глава 16
Просыпалась Джису с ощущением, что вот-вот умрет от холода. Привыкшая спать под толстым пуховым одеялом, сейчас женщина чувствовала, что ноги закостенели. Если она не простудится после такой ночи — это будет настоящее чудо. Но вряд ли на это стоит рассчитывать. Джису уже ощущала неприятный стягивающий зуд на нёбе, и значит совсем скоро заложит нос, а к вечеру поднимется температура. Женщина всегда быстро заболевала, а вот чтобы поправиться уходила не одна неделя. Как Чонгук мог чувствовать себя комфортно при такой температуре — оставалось загадкой. А ведь мужчина не только в принципе отказался от одеяла в своей кровати, но даже не пытался хоть как-то прикрыться за прошедшую ночь. Во всяком случае, единственное подобие покрывала, которое Джису забрала себе, не пытался отнять или поделить. Ну, или женщина спала слишком крепко. В конце концов, кто знает, что блондин намешал в травяной чай, раз Джису проспала сном младенца целую ночь.
Чонгук лежал рядом, прижимаясь своим телом к спине Джису. И ей очень не хотелось его будить. Так что она максимально незаметно пыталась размять хотя бы пальцы на ногах, чтобы чуть согреться. Но если искать хоть что-то приятное в своем положении, Джису с облегчением отметила, что во всяком случае, спина у нее не мерзла. Чонгук напоминал настоящий немецкий обогреватель.
Когда его ладонь неожиданно легла на талию, Джису вздрогнула.
— Не спишь? — дыхание Чонгука защекотало кожу шеи. Женщина внутренне сжалась, когда блондин одним движением выдернул простыню, из которой Джису сделала себе кокон. В следующее мгновение Чонгук уже прижимался к ее коже, и женщина осознала, что кроме белья на нем больше одежды не было.
Горячая ладонь мужчины заскользила вниз и неспеша обвела бедро Джису, после чего схватила ее за ягодицу. Джису стиснула зубы. На этот раз она не была пьяна, чтобы расслабиться, так что придется просто перетерпеть его близость.
«В конце концов, это просто очередной секс. Через пять-десять минут можно будет попытаться обо всем забыть», — успокаивала себя женщина, стараясь дышать ровно и не начать всхлипывать.
Чонгук что-то бормотал на немецком, продолжая гладить изгибы Джису. Женщина не хотела вслушиваться, но все равно улавливала, как мужчина отпускает в ее адрес комплименты. Но, судя по всему, его слова больше горячили его собственную кровь. Джису чувствовала, как с каждой секундой член мужчины становится все тверже, ведь блондин только и стремился дать прочувствовать ей это.
Еще через несколько минут блондин потянулся в трусики Джису, но разочарованно отстранился.
— Ты совсем не возбуждена, — не обвинение, а констатация факта. — Что не так?
Джису растерялась. Вот чего она никак не ждала, так это разбора ее эмоционального состояния в данный момент. Мужчина еще раз провел рукой по ее спине, после чего вздохнул и сел на кровати. Ловким рывком, он поднял Джису и усадил к себе на бедра, так что девушка оказалась с ним лицом к лицу.
Поймав ее за подбородок, Чонгук мягко заставил Джису посмотреть на себя.
— Ты такая напряженная... — легкими поцелуями мужчина касался ее лица. — Неужели тебе не нравится? Или тебе больше по душе грубые ласки? — на этих словах Чонгук больно укусил Джису за шею. Девушка выгнулась, неприятно отметив, что внизу живота стало горячее.
— Нет, — для пущей убедительности Джису попробовала отстраниться, упершись ладонями в грудь мужчины.
— Тогда что? — Чонгук снова смягчился, теперь уже осторожно ведя языком вверх по тонкой коже.
— Я просто не хочу. Давай закончим это все, — Джису поразилась, насколько уверенным прозвучал ее голос. — Поскорее.
— М-м-м... — блондин улыбался. — Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — заверил блондин. — Нам пока некуда спешить...
И словно желая подкрепить свои слова действиями, Чонгук медленно водил пальцами по спине девушки, но остановил свои откровенные ласки.
— Мне просто обидно, что такая красивая, молодая женщина, отказывает себе в удовольствии из-за каких-то предрассудков. Я хочу, чтобы тебе было хорошо...
