Часть восемнадцатая.
Примечание: в тексте присутствует сцена сексуального характера. ______________________________________
Игра завершилась. В живых осталось пятнадцать человек. Как оказалось, ребенок тоже засчитался, и теперь ему тоже предстоит пройти игру.
Ми На сидела на своей кровати, которая теперь стояла на полу, так как все остальные койки были унесены персоналом.
Слева от нее лежал Су Бон, который резко улыбался и жестикулировал руки, отбивая какой-то ритм, а справа от нее сидела Сэ Ми. Триста восьмидесятая уставилась на пол и размышляла о будущем. Когда ее родители умерли, она поняла, что теперь сможет полностью посвятить себя карьере, но, естественно, даже так «любимые» родственнички смогли ей помешать. После того как ей начал нравится нарик и ее коллега, Сэ Ми осознала, что лучше не будет никогда влюбляться (вкус ужасный). А сейчас, сидя на грязной кровати в потной форме и ожидая последнюю игру, надеясь на выигрыш, девушка осознала, что все проблемы, что были в реальности, не такие уж и «проблемы». Теперь она в финалистах и переживать за свою жизнь больше не стоит, так как маловероятно, что последняя игра будет настолько сложная, что Сэ Ми не сможет ее пройти.
Но то, что беспокоило триста восьмидесятую большего всего сейчас — это ее сосед по кроватям. Намгю находился справа от нее, и, кажется, эффект наркотиков уже начал спадать (если уже не спал). Парень весь извелся, так как не мог нормально лечь, чтобы не было слишком жарко или холодно, или ужасно для его кожи и тела. Ему было плохо, просто ужасно, но становилось еще страшнее, ведь никто из всех, кто остался в живых, не знал, что будет дальше.
Сэ Ми перевела взгляд чуть дальше, увидев забитого Мин Су, но в этот раз она не смогла к нему подойти. Она устала. Она вся вымоталась, и поддерживать сейчас Сэ Ми не способна. Она делала это всегда, всем, старалась помогать (если видела, что людям не все равно), но практически никогда этого не делали в ответ. Всем было все равно на ее проблемы, именно поэтому Сэ Ми приняла решение, что лучше «укусить» первой, чтобы не страдать. Но Мин Су заставил ее вспомнить себя настоящую.
***
— Я пойду обратно, — тихо проговорила триста восьмидесятая, подхватывая «подарочную» коробку с финальным костюмом с собой, чтобы отдать его персоналу.
— Я приду потом, — ответила ей Ми На, прикрыв глаза от усталости, после того как захлопнулась дверь в женском туалете.
Сто девяносто шестая умылась холодной водой, опираясь ладонями об раковину. Черный костюм с белой рубашкой заставлял чувствовать ее ещё более некомфортно, чем в зелёном комбинезоне. Она все-таки решила убрать свои афрокосы, так что теперь ее ровные темные волосы просто спадали на плечи.
Столько людей погибло, и все ради каких-то денег. Сейчас девушке не так уж и важен был выигрыш, ей хотелось просто уйти. Но проголосовать можно только после следующей игры. Только Ми Не не было понятно, для чего их так разодели.
Девушка всматривалась в свое отражение в зеркале: бледная кожа, темные круги под глазами из-за недосыпа и нездорового питания. Главное теперь — не свалиться в обморок.
— Ми На, — послышался голос Су Бона из открывающейся двери туалета.
Ми На машинально отошла от двери, хватая в руку осколок стекла, который валялся здесь из-за разбитого зеркала.
— Су Бон? — посмотрела девушка на замученного парня, стоявшего в женском туалете. — Как тебя сюда впустили?
— Охранника нет. Так что я просто сбежал из мужского, чтобы навестить тебя, — с небольшой улыбкой ответил Танос, застенчиво смотря ей в глаза.
— А тебе идет костюм, — усмехнулась Ми На, вспоминая их первое свидание в ресторане, где она сама была в элегантном вечернем платье, а он — в черном костюме с галстуком и белой рубашке. Такой образ был очень редким, так что тогда Ми На просто наслаждалась его красотой.
