Берегись! или 7 дней разницы с Хёнджином [ЗАВЕРШЕН]

Уже в первых числах февраля весь город словно всполошился. И чем ближе был день Х, тем явнее это проявлялось. Казалось, даже свежий зимний воздух был пропитан флюидами сладострастия. На голые деревья с кривыми ветками накинули светодиодные лампы преимущественно красно-розовых оттенков, а новогодние украшения сменились тематическими вывесками и стендами. И если старшее поколение не замечало никаких изменений, то для поколения Z это были самые волнительные дни. Почти такие же, как экзаменационные, только приятнее. От моего цепкого взгляда не могли укрыться перемены, произошедшие в окружающих. Казалось, во всех вокруг вдули гелий и они готовы петь писклявыми голосами серенады под окнами ночи напролёт. Но самое неожиданное — всем нравилась эта идея.

Даже в унылых стенах юридического университета, где на всех давят тяжёлые термины и курсовые проекты, чувствовались искорки веселья. Особенно вдохновлёнными были первокурсницы. Хоть весна ещё не подавала никаких признаков, приближение четырнадцатого февраля значительно повлияло на длину их юбок. А под ними даже рейтуз не было...

Шагая по морозной улице к университету, я успокоила себя тем, что моё добро в полном тепле и мягкой овечьей шерсти. Зато не продувает. И даже если поднимется внезапный ветер, максимум, что светит извращенцам — розовые рейтузы и мой кулак в глаз. Вздохнув, поправила тяжёлую сумку с ноутбуком и книгами на плече и поглядела вперёд. Хоть на людной улице уже маячил мой университет, до него было топать и топать. А я не биатлонист, чтобы каждый день преодолевать дистанции с препятствиями. Хотя кое-что я всё же умела делать, как они — точно так же стрелять на поражение. Глазами.

Время уходило быстро. До начала пар оставалось всего ничего, но меня даже на территории учебного заведения не было. Переведя дыхание, пожалела, что неделю назад остановилась в неположенном месте и мою малышку эвакуировали на штрафстоянку. Денег, чтобы уплатить штраф, у нищего студента пока не было, и приходилось справляться на своих двоих. А когда у тебя уже есть машина, на «своих двоих» равнозначно «улиткой по асфальту». И не факт, что тебя не задавят.

Суетливая толпа стремительно расходилась в разные стороны — кто был в своих мыслях, кто говорил по телефону, кто в приподнятом настроении обсуждал с подружкой предстоящий праздник. Удовлетворённо хмыкнула, радуясь, что в университете меня тоже уже ждёт подружка, с которой можно обсудить всё это действо. С кем, как не с Хан Джисоном, ещё разговаривать на такие темы?!

Удивительным образом я оказалась в широкой аудитории за пару минут до начала занятия. Преподавателя ещё не было, поэтому в кабинете стоял гул. Отрывки фраз сразу заполнили уши, будто листья в осеннюю бурю. Девушки возбуждённо обсуждали кто кому собирается принести шоколад, а парни так же интенсивно делали ставки, кто сколько сладостей и признаний получит. Во всей этой суматохе найти Джисона было делом двух секунд. Друг, по обыкновению, занял нам дальние места и теперь самозабвенно поглощал сырный «Tuc» один за другим. Заметив меня, Хан поднял руку с печенькой, и я быстренько пересекла расстояние между нами.

— Наконец-то ты пришла! — обрадовался Джисон. На его лице заискрилась яркая улыбка. — У меня чёлка на глаза упала, но у меня руки в крошках. Поправь, а? — попросил он, глядя на меня своими большими искристыми, как начищенные блюдца, глазами и демонстрируя пальцы в специях.

— А если бы я не пришла, ты бы так и сидел с волосами в глазах? — уточнила я, убирая смолистые волосы друга с лица.

— Но ты же пришла, какая теперь разница? — фыркнул тот и протянул мне пачку. — Хочешь?

Я отрицательно мотнула головой и опустилась на место рядом с Ханом. Оглядев присутствующих скептическим взглядом, многозначительно посмотрела на своего единомышленника. Джисон, который ни о чём не подозревал и с аппетитом поедал снэки, испуганно дёрнулся, поймав мой взгляд. Удовлетворённо поджатые губы испустили озадаченный хрип. Как и ожидалось, он ничего не понял.

— Что? — с набитым ртом еле выдавил черноволосый, вскидывая брови. Крошки посыпались на его аккуратно отутюженную голубую рубашку, но парень сразу смахнул их с себя.

