Бонус.
Сонхун стоял возле фотографии и праха, находившегося за стеклянной дверцой шкафчика. Колумбарий сегодня пуст, так даже легче — никакого шума, лишних слёз и тягучей обстановки. Он сел на колени и, опустив голову, извинился. Дживон на фотографии улыбается, такой её видели те, кто был рядом. Но лишь Джеюн и Сонхун знали, что жизнь её сложилась не лучшим образом. Двенадцатое извинение шепчет, тринадцатое, затем застаёт слёзы на своих щеках. Это его вводит в ступор, а слёзы-то он не чувствовал давно. Пак поднялся с колен и посмотрел в последний раз на фотографию возле урны с её прахом.
На улице моросит, пальто полностью промокло, его время не учит тому, что нужно перед выходом читать прогноз погоды. Осматривает здание, где покоятся души людей, прежде, чем сядет в вызванную машину. Он смотрит на свой паспорт и вздыхает, будто этот документ отежеляет ему жизнь. Хотя так и есть, ему надоело быть Пак Сонхуном, который болен алекситимией, которого все считают бесчувственным, которого все помнят как бывшего наркомана, которого не знают без Хисына и Чонвона рядом.
Машина останавливается перед аэропортом и сероволосый выходит на улицу, где дождь усилился вдвое и капли больно бьют по голове и плечам. Молодой человек в чёрном пальто входит внутрь здания и, наверное, с этого начинается его новая жизнь.
*****
— Хён, тут такое дело...— Рики подошёл с телефоном, в котором была открыта статья из новостей, к старшему и протянул его Ли.
— Ирон... попала в аврию?!— изумлённо воскликнул шатен, подскакивая со стула и роняя чашку горячего кофе на незастеленный пол,— о её состоянии что-то известно?
— Листай дальше,— тише добавил блондин.
— Насмерть...
Он возвращает смартфон японцу и смотрит в окно. Дождь настойчиво бьёт по стеклу, будто желает зайти к ним в гости. Небо серое, мрачное, кажется, на них надвигается ужасная неизвестность, такая жуткая, а может вот она — жуть, которую Хисын ожидает? Его подруга детства мертва, а день рождиение у неё через два дня. Какой же это ужасный случай, напоминающий, что мы одинаково смертны, не зависимо от того, сколько в наших карманах и на картах денег.
— Её отец приглашает меня на похороны. И тебя...
— Я постараюсь,— кивнул Хи, взяв тряпку, чтобы вытереть пол и убрать керамические осколки.
Она была не лучшим человеком в жизни Хисына, но и не худшим. Он никого не назвал бы плохим, всё-таки каждый сыграл в его жизни ту роль, которую должен был, благодаря которой Ли понял многое и стал тем, кем является сейчас.
У Рики уже есть то, о чём он не мог даже мечтать пять лет назад — свобода. Он больше не живёт с матерью, отец всё ещё в тюрьме, а рядом его любимый хён, с которым он готов пойти хоть на край света. Только из-за того, что Хисын один, никак Нишимура не может почувствовать себя счастливым. Ли скучает по своим друзьям и временам, когда они были вместе. Они уже выпустились из университета три года назад, но никак чувство умиротворения не посещает его. Он работает как можно больше, лишь бы просто отвлечься от своих же мыслей.
Похороны Ирон проходили в Корее, она этого всегда хотела и постоянно говорила отцу: “Я буду жить в Корее, буду счастлива в Корее и буду похоронена в Корее!”. Счастливой она здесь не стала, но обрела что-то похожее на это. До конца обрести удовольствие от жизни ей не получилось, не успела. Идти сюда было тягостно, словно к плечам приковали цепи, тащущие булыжники. Японец составил компанию Ли и пришёл с ним на прощание, лишь бы старший не чувствовал себя одним в этой мрачной обстановке. Взрослых было много и большинство из них — знакомые родителей погибшей. С мамой и папой Ван Хисын был знаком давно, посему хотел поздороваться и передать свои соболезнования, но они всячески избегали его, словно нарочно, это выводило из себя неконтролируемого Рики.