— Не поверишь, но тебе тоже, — лицо Су Бона озарила легкая улыбка. — Я смотрел практически все твои выходы на подиуме, — прошептал он, но из-за пустоты помещения Ми Не показалось, что он чуть ли не кричит. — Даже после нашего расставания я не мог тебя забыть. Решил прибегнуть к ужасным способам. Да и музыка не писалась без тебя. Как будто с твоим уходом моя муза тоже исчезла.
— Как символично, — чуть слышно произнесла Ми На, подходя к нему ближе. — Хотя твои фиолетовые волосы вообще не вписываются в этот элегантный образ, — не выдержав напряжения, рассмеялась девушка.
— Хотел сказать тебе то же самое, но увидел, что ты сняла афрокосы, — он подхватил ее смех, и радостный звук заполонил все помещения.
Постепенно они успокоились, и их взгляды вновь пересеклись. Ми На тяжело сглотнула, внимательно глядя на Су Бона. Он, недолго думая, сократил расстояние и, положив ладони ей на затылок, страстно впился в ее губы.
Он быстро двигался вперед, из-за чего она по инерции шла назад, пока не уткнулась в раковину.
— Черт, — выдохнул Су Бон ей в губы, не убирая рук. — Ты просто волшебна, my flower.
Парень вновь затянул ее в поцелуй. Скрестив руки у него на шее, Ми На углубила поцелуй, чувствуя, как его язык переплетается с ее. Девушке хотелось стонать от удовольствия, как, собственно, и Су Бону. Как давно они оба не испытывали этого…
Парень подхватил девушку под бедра и прислонил к стене рядом с раковиной, вжимаясь своим телом в нее, чтобы Ми На никуда не скатывалась. Девушка лишь крепче сжала его талию ногами, продолжая целоваться.
На мгновение оторвавшись, Су Бон снял с нее и с себя галстуки, откидывая их куда подальше. Их губы вновь слились в поцелуе, когда Ми На почувствовала, как парень сильнее сжимает ее бедра, а его напряженный член упирается в низ живота.
Хватаясь то одной, то другой рукой за его шею, Ми На стягивала с него пиджак, который в конечном итоге так же непонятно куда полетел.
Для устойчивости девушка убрала одну ногу с талии Су Бона, но другой заставила его тело вжаться в себя сильнее. Руки парня начали снимать с нее пиджак, а Ми На тем временем принялась расстегивать его рубашку. В какой-то момент ей захотелось просто рвануть ткань в стороны, вырвав пуговицы с корнем, но потом она поняла, что эту одежду им дали еще на несколько часов, так что портить ее передумала.
Как только Ми На отбросила рубашку в сторону, ее ладони скользнули по спинным мышцам, которые хорошо чувствовались из-за напряжения в его теле.
Горячее дыхание Су Бона обжигало кожу. Ми На чувствовала, как теряет контроль, как разум затуманивается от его прикосновений. Он целовал жадно, требовательно, словно боялся, что она исчезнет, если он хоть на секунду отстранится. Ее пальцы впились в его волосы, притягивая ближе, желая еще больше близости.
Руки Су Бона скользнули под ее блузку, обжигая кожу. Ми На вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, подалась навстречу, чувствуя, как его прикосновения разжигают в ней огонь. Пуговицы блузки расстегнулись одна за другой, и вскоре ткань упала на пол, оставив девушку в одном лишь лифчике.
Наконец они отстранились, но только для того, чтобы еще внимательнее посмотреть друг другу в глаза. Зрачки Су Бона были расширены — и из-за остаточного эффекта наркотиков, и из-за возбуждения, которое охватило их обоих.
Парень мягко улыбнулся и опустил губы к ее шее. Горячие поцелуи обжигали кожу, спускаясь с шеи на ключицы. Он оставлял за собой дорожку мурашек, от которых все тело дрожало. Ми На запрокинула голову, давая ему больше пространства, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом.
Она почувствовала, как он приспустил лямку лифчика, целуя ее чувствительную кожу. Сердце бешено колотилось в груди, будто готовое вырваться наружу. Его губы коснулись кожи над лифчиком, вызывая волну мурашек. Ми На зажмурилась от удовольствия, полностью растворяясь в этом моменте.