Мужчина ловко расстегнул бюстгальтер Джису, который за ночь оставил на ее коже красные следы своего присутствия, и стянул ненужное белье, не давая шанса девушки остаться прикрытой.
— Я так не могу, — Джису в очередной раз попыталась увернуться от новых поцелуев.
— Тебе просто нужно расслабиться.
«Конечно. Просто», — Джису передразнила слова мужчины в своей голове.
Чонгук остановился без всякого предупреждения и крепко обнял. Он продолжал сидеть, теперь прижимая Джису к себе с такой силой, что девушка чувствовала его учащенное сердцебиение. Сначала Джису попыталась вывернуться и, когда очередная попытка провалилась, смирилась со своим положением, позволяя безумцу делать то, что ему нравится. Сколько они так сидели — Джису не знала. Секунды растягивались в вечность, пока она чувствовала, как согревается, а скованность в мышцах отступает. Бездействие блондина успокаивало.
— Тебе незачем меня бояться, — прошептал Чонгук. — Я уже говорил тебе. Пока ты выбираешь меня — я не причиню тебе вреда.
Его спокойный размеренный тон мягко вторгался в сознание Джису. Он угадывал ее страхи, заставляя сердце биться чаще и внушая надежду на что-то лучшее.
— Посмотри на нас, — мужчина чуть отстранился и коснулся лица Джису. — Мы оба сейчас уязвимы. Ты можешь свести меня с ума или причинить боль...
Чонгук заставил девушку приоткрыть рот, его большой палец коснулся ее языка. Мужчина будто предлагал ей испытать свои возможности. Джису слегка сжала зубы. Она не могла оторваться от этого чарующего голоса, который обещал ей власть над самым страшным кошмаром в жизни.
— Вот так, девочка, — Чонгук не сопротивлялся. Джису не причиняла ему боли, хотя удерживала его палец крепко. Но то были мелочи по сравнению с ощущением, как горячий влажный язык скользит по подушечке его пальца. От удовольствия мужчина прикрыл глаза. Свободной рукой он потянулся к трусикам Джису, чтобы ощутить ее возбуждение. — Представь, что ты можешь сделать со мной...
Когда Чонгук коснулся ее клитора, и Джису не сдержала легкого стона.
— Представь, насколько я буду уязвим, когда мой член окажется у тебя во рту... Черт, — Чонгуку захотелось поцеловать Джису. Убрав рук, он накинулся на ее губы, не оставляя времени на размышления. Он целовал глубоко и несдержанно, будто последний раз в жизни, или впервые после долгой разлуки. Беспощадно, оказываясь слишком близко, чтобы ускользнуть. Да Джису и не пыталась. Она не помнила, чтобы хоть кто-то целовал ее с такой страстью. Когда мозг просто отключается от нахлынувших эмоций, когда не хватает воздуха чтобы продолжить, но ты не останавливаешься, потому что не хочешь. Оксана отвечала, не отвлекаясь на то, что губы уже болезненно опухли от такого напора. А то что щетина Чонгука колола и царапала кожу только заставляло острее прочувствовать происходящее.
Мужчина не стал раздевать свою партнершу до конца, лишь отодвинул тонкую полоску трусиков в сторону, чтобы беспрепятственно вторгнуться своим возбужденным членом в девушку. Чонгук застонал, чувствуя, с каким трудом ему удается войти в узкое лоно. Понимать, что Джису оставалась ему верна, было приятно. Ее мужа он сразу отвадил приближаться к девушке, стоило понять, насколько сильно Чона увяз в собственных желаниях. А вот по поводу Ким Дже Ука такой уверенности у Чонгука не было.
Во всяком случае, до этого момента.
Мужчина направлял Джису на себе, с одной стороны позволяя ей быть сверху, а с другой — оставаясь контролировать каждое ее движение.
Джису положила ладони на плечи Чонгука, ища опору. Ногтями девушка с силой впивалась в его кожу, будто желая убедиться, что действительно может сделать больно этому человеку. И Чонгук не был против. Эта женщина может делать с ним, что хочет. Он откинулся на кровать, оставляя Джису полный контроль.
Разгоряченная своим положением, девушка продолжала двигаться жадными рывками, почти полностью освобождая член Чонгука, и возвращаясь вновь — позволяя твердому стержню наполнить ее до отказа.