— Они опять за своё! — закатила я глаза, кивая в сторону воодушевлённых сокурсников.

— А ты опять недовольна, — хмыкнул друг, дожевав. Он достал газировку из рюкзака и с характерным звуком открыл баночку. — Не хочешь пить? — сладкий запах черники ударил в нос, и шипение напитка перекрыло даже шум, производимый присутствующими.

Опять покачала головой, наблюдая за тем, как смешно Джисон поменялся в лице. Он с явным непониманием, как можно отказываться от такой сладости, сделал смачный глоток. Из всех, кого я когда-либо знала, только у него была такая необъятная любовь к еде и ко мне. Хотя меня он, конечно же, любил чуточку меньше. Если у всех людей в комнате стояло фото с семьёй или со второй половинкой, то у Хана это была фотография из Китая с огромной тарелкой морепродуктов. И выглядел он при этом счастливее многих, кто поставил в рамку поцелуй со своей девушкой.

Про себя я недовольно отметила, что у моей кровати на тумбе стояла только детская фотография. А ведь это могло бы быть фото с парнем. Но раз нет парня, то и фото, соответственно, тоже. И опять в голову полезли мысли о предыдущем дне всех влюблённых, от которых меня передёрнуло. Чтобы отвлечься, достала из сумки пудреницу и принялась поправлять макияж. В зеркале блеснули медово-карие глаза с тонкими стрелками. Я с гордостью подумала о том, что наконец-то научилась их рисовать и теперь они выглядят более-менее симметрично, а не как обычно. Подправив тёмные прядки, которые услужливо растрепал ветер, пока шла в университет, убрала пудреницу обратно. Только я подняла голову от сумки, как друг пихнул меня локтем в бок.

— Ауч! — бросила возмущённый взгляд на него.

— Он, что, сегодня будет с нами парах? — громко зашептал Джисон.

От неожиданности воздух словно выбили из лёгких. Я сглотнула, прекрасно понимая, о ком он говорит. Неопределённое «Он» всегда относилось к одному человеку. В нашем дуэте существовало имя, которое нельзя называть. И в моей жизни существовал Тот-Кого-Нельзя-Называть. Как будто, если сказать его имя вслух, то вся магия разлетится на осколки от столкновения с реальностью. А имя у него было сладкое, с лёгкой кислинкой, как вишенка на торте.

Хван Хёнджин.

И от одной мысли о нём становилось вкусно, как от самого лакомого кусочка.

Я подняла взволнованный взгляд на вошедшего студента и непроизвольно поправила ворот белоснежной рубашки. На него обратили внимание все присутствующие. А всё потому что он редко приходил на перекрёстные пары. Растрёпанный Хёнджин, чертыхаясь, влетел в кабинет, едва успев до прихода преподавателя. Из полусобранного пучка светлых волос выбивались отдельные прядки, которые делали его ещё притягательнее. Он что-то бормотал себе под нос, отряхивая джинсовую куртку, из-под которой выглядывал слой тёмной рубашки и белой футболки. Двойные цепочки на нём звенели, пока он добрался до свободного места, и отзывались эхом у меня в ушах. Об учёбе можно было забыть.

— Да не пялься ты так, — шикнул Джисон и, забывшись, дёрнул меня за руку.

И он, и я в ужасе посмотрели на рукав. На белой ткани остались небольшие жирные пятна, будто глаза филина, глядящие из дупла. Только если птица в лесу смотрелась вполне уместно и гармонично, то про разводы было трудно это сказать.

— Упс, — пискнул друг, уже собираясь той же ладонью исправлять ситуацию, как встретил мой предупреждающий взгляд. Он мигом одёрнул руку и затряс ею, словно при ожоге.

Вздохнув, вытащила из сумки влажные салфетки и попыталась избавиться от загрязнения, но получалось плохо. Тем временем в кабинет зашёл лектор — мужчина лет сорока с портфелем в руках. Пиджак сидел на нём с иголочки. Так же смотрелись идеально зализанные назад тёмные волосы и аккуратно торчащие из кармана пиджака две ручки. Мне даже в голову пришла мысль, что лектор страдает обсессивно-компульсивным расстройством. Эту идею подкрепило незаметное движение, когда мужчина положил на большой учительский стол свой портфель и сразу же поправил его, чтобы он лежал ровно. Студенты мгновенно расселись по местам и ждали, когда преподаватель начнёт вести занятие.