Су Бон не спешил, словно смаковал каждое прикосновение, каждый поцелуй. Его руки нежно гладили ее кожу, изучая каждый изгиб. Она чувствовала, как в ней разгорается пожар страсти, готовый поглотить их обоих.
Схватив Су Бона за волосы, Ми На притянула его к своим губам, затягивая в еще один долгий поцелуй. Она хотела спустить левую ногу с его талии, но почувствовала, как его рука схватила ее за лодыжку, закидывая обратно. Сквозь поцелуй девушка усмехнулась, не открывая глаз.
Одной рукой она медленно провела от его плеча до края штанов. Осторожными движениями ослабила ремень, расстегнула ширинку и пуговицу. Она почувствовала, как руки Су Бона, лежавшие на ее талии и бедрах, слегка дрогнули, а затем сжали ее кожу сильнее.
Низкий стон вырвался из его груди, когда ее рука скользнула в штаны, а пальцы обхватили его набухший член. Он выгнулся от прикосновения, прерывая поцелуй.
— Черт, с тобой я забываю обо всем, — прошептал он, обжигая ее кожу горячим дыханием. — Но ты же понимаешь, что мы не можем продолжить. Если сюда зайдут охранники, нам не поздоровится.
— А ты разве не хочешь продолжения? — шепотом спросила Ми На, сильнее сжимая член в ладони и ускоряя движения.
Он издал напряженный стон, его бедра непроизвольно дернулись.
— Я этого очень хочу, Ми На, — чуть ли не простонал он. — Но если мы сейчас не остановимся, я уже не смогу.
— Поверь, я не собираюсь останавливаться, — прошептала девушка, двигая рукой быстрее.
Ми На почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, когда ее ладонь ускорила ритм.
— Черт, вот так… Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, черт возьми!
— Знаешь, я бы хотела тебя помучить за все, что ты сделал, — грозно прошептала Ми На ему на ухо, резко прекращая стимуляцию.
Парень громко застонал от пульсирующей неудовлетворенности. Его бедра непроизвольно пытались продолжить движения, но девушка крепко держала его в руке.
— Но я не настолько жестокая, чтобы оставить своего любимого парня без оргазма, — снова прошептала она, слегка прикусывая мочку его уха.
Ми На вновь ускорила движения руки, чувствуя, как его тело напрягается все сильнее. Его дыхание стало прерывистым, губы прижались к ее шее, заглушая низкие стоны.
— Ми На… Я… — он не мог выговорить ни слова, его пальцы впились в ее бедра.
Девушка почувствовала, как его член пульсирует в ее ладони, и в тот же миг раздались тяжелые шаги за дверью. Они замерли.
— Черт, — резко выдохнул Су Бон, отстраняясь, но Ми На не отпускала его, продолжая медленно двигать рукой, несмотря на опасность.
— Ты же не хочешь остановиться сейчас, правда? — прошептала она, прижимаясь губами к его уху.
Шаги приближались. Су Бон же стиснул зубы, его тело дрожало на грани.
— Быстрее… — он едва слышно прохрипел.
Ми На ускорилась, и через мгновение он сдавленно застонал, подавшись вперед, прижав лоб к ее плечу. Его тело содрогнулось в последней волне удовольствия, а шаги за дверью уже раздавались в нескольких метрах.
— Одевайся, — резко прошептала Ми На, отпуская его и торопливо подбирая с пола свою блузку.
Су Бон, все еще тяжело дыша, на ходу застегивал штаны, одной рукой подхватывая рубашку. Они двигались быстро, почти молниеносно, но в воздухе все еще висело напряжение только что пережитого момента.
*
Проходя мимо финалистов, Сэ Ми ощутила ледяную тяжесть в груди. Их взгляды — похабные, враждебные — скользили по ней, будто обдирая кожу. Особенно ненавистны были глаза «старшего поколения», тех, кого, по словам покойной матери, она «обязана уважать».
Все они уже переоделись, разве что девушка не видела двести двадцать вторую, триста тридцать третьего и Таноса. Хотя девушку она и не видела в женском туалете.
Сэ Ми опустилась на кровать, взгляд её упал на Нам Гю, съёжившегося на полу. Он выглядел ещё хуже, чем минуту назад: синяки под глазами сливались в тёмные пятна, пальцы судорожно сжимали рукава чёрного костюма, словно он пытался вцепиться в собственное тепло.