Собственная власть опьяняла. Чонгук смотрел на девушку с восхищением, и это возбуждало еще сильнее. Черт возьми, она действительно молодая, красивая женщина, которая имеет право получать удовольствие. И сейчас она не хочет думать ни о чем другом.
Чонгук больше не держал ее, позволял Джису самой выбирать темп. А Джису никогда не чувствовала себя столь раскованной. Ей не нужно было беспокоиться о чужом удовольствии, можно было заботиться только о себе.
Девушка провела ногтями по груди Чонгука, оставляя красные полосы своими ногтями. От утренней прохлады в комнате не осталось и следа. Сейчас Джису казалось, что они оба находятся в душных тропиках, настолько жарко ей было. Воздуха не хватало, она чувствовала, что голова кружится.
— Давай, — подтолкнул ее Чонгук, улавливая, что Джису близка к оргазму. Он начал поднимать бедра, двигаясь ей навстречу, вырывая каждым толчком новый стон.
Женщина выгнулась назад, не веря в то, что разрядка наступила так быстро. Это никакой не электрический разряд, проходящий через все тело. Она чувствовала, как накалилась до предала и ее окунули в сладостную вожделенную прохладу. Ее тело и разум растворялось в неге, бесконечное напряжение отступало, уступая место сладкому безумию.
Чонгук перекинул Джису на кровать, оказываясь сверху.
— Черт, я чуть сам не кончил, — мужчина тяжело переводил дыхание. На его коже проступила испарина.
— Что? — слабо переспросила Джису. Ее сознание до сих пор плавало на волнах экстаза, и она не была уверена, что правильно понимает блондина. Да и вообще еще не соображала, на каком из языков он к ней обращается. Во время секса Чон постоянно перескакивал с корейского на немецкий.
— Погоди, дай мне минуту, — все еще часто дыша, произнес Чонгук. Уютно устроившись между ног Джису, он лениво ласкал ее грудь, мягко сжимая один сосок губами, а второй — пальцами. — И мы продолжим.
Чонгук всегда любил секс. Впрочем, это черта любого мужчины. Разве что сам процесс увлекал не меньше, чем собственно, конечный результат. Самоконтроль у мужчины был на высоте. Только с Джису любая выдержка летела ко всем чертям. Не удавалось отвлечься, превратить процесс в более механический. Все было слишком эмоционально. Каждое ее движение, каждое действие вызывало отклик в мужчине: как девушка закусывает нижнюю губу, чтобы не начать стонать его имя, как выгибается навстречу, как фантастически пахнут их тела вместе. Чонгуку не хотелось останавливаться, но не было сил сдерживать себя. За собственным оргазмом вновь пришло возбуждение.
Он никогда не испытывал потребности целоваться. Допускал это, в качестве короткой прелюдии. Но от Джису оторваться не мог и не желал. Хотелось быть еще глубже, еще ближе. Впитать ее в себя, чувствовать ее вкус постоянно. Недостаточно просто находиться между ее ног и вколачивать свой член в ее горячую плоть. Недостаточно того, что Джису, позабыв о своих страхах и стеснении, скрестила лодыжки за его спиной, притягивая к себе и не отпуская. А вот то, как она неуверенно отвечала на поцелуй... Чонгук чуть снова не кончил, стоило Джису протолкнуть свой язычок в его рот.
Он не врал. Девушка захватила все его внимание, весь его мир. Она контролирует его мысли и определяет его поступки.
Минут через сорок, когда голос Джису охрип от стонов, а Чонгук окончательно выбился из сил, мужчина перекатился на спину. Передышка нужна была не телу, а его мозгу. Слишком остро все то, что происходило. Чонгук притянул к себе девушку, чтобы она лежала на его груди и все еще оставалась поблизости, а сам смотрел в потолок. Приходилось бороться с неудержимым желанием организовать для Джису свой личный «подвал» — запереть где-нибудь и больше не отпускать. Что это будет — привязать к кровати, оставить в этой квартире или выбрать какое-то особое место, Чонгуку было плевать. Мысль казалась слишком соблазнительной. Оставить девушку только для себя, больше ни дня не делить ее ни с кем.
Но приходилось себя осаждать.