Несмотря на видимую серьёзность учащихся, в воздухе всё ещё оставалась дымка недавних энергичных обсуждений. Девушки никак не могли перестать перешёптываться, а парни обменивались многозначительными взглядами. Даже в их повседневной одежде мелькали нотки праздника. У одной из сокурсниц на шее был завязан широкий цветастый бант, у другой на голове красовался жемчужный ободок, а третья накрасилась так, будто Пикассо учился рисовать на её лице. Их мучительные (для глаз) прихорашивания имели одну-единственную цель: привлечь внимание мужской аудитории. И та слепо попадалась на крючок, игриво подмигивая будущим «жертвам» и не понимая, что сами находятся под прицелом. Только Хёнджину и Джисону было не до них. И если последний допивал свою газировку, то Хван нервно проверял телефон.

Пока лектор протирал доску, я наклонилась к убийце своей идеальной рубашки:

— Сегодня, что, у Феликса бой? — и бровью указала на беспокойного Хёнджина.

Друг на секунду задумался, вспоминая где-то услышанную информацию. По нему прямо чувствовалось, как активно крутятся шестерёнки в голове, и глаза уткнулись в выбеленный угол аудитории. Он даже перестал вертеть в руках баночку, а потом активно закивал:

— У него соревнование с японским тхэквондистом!

Я понятливо кивнула. Только в такие дни Хван бывал настолько хмурым. Он сводил брови и сосредоточенно читал обновления в спортивной колонке, закусив костяшку указательного пальца. И мне необязательно было даже видеть его лицо, чтобы это представить. Он делал это слишком часто в первый год нашего знакомства. Однако стоило прийти новостям от его лучшего друга, как Хёнджин снова превращался в солнечного зайчика. В остальное время он не привлекал к себе лишнего внимания, часто пропуская занятия. Большую часть времени он подрабатывал в отеле отца на ресепшене. О присутствии Хёнджина в университете свидетельствовал его заразительный смех, который разносился по всему кафетерию, когда он был с Феликсом. Однако сейчас последнего даже не было на парах.

Стоило лекции начаться, как шёпот в аудитории стих, и осталось лишь тиканье часов. Зимнее солнце проникало через тонкие занавески и лениво нагревало спины обычно сонных студентов. Однако в эти исключительные дни общая радость передавалась даже мухам, которые с двойной силой бились о стекло. Я бы даже подумала, что они расшибутся насмерть, если не перестанут, но сразу вспоминала себя, когда пыталась прыгнуть на батуте так сильно, чтобы почувствовать землю под ногами. Каким чудом я не свернула себе тогда шею, знал только Джисон.

Потому что приземлилась я прямо на него.

И первая фраза, которую он сказал мне в тот день, стала рождением нашей дружбы. Хан ошарашено глядел на меня и выдал: «Когда мама говорила, что красивые девушки не падают с небес, тем более на вечно жующих парней, я загадал, чтобы это однажды случилось. Кажется, мне стоило попросить тефтельку размером с тебя». И я рассмеялась, потому что хорошо понимала его. Я бы тоже не хотела, чтобы на меня приземлился кто-то вроде меня, потому что это ознаменовало бы конец спокойной жизни.

С Ханом случилось именно это — он ушибся и растянул мышцу, а я получила шишку, как напоминание о своих косяках. Только стоило шишке рассосаться, как растаяли и все мои сожаления о содеянном. В следующий раз мы с другом прыгали на батутах уже вместе.

Такая умиротворённая атмосфера снова погружала меня в воспоминания. Под монотонную лекцию, звучащую как метроном, я всё глубже и глубже уходила в себя. Сперва в голове возникли приятные моменты и самый первый День святого Валентина в новом учебном заведении. Тогда, в прохладном зимнем воздухе, даже вокруг меня летали бабочки влюблённости. Как и полагалось в такие особые праздники, я надевала красивое нижнее бельё и лёгкие платья не по сезону, чтобы выделиться в потоке остальных. Если нужно было сделать что-то экстраординарное — я первая бралась за реализацию. Не только чтобы проверить свои возможности, но и лишний раз найти повод повеселиться. И, стоит заметить, что это приносило свои плоды — в тот же год мне прислали около двадцати валентинок с самыми милыми и жаркими пожеланиями. Но ни один из тайных поклонников больше ни разу не объявлялся. Тогда же меня прозвали чёрной кошкой, и такое звание мне льстило. Была невероятно довольна собой и произведённым фурором.

