4 часть
Кира вскрикнула и резко развернулась. У подножия старого Колеса Обозрения стоял человек. Это был тот самый Незнакомец. На нем была темная куртка с поднятым воротником, но его лицо... Теперь, в реальности, оно не было скрыто полумраком. Он был пугающе красив той красотой, которая кажется неестественной для обычного человека.
Мусим. 20-летний студент-архитектор, чьё лицо она видела в своём зеркале утром. Взгляд был холодным и пронзительным, но в глубине зрачков плескалась та же неприкаянность, что и у неё самой.
Они не знакомились, но просто у Киры в подсознание всплыло его имя, просто так, буд-то сам разум готовился к их встрече, и вся информация, пришла в голову сама, вспоминая урывки снов.
— Ты... — выдохнула Кира, невольно сжимая блокнот. — Ты настоящий?
Мусим сделал шаг вперёд. Его движения были расчетливыми, прагматичными, но Кира видела, как он лихорадочно осматривает её лицо, будто сверяет с каким-то внутренним чертежом.
— Я задаю себе тот же вопрос, — ответил он. Его голос в реальности был глубже, лишён эха, но интонации были те же. — Я ищу это место три года. Я архитектор, Кира. Я верю в чертежи, в прочность бетона, в логику. Но я не сплю уже неделю, потому что каждую ночь я вижу тебя в этом парке.
Он подошёл ближе, и Киру обдало знакомым запахом озона и старой бумаги. Мусим кивнул на блокнот в её руках.
— Ты рисуешь то, что я пытаюсь вспомнить. Моё прошлое — это чёрная дыра, фрагменты которой я нахожу только в твоих эскизах.
Кира медленно открыла скетчбук на странице, которую рисовала утром. Глаз Мусима смотрел на него с бумаги.
— Откуда ты знаешь, как я выгляжу в те моменты, когда я закрываю глаза? — тихо спросил он, и его рука непроизвольно потянулась к её запястью.
В момент, когда его пальцы коснулись её ожога, реальность вокруг них внезапно «дрогнула». Скрежет ржавого металла превратился в тот самый звук рвущейся плёнки. На мгновение серые сумерки парка вспыхнули золотом, как в её идеальном сне.
Мусим резко отдёрнул руку, его лицо исказилось от вспышки дежавю.
— Ты видела меня в зеркале сегодня утром, — не спросил, а утвердительно сказал он. — Потому что я видел тебя. Ты тянулась к раковине, а я... я стоял за твоей спиной в своём сне.
Между ними возникла тяга, настолько сильная, что воздух казался наэлектризованным. Прагматичный, замкнутый Мусим, переживший трагедию, которую не мог вспомнить, теперь смотрел на 18-летнюю художницу как на единственный ключ к своей жизни.
— Этот парк — центр всего, — Мусим обернулся к сломанному Колесу Обозрения. — Мы здесь не случайно. Ты рисуешь путь, а я должен построить его заново.
Он достал из кармана старый, тяжёлый ключ с эмблемой циферблата.
— Я нашёл его в вещах отца-архитектора перед тем, как прийти сюда. Мы должны найти дверь, которую этот ключ открывает, Кира. Пока сон окончательно не поглотил нас обоих...