Она присела перед ним и замерла. Рука сама потянулась к его плечу, но девушка тут же передумала. Она видела людей в ломке, и провоцировать его сейчас было смерти подобно.
Уже поднимаясь, она вдруг почувствовала холодное прикосновение — его пальцы сжали её запястье.
— Ха Юн…? — Нам Гю прошептал так тихо и разбито, будто слова резали ему горло изнутри.
— Прости, но кто так… — она не успела договорить.
Он рванул вперёд, обхватив её за спину, лицо вжалось в живот сквозь тонкую ткань рубашки. Дыхание его обжигало даже сквозь материал.
— Ха Юн, не уходи. Прошу… — в его голосе смешалось отчаяние и мольба. — Я знаю… знаю, что мама умерла из-за меня. Но пожалуйста…
Громкий всхлип разорвал тишину. Его пальцы впились в её спину.
— Обними меня. Скажи, что любишь. Хоть что-нибудь скажи! — он закричал, больше не в силах терпеть молчание. — Я… я такой же, как ты! Я тоже любил её! Разве я виноват, что она заболела после моего рождения?
Он оторвался, заплаканное лицо исказила гримаса боли. Мутные глаза уставились на неё, но видели кого-то другого.
— Я люблю тебя, Ха Юн. Всегда любил… — шёпот его был похож на предсмертный хрип.
Сэ Ми оцепенела. Сердце бешено колотилось, а в голове метались обрывки мыслей: «Он сходит с ума. Он сейчас сломает мне рёбра. Он умрёт у меня на руках».
Но его тело дрожало, как у затравленного зверька, и что-то в ней сжалось. Медленно, будто боясь разбудить спящую катастрофу, она коснулась его волос. Грязь прилипла к пальцам, но она не отдернула руку, а осторожно провела по ним, как когда-то гладила бродячих котят. Нам Гю затих.
— Нам Гю… — её голос прозвучал чужим, шёпотом, прижатым к его уху. — Посмотри на меня. Скажи, кого ты видишь.
Он отстранился. Моргнул. И вдруг осознал, кого именно он обнимал. И именно в этот момент болезненное воспоминание встало перед глазами.
— Ха Юн-нуна! — позвал он свою старшую сестру.
Голос семилетнего Нам Гю дрожал от волнения. Он бежал по узкому коридору их съёмной квартиры, сжимая в потных ладошках коробку, завёрнутую в газету. Вчера он три часа клеил её из картона, украденного у мусорщика, а сегодня — отдал школьный обед, чтобы соседка-студентка написала сверху «С днём рождения» фломастером.
Дверь комнаты сестры была приоткрыта. Он толкнул её плечом, споткнулся о порог, но удержал подарок.
— Я сделал тебе… — улыбка тут же спала с лица Нам Гю.
На полу возле кровати валялись тюбики с таблетками, а над ними склонилась Ха Юн. Её пальцы впились в простыни, будто она пыталась разорвать их.
— Уходи, — её голос звучал хрипло, как у пьяной.
— Но я… я хотел подарить…
Он протянул коробку. Внутри лежали три конфеты, которые он собирал неделю.
Ха Юн медленно подняла голову. Её глаза были красными, но не от слёз — от ненависти.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
Нам Гю замер. Он знал. Годовщина смерти их матери.
— Она умерла, потому что родила тебя! — Ха Юн вскочила, смахнув коробку на пол. Конфеты рассыпались, одна укатилась под кровать. — Ты слышишь? Из-за тебя!
Её ладонь врезалась ему в щёку. Он не заплакал. Уже привык.
— Я… я просто хотел… — его голос дрожал от боли и унижения.
— Что? Чтобы я тебя любила? — она схватила его за плечи, тряся так, что зубы стучали. — Ты убил её! Ты убил её, а теперь приползаешь, как щенок, и ждёшь, что я буду тебя гладить?!
Она толкнула его. Он упал на коробку, картон хрустнул под весом.
— Вон! И чтобы я больше не видела твоей рожи!
Нам Гю выполз на четвереньках, захватив одну конфету. Ту, что осталась «в живых», после того, как Ха Юн их всех с ненавистью растоптала.