Помня успех прошлого года, на втором курсе я снова блеснула: нарядилась больше обычного и потратила кучу времени на создание яркого образа. Во мне уверенности в том, что поражу всех наповал, было больше, чем сейчас молекул лака для волос на голове нашего лектора. Но все надежды разбились, подобно мечтам преподавателя выглядеть как с обложки Vogue. К концу дня я так и не получила ни одной открытки. Наклейка от банана, которую Джисон прилепил мне тогда на лоб, не считается.

Разочарование свалилось на мои плечи, словно неожиданная контрольная в начале семестра. И, как неготовый к такому удару ученик, я сидела с такой же пустой головой и кисловатым привкусом неоправданных ожиданий на языке. Больше этот праздник меня не интересовал и стал запретной темой в любых обсуждениях, как мясо при вегетарианцах. И это был самый ужасающий посттравматический стресс, который мне только приходилось переживать. Ведь только праздничный марафет занимал около трёх часов в салоне и половину моей стипендии!

Из задумчивости меня вывело суетливое шуршание со стороны друга. Удивлённо взглянув на Хана, обнаружила его пытающимся вскрыть новую пачку печенья. Он так напряжённо тужился, что упаковка тряслась в его руках. На её характерный звук обратили внимание и сидящие поблизости студенты. Они усиленно вглядывались и пытались понять, что происходит на задних рядах. В их прищурах я читала явную надежду на том, что там кого-то душат пакетом и не придётся досиживать скучное занятие. Джисон тем временем раздражённо сомкнул губы, понимая, что проигрывает бой. Сдавшись, он импульсивно откинулся на спинку стула и, заметив моё внимание, заговорщически наклонился.

— Открой, а, — тихо попросил парень, протягивая мне свою радость в пакетике.

— Опять «Tuc»? — шепнула ему, забирая уже лоснящийся от жира снэк.

— Он другой, с паприкой! — оскорбился заядлый едок.

Хмыкнула, осознавая, как же это в его стиле. Он относился к еде так же, как я к своим вкладкам для книг. И если родители упрекали меня в излишней трате денег на канцелярские предметы, я с таким же пылом пускалась объяснять, почему новые покупки были необходимы. А родители каждый раз сдавались, как и я перед Джисоном.

Друг тем временем внимательно наблюдал за простыми махинациями, которые я проделывала с его печеньем. В первую очередь, протёрла влажной салфеткой пакетик, а потом, дождавшись, пока преподаватель достаточно увлечётся повествованием, резко вскрыла упаковку. На хлопок обернулись все. Мистер-лак-для-волос смерил меня укоризненным взглядом, и я смущённо извинилась, согнувшись в коротком поклоне за партой. Черноволосый, не теряя ни секунды, перехватил под партой заветную еду и вытащил первую же печеньку.

— Упс... сломалась, — огорчённо выдохнул Джисон, надув губки и глядя на кусок, упавший на серый ламинат под ногами.

«Действительно, сломалась», — пронеслось в мыслях, когда среди обернувшихся я поймала острый взгляд Хёнджина. Внутри всё замерло, будто лёд на самой вершине Эвереста, и скрутилось в тугой узелок. Казалось, из рейтуз выбежали тысячи мурашей и побежали по спине прямо к затылку, заставив забыть обо всём. «Раз... два... три... Дыши, нужно дышать», — приходилось отдавать себе приказы, чтобы просто не задохнуться от эмоций. И даже никакой пакет не пригодился бы — достаточно одного прямого взгляда от Хвана. Он пару секунд, не мигая, смотрел на меня, и в его тёмно-карих глазах заискрилось едва заметное любопытство. Но в то же мгновение парень отвлёкся на телефон и вернулся в исходное положение, будто ничего и не было. И тогда я почувствовала, как узел во мне чуточку ослабился. Только вот хотела ли я этого?..

— Он, что, только посмотрел на тебя? — поинтересовался Джисон, догрызая «Tuc» прямо над моим левым ухом.

— Ты тоже заметил? — я едва шевелила губами.

Медленно моргнула. И ещё раз. И ещё. Потом резко обернулась к другу и вцепилась в его локоть своим коротким маникюром. Во мне словно две морские волны сошлись, когда всё улеглось в голове. Нервно облизнувшись, требовательно заглянула в глаза Хана:

— Как я выгляжу?

— Так, будто сейчас отберёшь моё печенье, — испуганно ответил тот и на всякий случай отвёл руку с упаковкой.

Я устало закатила глаза и отвернулась, попутно вспоминая, как именно подружилась с Джисоном. Это определённо была моя ошибка, а ему просто не повезло.