«Это не нормально», — еще раз напомнил себе мужчина. Да и невозможно. Есть еще эта девчонка, Саран, которая нуждается в матери, как и мать будет нуждаться в своем ребенке. Есть работа, переезды, текущие проблемы. Тем более что у Чонгука была совсем другая цель — Джису должна сама хотеть быть рядом с ним.
Кинув взгляд на девушку, Чон еще раз повторил про себя, стоило опять представить, что не позволит Джису больше покинуть этой квартиры:
«Это не нормально».
Джису тоже нужно было перевести дыхание после такого изнуряющего захода. Чонгук расположился ближе к краю кровати, закинул одну руку за голову, а второй задумчиво поглаживал девушку по спине, будто домашнюю кошку.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала Джису. Если закрыть глаза и забыть, с кем она лежит, нужно было признаться самой себе, что это чертовски приятно. То, как мужчина прижимает к себе и медленно водит по ее коже рукой, не давая своему теплу исчезнуть. Решив, что ее вопрос можно трактовать по-разному, она уточнила: — Обнимаешь, я имею в виду.
«В конце концов, не спрашивать же его, зачем он так упорно доводит меня до оргазмов?» — стоило подумать об этом, как Джису почувствовала, что краснеет.
— А какой ответ ты хочешь услышать? — голос Чонгука оставался немного хриплым после секса. Он отвечал медленно и лениво, будто продолжал витать где-то в собственных мыслях. — Честный? Или что-то мило-романтическое, чтобы я начал казаться тебе лучше?
— Честный, — не раздумывая отозвалась Джису.
— Мне импонирует твоя рациональность, — уголки губ блондина едва заметно поползли вверх. Тон сменился на более официальный, отстраненный. — Есть теория, что двадцати секунд объятий хватает, чтобы в организме женщины начал вырабатываться окситоцин. Он помогает расслабиться и проявлять расположение к человеку, доверять его словам.
— И ты думаешь, что это действительно работает?
— Я думаю, что ты слишком устала от того, что тебе постоянно приходится сталкиваться с обманом. И ты будешь просто рада перестать гадать и искать скрытый смысл в каждом слове или действии.
«И то правда», — подумала про себя женщина, но отвечать ничего не стала. Внутри было действительно в какой-то степени приятно, что Чонгук не пытался врать и придумывать что-то. В любом случае, если бы мужчина кинулся признаваться в любви — Джису бы почувствовала от этого только отвращение, потому что не поверила бы. А так, хоть его слова не из приятных, зато сказано честно.
Чонгук дотянулся до наручных часов, которые оставил на тумбочке перед сном, и проверил время.
— У нас есть двадцать минут до завтрака, — сообщил он. — Так что пошли в душ.
— В смысле? Вместе?
Чонгук поднялся с кровати и достал из шкафа полотенце, чтобы кинуть его Джису.
— Вместе. Можешь попробовать меня убедить, что тебе не нравятся совместные водные процедуры. Я помню, что это не так... — Мужчина обернул свое полотенце вокруг бедер. Нагота хороша только в душе и иногда в постели, но никак не для походов по квартире. Бросив на Джису еще один взгляд, блондин подумал, что стоит подарить девушке красивое белье. Которое понравится ему, и будет удобно для сна. — Пойдем, у нас не так много времени. А за завтраком расскажешь, зачем ты все-таки приехала.
***
Предложение заставило Джису напрячься всем телом. На мастера лжи она явно не тянула, особенно сейчас. А сказать Чонгуку правду — сродни самоубийству.
«Пришла уговорить тебя поехать ко мне, чтобы Дже Ук мог получить хоть какой-нибудь компромат. И упрятал твою задницу за решетку», — в голове слова пролетели со скоростью звука, а на их место сразу пришла ужасная картина — как Джису опять попробуют скинуть в окно. Хотя, что пробовать-то? Просто выкинет и все. После чего переменчивый в настроении немец пойдет искать себе новую игрушку.
«Ревнуешь», — сделал неутешительный вывод внутренний голос, когда сердце в груди сжалось до тянущей боли. Одно гребанное утро, пара нежных фраз, и Джису как полная дура уже чувствует, что эта кровать — ее место.
«Просто прекрасно», — выдохнула девушка, поднимаясь на ноги. Она поспешно натянула на себя трусики, которые едва нашла на кровати, после чего потянулась за лифчиком.