Среди пришедших шатен вдруг увидел что-то знакомое, поэтому встал из-за стола и направился к холлу, где скопилось ещё несколько пришедших родственников и коллег семьи Ван. Оглядевшись, решил, что просто перестал дружить с головой и всюду ищет то, чего ему не хватает критически. Идёт обратно к столу, где была рюмка соджу недопитая, и садится возле младшего.
— Всё в порядке?— спросил Нишимура, на вопрос которого Хи кратко кивнул, продолжая сверлить взглядом то место.
На улице продолжался дождь, усиливаясь с каждым часом. Вызывая такси, блондин смотрит на дорогу, надеясь, что машина приедет как можно скорее и увезёт их от этой пугающей обстановки. Как только они сели внутрь тёплого салона, Хисын ненароком посмотрел на дверь, из которой они только недавно вышли, и округлил глаза от непередаваемого шока.
— Остановите пожалуйста!
Всё происходило как во сне – размыто – в силу его удивления и ощущения, что это лишь фантазии. Машина со скрежетом останавливается и парень выбегает наружу, забыв даже о зонте. Наступая на лужи и грязь, мчится обратно и как только добегает до места у двери, над котором распологался навес, тяжело дышит и смотрит ему прямо в глаза. Парень напротив него докуривает и выбрасывает сигарету в урну, предварительно загасив конец. Глазам не верится, что это случилось в такой, казалось бы, ужасный и тяжёлый для Ли день, всё словно падает с его плеч на время и он снова окунается в студенческие годы.
— Ты пришёл,— подметил брюнет, достав зонт из своего рюкзака,— и Рики был?— кивает в сторону машини, возле которой стоял японец.
— Да, она всё-таки нашей подругой была,— улыбается досадно Ли и делает движение головой в сторону Нишимуры, таким образом извиняясь за свой поступок перед ним и водителем такси,— а тебя что сюда привело?
— Совесть,— он хочет уйти, но руку хвататют, а в глаза напряжённо смотрят, кажется, что Хисын его сейчас закопает,— я ей дом поджёг и избил в тот раз из-за кольца, некрасиво было бы не прийти и не извиниться.
Ли отпускает его в замешательстве, что позволяет Чонсону пойти дальше, не посмотрев даже на бывшего друга и не попрощавшись.
— А из нашей жизни тебе ничто не помешало изсчезнуть,— произнёс громко, очень даже громко,— хоть ты и знал, как нам будет больно. Ты же всегда поступаешь как эгоист, зачем ты вернулся? Ты знал, что я здесь буду.
— И надеялся, что будут другие...
— Зачем?!— уже на крик переходит Ли, чуть ли не сорвав связки.
— Чтобы быть уверенным в том, что вы всё ещё вместе и с вами всё хорошо,— повернулся к другу, который не скрывал слёз,— но вы всё-таки разбежались, как горох по столу.
— Ты первый укатился от нас, тебе ли нас судить? Ты знаешь, что чувствовал Чонвон? Он больше всех скучал и до сих пор скучает, я уверен. Ты просто сбежал как трус, думал, что тебе будет легче, а о нас ты даже не подумал, твои импульсивные поступки никогда не делали нас счастливее, так зачем ты снова вламываешься к нам в жизни? Только посмей появиться на глазах Чонвона и Джеюна, они живут без тебя прекрасно, можешь не сомневаться.
Он ничего не сказал в ответ. Пак просто развернулся и пошёл дальше, оставляя Хисына под дождём и облаком из нагнетающих мыслей.
*****
Чонвон стоял с телефоном у уха, испуганно смотря в стену, пока к нему не подошёл Джеюн. Он обнял парня и движением головы спросил, что с ним такое. Ян убрал смартфон от уха и прошептал:
— Сону говорит, что Сонхун пропал.
Сонхун и без этого не появлялся ни в чьей жизни, лишь изредка переписывался с Кимом, по старой памяти. А сейчас до него невозможно дозвониться и квартира его продана, хотя купил он её чуть больше года назад. Этот парень любил что-то внезапное, возможно, он решил, что пора перестать уже жить прошлым. Он как-то говорил, что у него есть двоюродная сестра в Пусане, но никогда не говорил о том, что хочет её навестить. Может он вовсе не у неё, может он переехал в другой район, поближе к окраине, ему никогда не нравилась городская суета в центре города.