Когда студентам стало невыносимо скучно, в аудитории снова пошли шепотки. Присутствующие пытались незаметно передать друг другу записки и одними губами изложить всё, что не успели обсудить на перемене. Преподавателю это, в конце концов, надоело. Гулкая лекция о конституционном праве прервалась, и он обернулся на нас, глядя поверх чисто протёртых очков:

— Вы же помните, что вместо следующей пары у вас встреча с психологом?

— Да-а, — хором протянули мы.

— У нас пропадает одно занятие, вам предстоит изучить большой объём материала самостоятельно, — начал лектор. — Поэтому будьте внимательны и записывайте всё, что я сказал. Задних рядов это касается особенно, — он сверкнул глазами в нашу сторону, надеясь на реакцию. И если я намеренно опустила голову, чтобы хоть чуточку выглядеть виноватой, то Джисон был слишком занят крошками. И речь шла совсем не о девушках.

— Ну наконец-то! — громкий возглас переключил внимание аудитории на себя.

Я вздрогнула, когда услышала немного шепелявый с лёгкой хрипотцой голос Хёнджина. Даже эта случайно вырвавшаяся фраза посреди нудной лекции подействовала как живительная влага посреди пустыни. Вздёрнув голову, устремила взгляд на него. Он рефлекторно прикрыл рот ладонью, что браслеты зазвенели на его руке. Другой он держал открытую вкладку с результатами боя. Хван осмотрелся вокруг, пересекаясь коротким взглядом со мной, и сразу же отвёл глаза на профессора. Только вот даже этих миллисекунд мне было достаточно, чтобы заметить, как озарилось его лицо за последний час.

— Вы хотите что-то сказать? — недовольно спросил мужчина, складывая руки на груди. Его пиджак сложился гармошкой в рукавах, и общий вид вызывал подозрения, что оттуда сейчас вылетит голубь для полной театральности. Но пока курлыкал только лектор.

— Да, мне нужно выйти, — мгновенно ответил Хёнджин, поспешно хватая рюкзак с пола. Не дожидаясь разрешения, он пулей вылетел из кабинета.

Или нет. Не пулей. Он вылетел голубем. Потому что его появление стало для меня самым неожиданным фокусом. Хотя профессор со мной не согласился бы. Настоящим фокусом он назвал бы профессиональное исчезновение Хвана, которому позавидовал бы сам Гудини. Объект моего воздыхания так стремительно скрылся из поля зрения, что зияющая дыра на месте, где он только что сидел, нагоняло странное ощущение пустоты. Я огорчённо вздохнула и потянулась к печенью Джисона. От неожиданности тот даже резко одёрнул руку с едой. Секундный порыв сразу сменился виноватым выражением лица, и Хан протянул мне сразу два печенья.

— Я забылся, — попытался он оправдаться, кашлянув.

— О том, что ты сам предлагал мне его? — уточнила, разглядывая красный от специй снэк.

— О том, что ты моя подруга, — хихикнула эта ходячая хлеборезка, что я уже была готова отпустить смачный подзатыльник. Остановила мысль о том, что жизнь уже наказала Джисона, сведя со мной.

По крайней мере, теперь у меня в руках хотя бы было печенье. А если чувствуешь пустоту, то лучший способ её заткнуть — съесть что-нибудь.

Интересно, а Джисон ел так много по той же причине?..

Когда пара наконец-то закончилась, по кабинету пронеслись облегчённые вздохи. Казалось, профессор был даже немного огорчён тем, что его время вышло, поэтому свои вещи он собирал крайне медленно. Я же была довольна тем, что даже не утруждала себя выгребанием своего добра из сумки и обратно. А всё дело в том, что это напоминало целый языческий обряд, будто я намеревалась вызывать духов не пишущих ручек или молиться на книги с двойными обложками.

Сокурсники тем временем активно закидывали своё добро в рюкзаки, зевая и попутно перебрасываясь фразами. Они поправляли свои наряды, девушки же открыли передвижные салоны красоты: достали расчёски, бигуди и косметику, прихорашиваясь перед встречей с психологом. Хоть ещё было довольно холодно, даже на парнях оставался только один слой одежды — рубашка или же лёгкая куртка, которые очерчивали мускулистые спины. Каждый усиленно пытался найти свою любовь до дня Х, будто это было так просто и спонтанно.

— Пока у нас есть время, я сгоняю в кафетерий, — Джисон взглянул на часы.

— Опять? Ты же только что ел! — воскликнула я.

— Нужно прикупить сладостей. Ты съела все мои запасы, — фыркнул друг.