Ее место.
Джису передернуло. Ей нужно как можно скорее выпутаться из этой истории и всерьез заняться своим психическим здоровьем. Это ненормально спать со своим насильником. И ненормально получать от этого удовольствие. Да и чувствовать себя помолодевшей лет на десять, словно и нет больше груза проблем на плечах — тоже неправильно. Хоть и чертовски приятно, если отбросить все остальные домыслы.
— Джису! — гаркнул Чонгук из ванной комнаты, напоминая о том, что девушке стоит поторопиться.
Будто такой крик может хоть кого-то заставить шевелиться быстрее. Во всяком случае с Джису Чон добился лишь того, что девушка застыла на месте, как вкопанная. И вроде разумом она понимала, что нужно двигаться, пока ее не поволокли силой, а от тело все равно отказывалось слушаться.
И будто собственных размышлений ей было недостаточно, в сумочке заиграл телефон. Мелодию Джису, конечно же, узнала. Замотавшись, она совершенно забыла сменить рингтон на Юнхо. Все-таки этот человек вряд ли мог до сих пор называться «любимым» и «единственным», как пелось в незатейливой песенке на звонке.
Да и странно хотя бы то, что он вообще звонит.
— Да, алло?
— Мама, мама! — от радостного детского визга у Джису заложило ухо, так что пришлось отдернуть на секунду трубку в сторону. — Мама! Папа приехал! Мы поедем кататься!
— Что? Саран, погоди... Я не понимаю...
— Мы поедем кататься, мы поедем кататься!
— Солнышко, дай папу, — Джису отошла к плотно зашторенному окну, надеясь, что там сигнал будет ловить лучше. Хотя, судя по всему, помехи, которые она слышала, были от того, что дочь находилась где-то на улице.
— Привет, зая, — от некогда родного голоса Джису замутило. — Ты где?
Муж звучал весело, только присутствовали какие-то чужие интонации, недобрые, от которых на душе становилось неспокойно.
— Юнхо?
— О, так мы еще помним, как меня зовут? — саркастически уточнил мужчина.
— Где вы сейчас?
— Я забрал Саран у родителей, и мы едем домой. Там я, кстати, уже был, и тебя не нашел. Так что мне чертовски интересно знать, где шляется моя жена, пока я вынужден ...
— Не при Саран! — оборвала его Джису. Она никогда не любила ссориться при дочери, и посвящать маленького ребенка во все пикантности недавних злоключений отца ей тоже не хотелось.
— Плевать. Приезжай домой. Нам есть, что обсудить.
— Хорошо, — Джису заставила себя собраться. Недовольная происходящим, девушка поджимала губы и нервно одергивала штору. — Заканчивайте гулять, оставь Саран у родителей, и тогда мы встретимся, чтобы поговорить.
— Нет, зайка. Мы с Саран едем домой. Ты приезжаешь туда. И только тогда мы с тобой будем о чем-то говорить. И поторопись. Я обещал Саран, что мы сходим в парк.
— Юн... Черт возьми.
Джису не договорила. Юнхо не оставил шанса, сбросив вызов. Тон разговора женщине категорически не понравился. И почему вообще Юнхо на свободе?
Когда в комнату вернулся Чонгук, уже успевший принять душ и заметно помрачневший, Джису уже набирала Дже Ука.
— Я же сказал, чтобы ты пришла, — раздраженно процедил блондин. Но девушке было не до него. Она подняла указательный палец, чтобы показать ему — не мешай.
— Дже Ук? — Джису сама не знала, какая муха ее укусила. Сохранять спокойный голос было выше ее сил, так что разговор предстоял на повышенных тонах. — Какого черта происходит?!
— Джису? С вами все в порядке?!
— Я спрашиваю, почему мою дочь отпустили...
— Джису, все в порядке. За ними следят. Нам пришлось отпустить Юнхо, приказ сверху...
— Мы так не договаривались. Нельзя впутывать Саран!
Чонгук напряженно смотрел за метанием взбесившейся тигрицы по комнате. Снова сильная, яркая, решительная. Такой женщиной можно восхищаться вечно. Она кричала, запускала тонкие пальцы в свою растрепанную гриву и устала потирала переносицу, когда чувствовала, что эмоции готовы были хлынуть через край. Разговор закончился полетом телефона на кровать.