договорить она не успела. Пластиковая крышка контейнера вдруг начала плавно прогибаться посередине, вздыбилась бугром, так, словно что-то точечно — будто бы пальцем — давило на неё изнутри. Юи охнула и обеими руками вцепилась мужу в плечо. Крышка пока сидела крепко, и всё же сердца у них сжались от ужаса. Продержавшись некоторое время, бугор опал, а затем возник снова, уже ближе к краю крышки. Это повторилось ещё несколько раз, каждый раз бугор появлялся в разных местах. Казалось, неведомый «палец» прощупывает свою пластиковую тюрьму, пробует давить там и сям, ищет слабое место, в надежде, что где-нибудь крышка поддастся.

Они глядели на это как заворожённые. Первой в себя пришла Юи. Она отпустила плечо Андо, выхватила контейнер из морозилки и пулей умчалась из кухни. Муж последовал за ней — медленно, ошалело. Юи одной рукой рылась в ящичках своего рабочего стола, а другой — крепко прижимала к себе контейнер, стараясь держать его таким образом, чтобы крышка была надёжно зафиксирована её пальцами. Руки у неё тряслись.

— Твою же мать! Куда я дела эту проклятую... — В этот момент она, видимо, нашла искомое и выудила из ящика большой рулон клейкой ленты. Шипя и ругаясь, начала лихорадочно вертеть его в ладони в поисках линии отрыва.

Тут, наконец, и Андо удалось сбросить с себя оцепенение: он сообразил, что у жены на уме, кинулся помогать. Общими усилиями им удалось разобраться с лентой, и они принялись методично — виток за витком — оборачивать ею контейнер, плотно приматывая к нему крышку. Андо уже не видел, шевелится ли что-нибудь внутри, только скотч и их с Юи руки. Руки и скотч. Бесконечную ленту скотча.

Остановились они, лишь когда рулон иссяк. Контейнер к тому времени стал похож на багаж в аэропорту, упакованный в плёнку каким-то не в меру ретивым сотрудником. Смотрелась такая защита весьма надёжно, и супруги позволили себе перевести дух.

Юи смерила мужа долгим, пронзительным взглядом.

— Андо, скажи честно, пожалуйста, ты его ещё вытаскивал?

— Кроме того, первого раза — нет. Думаешь, это из-за меня он...

— Не знаю. Других объяснений у меня нет. Наверно, ты что-то сделал, вот образец и... отреагировал.

— Отреагировал? — Андо нервно рассмеялся. — Зайка, мы же видели одно и то же? Поправь меня, если я ошибаюсь, но это ведь просто мерзкий, вонючий студень. Что нужно сделать со студнем, чтобы он смог вот так тыкать в крышку своей коробки, будто у него пальцы отросли?

Прикрыв глаза, Юи с минуту массировала виски. Затем неожиданно перестала. Должно быть, что-то решила.

— Верни его в морозилку, пожалуйста. А мне нужно кое-кому позвонить.