— Я съела две печеньки! — попыталась возразить.

— Я собирался оставить их как запасы, — весело парировал Хан, закидывая рюкзак за спину. — Увидимся у психолога! — он махнул рукой и широким шагом направился прочь из кабинета.

Когда в аудитории не осталось никого, кроме меня, я снова посмотрела на то место, где сидело совершенство моего воображения. С тех пор, как отец обязал Хёнджина подрабатывать, он практически не бывал на учёбе. К тому же в этом году у нас были разные дисциплины и виделись мы гораздо реже, чем мне бы того хотелось. А вот Феликс ходил со мной чуть ли не на все лекции и часто подсаживался рядом.

То ли на меня так действовала погода, то ли развилась на что-либо аллергия, но в который раз за это утро перед глазами выбирались из спячки старые воспоминания. Они были тёплыми и особенными, как отутюженная мамой одежда или каша в кувшине прямо из печи. Тем воспоминаниям было чуть меньше двух лет. В первый год обучения у нас с Хёнджином было много совместных пар, а по правоведению даже делали вместе проект. Мы неплохо ладили с Хваном, а потом наши общие друзья предложили устроить совместную вечеринку по случаю наших дней рождения.

Тогда мне это казалось хорошей идеей. И изначально так всё и было. Нам с Хёнджином было весело готовиться к празднику, выбирать вместе шары и украшения, заказывать общий торт и оформлять пригласительные. Он много шутил и много смеялся сам, но всегда сохранял дистанцию между нами и избегал касаний. Даже случайных. Отношения у нас были тёплые, и я даже не обращала на это внимания. У нас даже был один торт на двоих! И свечи мы задували вместе...

Однако после той вечеринки всё изменилось. Хван отдалился, избегал меня и всё время казался кирпичным в моём присутствии. Спросить у него, в чём проблема, он не давал никаких шансов. Первое время я даже не замечала, что что-то не так. А потом однажды осознала, что мы больше не общаемся. И теперь задавать вопросы о произошедшем казалось просто неуместным. Так ведь случается постоянно — вот ты дружишь с кем-то, а в какой-то день замечаешь, что даже его номера телефона не помнишь. Так получилось и с нами. С небольшой ремаркой: в какой-то чудесный (а может, и нет) день я обнаружила, что влюбилась. Влюбилась в того, кто взял и вычеркнул меня из своей жизни. Хотя, зная себя, могу сделать ставку, что это и послужило триггером. Кем ещё интересоваться в университете, как не тем, кто холоден к тебе?! Теми двадцатью парнями, которые прислали валентинки? Смешно!

Из мыслей меня вывел неожиданный вопрос, прозвучавший слишком громко в абсолютной тишине:

— А где-е?..

Я вынырнула из своих мыслей и посмотрела на того, кто побеспокоил меня. А там был фокус. Тот самый, что оставил студентов и профессора в изумлении смотреть, как сверкают его пятки. А сейчас он сам выглядел не менее изумлённым. В кабинет шумно влетел Хёнджин. Сначала он даже не заметил меня. Осмотрел пустую аудиторию, чертыхнулся и собрался уже кому-то звонить, как его взгляд зацепился за одинокую фигуру в конце кабинета.

Прочистив горло и сделав вид, что всё так и должно быть, блондин наконец-то обратился ко мне:

— А где пройдёт встреча с психологом?

Он склонил голову набок и слегка прищурился, глядя прямо на меня. И смотрел своими чистыми глазами цвета виски с колой так, будто ничего не было. Никогда. Светлые прядки обрамляли его аккуратное лицо, и Хван машинально поправил свой хвостик. Он запустил руку в задний карман джинсов и опёрся туловищем о дверной косяк. Солнечный свет, проникавший снаружи, таял где-то посередине, даже не достигая его белоснежной кожи. Казалось, даже у этого света есть звук — звенящий и высокий. Иначе объяснить звон в голове я не могла.

— Или ты тоже не знаешь? — Хёнджин прищурился ещё больше. — Если нет, можем поискать вместе, — он дёрнул плечами, ожидая ответа.

Наверное, если б не задетые его непринуждённостью чувства, я бы оторопело разглядывала того, кто стал часто и бесцеремонно заявляться в мои сновидения. Его естественное поведение казалось мне издевательством. Хотелось обо всём расспросить или хотя бы узнать, как это ему удаётся. Вопрос готовился слететь с языка, но я вовремя себя одёрнула. Неспешно, подняв свою сумку и откинув волосы за плечи, я спустилась к Хвану.

