Часть 16
Тайлер
После того как Эмма выгнала меня из своей комнаты, я почувствовал злость и разочарование. Мы уже стали как одно целое, а она этого не понимает. Я поднялся в свою комнату, выпил бутылку виски и выкурил пару косяков. Меня очень раздражало, что эта девушка не осознает, что находится в моём доме и не должна так себя вести.
Услышав шаги, я понял, что Эмма вышла на улицу, и решил проследить за ней. Она спустилась на кухню, сделала себе кофе и отправилась в библиотеку, а я последовал за ней. Эмма гуляла вдоль книжных полок, рассматривая книги, а я тихо сидел в углу и наблюдал за ней.
Затем она подошла к столу и взяла мой записной дневник. Опять начинает рыться в том, что ей не принадлежит!
— Мышка, — произнес я, и она вздрогнула, спрятав книгу за спину, повернулась ко мне.
— Разве тебя не учили, что брать чужие вещи нехорошо? — проговорил я, медленно приближаясь к ней.
— Я не... не знала, что это твоё, — заикаясь, сказала Эмма.
Меня это ужасно взбесило. Моя девочка стоит и нагло врет мне в глаза. Я не хотел этого делать, но придется её проучить.
— Ах, мышка-мышка, зачем же ты мне лжёшь? Нельзя обманывать меня, а за это последует наказание, — сказал я и схватил её за волосы, потащив в комнату, в которой она уже была, и я это знаю. Она думала, что я не узнаю об этом, какая же мышка глупенькая!
Эмма что-то кричала, пыталась вырваться, но ярость поглотила меня с головой, и я ничего не видел вокруг. Затащив её в комнату, я швырнул её внутрь и закрыл дверь на ключ.
— Раздевайся, — приказал я.
— Что? Нет, — произнесла Эмма.
— Я сказал, быстро раздевайся, иначе я сделаю это сам, — прокричал я с такой силой, что эхо разнеслось по комнате.
Она ничего не сделала из того, что я велел, и мой разум отключился полностью. Подлетев к ней, я разорвал её одежду на куски и положил на кушетку. Затем подошел к стене и взял плеть с крючка.
— Я хотел по-хорошему, мышка, но, видимо, ты совсем меня не понимаешь, — и в следующую секунду я нанес удар по её ягодицам, от чего она закричала.
— Эмма, разве можно брать чужие вещи и заходить туда, куда не стоит? — кричал я, срывая собственный голос, а она просто лежала и молчала.
— Что ты молчишь, а? Почему ты, сука, молчишь? — прокричал я: «Считай удары вслух, если будешь считать неправильно, пеняй на себя».
Я начал наносить удары с такой силой, чтобы выбить из неё всю дурь. Очнулся только тогда, когда мои руки были в крови, а Эмма перестала говорить. Боже, что я наделал!
Выполнив задание, я отбросил плеть в сторону, взял мышку на руки и унёс в свою комнату. Она была без сознания, и я не хотел, не хотел этого! Я положил её на кровать и, крича, начал раскачиваться.
Затем, быстро спустившись на кухню за аптечкой, я обработал её раны, укрыл и вышел из комнаты. Мои руки тряслись от страха и крови, и только сейчас я осознал, что натворил. Не в силах сдержать свою ярость, я начал бить кулаками по стеклянному столу на веранде. Я бил с такой силой и отвращением к себе, что остановился только тогда, когда всё было вдребезги.
Я сел на порог и закурил сигарету. Мои мысли начали наполняться осознанием того, что я чудовище, монстр. Докурив сигарету, я поднялся в свою комнату, где лежала моя малышка, и сел на край кровати. Меня немного отпустило то, что она дышала и я её не убил. Посидев так ещё некоторое время, я уснул...