— Не переживай, он уже сам может справиться со своей жизнью,— погладил по плечу успокаивающе Джеюн, с которым согласился и Вон.
Они давно не навещали ни Хисына, ни Сонхуна, ни Сону, ни Рики, с которыми когда-то были невероятно близки. Очень тяжело осознавать то, что отдаляться от некогда близких друзей — нормально. Никто не виноват в этом, просто они меняются и взрослеют, обстоятельства и обязанности взрослой жизни заставляют забыть о том, что когда-то у них были те, кто заменил им семью.
И это бьёт по самым рёбрам.
Джеюн ещё недавно приехал из Австралии, где был для того, чтобы навестить родителей, с которыми не общался двадцать лет. Как только они сдали его в корейскую школу, парень больше с ними не виделся, только по видеосвязи. Он хотел переехать обратно, здесь ему не нравилось совершенно: школьники злые, корейский учить трудно, климат непривычный. Но с годами он привыкал. Сейчас – в двадцатишестилетнем возрасте, он понимал, что родители просто хотели, чтобы сын их был там, где живут лучше. И пока он был с семьёй, понял, что они ему уже не как семья. Просто люди, которых он видел раз в неделю, а в старшей школе и вовсе реже. Для него семья здесь, те самые ребята, которые ему помогли подняться после того, как Дживон ушла из жизни.
Больше он не хочет приезжать в Австралию.
В дверь позвонили и первым пошёл открывать Шим, не понимая, кто мог прийти в столь поздний час, приближающийся к часу ночи. Открыв дверь, смотрит прямо в глаза непрошенному гостю, а когда из комнаты доносится голос Чонвона с вопросом "Кто это?" Джейк хочет закрыть дверь и сказать, что ошиблись квартирой. Но Ян успел подойти и увидеть брюнета, что стоял в подъезде и смотрел на Джеюна пристально.
— Впустишь?— поинтересовался Джей, делая шаг вперёд.
— Ну входи,— недовольный тон Джеюна даже не напряг парня и он вошёл в квартиру, снимая кроссовки.
— Ты весь промок! Давай одежду, иди переоденься, возьми одежду в шкафу,— тут же спохватился Ян, но его остановил грубый голос Шима.
— Чего вдруг пришёл?
Они продолжали смотреть друг на друга, словно вот-вот накинутся друг на друга и разорвут на части. А Чонвон не мог поверить глазам, что даже воды выпил, лишь бы успокоиться и держать себя в руках.
— Узнать, как вы тут.
— Отлично,— выхватил из рук Чонвона одежду и бросил её в сторону,— узнал? Можешь снова лететь куда пожелаешь. Больше тебя никто оплакивать не будет и скучать тоже. Захотел свободы — держи её. Но стоила она тебе друзей.
— Ты второй, кто это говорит.
— И не последний.
— Ещё хотел извиниться, что в тот раз сказал, что твои чувства ко мне никчёмные,— перевёл взгляд на Яна, который еле держался, лишь бы не заплакать,— я сам был никчёмным. Ты заслуживаешь любви и всего самого лучшего. Я скучаю по былым временам, но понимаю, что ничего уже не вернуть, да я и сам в этом виноват. Обещаю, что больше вас не побеспокою,— поклонился и вышел обратно в подъезд.
— Вот, возьми,— протянул ему какой-то пакетик Чон,— береги себя.
Он ушёл, снова. Но на этот раз пообещал себе, что больше ни за что не вернётся сюда. Хоть это и самое его любимое место с самыми прекрасными для него людьми, но причинять им боль он не посмеет.
Пак открывает пакет и видит в нём фотографию в рамочке. Кусает губу до крови и улыбается, смотря на весёлых Хисына, Сонхуна и себя.
Жаль, что он не понимал тогда, какие они дорогие для него люди и лучше друзей он уже не найдёт.