— В конференц-зале, на шестом этаже, — сухо ответила я, чувствуя, как внутри всё нагревается от его присутствия.

— Тебе же тоже туда? Пошли? — Хёнджин как ни в чём не бывало первым вышел из кабинета.

Будто молнией поражённая, я сначала стояла у двери, но потом всё же вышла вслед за ним. Своими длинными ногами блондин уже успел отойти на приличное расстояние, пока я замялась. Широкий коридор был залит солнечным светом. Студенты, переговариваясь, сновали по открытому пространству, некоторые заняли подоконники и прямо там устроили королевские трапезы булками из кафетерия, который обычно ломился от количества людей.

Я зашагала в сторону лестницы, туда, куда направился Хёнджин. Он легко лавировал между будущими юристами и едва заметно дёргался, когда кто-то его задевал. У Хвана за спиной висел белый рюкзак, который он обычно бросал где ни попадя. Это и служило мне опознавательным флагом, хотя спину Хёнджина я вряд ли спутала бы с другими. Слишком часто видела её перед собой и однажды даже впечатала свой дорогой тональный крем в его футболку. Любимую, как оказалось. Но зачем ему вообще нужно было так резко останавливаться передо мной в библиотеке?! Как будто он действительно искал там книгу. Да даже некоторые профессора ходили туда отоспаться, а он, видите ли, собрался читать!

В голове всё ещё маячил его хитрый прищур лисьих глаз. В воображении парень будто насмехался над глупостью моего положения, но даже при этом выглядел так, словно намеревался свести меня с ума и превратить в желеобразную медузу, которая тряслась бы от одного его взгляда. Хотя о чём это я? Он уже это сделал. Только вот забыл, что медузы больно жалят, а порой даже смертоносны.

Мы поднялись в конференц-зал один за другим. В большом помещении с удобными стульями собралось немало народу. Как будто им всем было интересно. На деле же многие хотели избежать необходимости идти на нудные лекции. Потому практически все места были заняты, причём заполнялся зал с конца, никто особо не хотел садиться вперёд, ибо не дай бог психологу нужны будут желающие из зала! А становиться желающим поневоле никто не желал.

Я осмотрела зал на присутствие Джисона, но моего квокка нигде не было видно. Из этого следовало, что пополнить свои запасы он ещё не успел. И что-то мне подсказывало, что он не просто набивает рюкзак, но и пузо. Пока Хёнджин выбирал себе место среди неугомонных ровесников, я решила пройти ближе к трибуне и сесть там. Шансы, что студенты пересядут вперёд (то есть ко мне), были такие же, как у осьминога взлететь. Расслабленно заняв место в практически пустом первом ряду, стала дожидаться друга. Пока он не пришёл, у меня было время привести себя в порядок и проверить, как я выглядела перед очарованием своих глаз.

Достав из сумки пудреницу, вгляделась в своё отражение. Казалось, даже мои светлые глаза переняли оттенок хёнджиновских с его мелкими бесятами. Почему-то эта аналогия вызвала небольшой сноп мурашек по спине и, кажется, придала уверенности. В Хване всегда это было — когда он смотрел на кого-то прямым изучающим взглядом, он словно передавал частичку себя тому человеку со всеми своими прелестями и загонами. Слегка припудрив нос, вытащила глянцевую помаду и принялась красить губы. Кожей почувствовала, как рядом со мной плюхнулось тело и, зная, что это никто иной, как Джисон, усмехнулась:

— Что, больше не предложишь мне ничего из своих запасов?

Продолжая выводить аккуратный контур губ, боковым зрением увидела, как при мне закопошились в рюкзаке и зашуршали пакетиком.

— И где тебя вообще носило, тут столько всего произошло! — закрывая помаду и сомкнув губы в полоску, обернулась к другу.

Только вот, кажется, кто-то только что запустил осьминогом в небо, потому что рядом со мной сел Хёнджин. Собственной персоной. Чувствуя, как округляются мои глаза от неожиданности, чмокнула только что накрашенными губами.

— Упс... — в манере Хана выдохнула я, не отводя от него взгляда.

— У меня только экстракт красного женьшеня. Могу поделиться, — блондин протянул мне маленькую упаковку, и браслеты на его руке характерно звякнули.

Вблизи он выглядел ещё крышесноснее. Я усиленно пыталась скрыть свою растерянность и адекватно реагировать на его присутствие. Раньше ведь как-то получалось!

— Не надо, спасибо. Я приняла тебя за своего друга, — сглотнув, отвернулась и убрала всю косметику в сумку.

— Хм, — Хёнджин задумчиво коснулся пальцами пухлых губ. — Мне казалось, что мы и были друзьями, — неопределённо произнёс он, даже не глядя на меня.

— Ключевое слово «были», — невозмутимо парировала я.

Хван промолчал, и я дала себе мысленный подзатыльник. Адекватно, да. И кто меня тянул за язык?! Кто вообще так разговаривает с тем, кто ему нравится?! На моей памяти только коты кусают и царапают хозяина из любви, а тот продолжает поклоняться пушистым засранцам. В мыслях пронеслось «А кто университетская чёрная кошка? Конечно, ты! Тебе простительно!». Неосознанно я гордо выпятила грудь и заёрзала на стуле, глядя прямо перед собой. Не смотреть на Хёнджина требовало усилий. Но даже так я полностью ощущала его присутствие: от него пахло лимонной жвачкой и хорошим парфюмом. Блондин увлечённо с кем-то переписывался, закинув левую руку на спинку стула и удобно расставив ноги. Я чувствовала, как его длинные пальцы едва заметно касаются ткани моей рубашки, но упорно делала вид, что всё нормально. А внутри тем временем пищали демонята, напоминая, что если б не рубашка, его пальцы коснулись бы моей кожи. И теперь сидеть с каменным лицом стало ещё сложнее.

Парень невозмутимо продолжал переписываться и слегка постукивать носком по зелёному ковру. Волосы спадали Хвану на глаза, и у меня возникло острое желание поправить их так же, как я делала это ранее Джисону. И, словно прочитав мои мысли, Хёнджин отставил телефон и снял тоненькую резинку. Запустив пальцы в светлые пряди, он собрал волосы более аккуратно, а мне ещё невыносимее хотелось уловить каждое его движение.

В воздухе ощущалась напряжённость, только эта мечта парикмахера, кажется, не замечала даже этого. Чтобы отвлечь себя, залезла в телефон и написала Джисону. И где он только запропастился, когда был так нужен?! Наверное, если бы конец света случился прямо сейчас, то трапезничающий Хан даже не заметил бы этого. А когда заметил — огорчился бы, что без света не пожарить котлетки к бургерам.

«Я тут вышел в кафетерий, но там было слишком много людей. Я зашёл в кафе около универа, но ещё не всю еду успели принести. Надеюсь, наш психолог переживёт моё отсутствие!» — трёх предложений от друга было достаточно, чтобы понять: после встречи я запишусь на месяц вперёд к сегодняшнему оратору, чтобы восстановить свою психику. Психолог, может, и перенёс бы его отсутствие, но я — вряд ли! Выдержать Хёнджина рядом с собой на протяжении всего этого времени — настоящее испытание стрессоустойчивости. А я на такие испытания не записывалась.

Наконец, мои мучения прекратились, и в зал вошёл гость сегодняшнего дня. Теперь игнорировать Хёнджина должно было стать легче. Заявленным психологом оказался коренастый мужчина с пивным животиком и залысиной. Он был в строгом костюмчике и держал в руках небольшой дипломат. Стоило ему появиться, как все разговоры замолкли, и присутствующие перевели любопытные взгляды на незнакомый субъект. Даже Хван потрудился спрятать телефон в задний карман и с лёгким прищуром принялся изучать психолога.

Тот горячо поприветствовал студентов и начал своё выступление. В его голосе было что-то раздражающее. То ли он был слишком высоким, то ли психолог говорил слишком быстро, но буквально к третьей минуте я устала его слушать. И что-то мне подсказывало, что я была не одна. Хёнджин изо всех сил пытался подавить зевок и делать вид, что ему интересно. Рефлекторно его рука тянулась к телефону, но он не вытаскивал устройство, чтобы не казаться невежливым. Я уже слышала, как с задних рядов поднимается шёпот, и внимание студентов постепенно переключается друг на друга. И я с ужасом ожидала, когда внимание Хёнджина переключится на меня. Но этого не происходило. И это расстраивало.

Этот лохматый чертёнок упорно делал вид, что не он подсел ко мне и не он разговаривал со мной до начала выступления. Однако ещё больше раздражало, что он делал вид, что ему интересна лекция.

Психолог же, заметив волнения, решил сделать всем известный приём: заставить аудиторию участвовать в разговоре. Прервав свой рассказ о важности бесед между людьми в решении конфликтов, он обратился к девочке, которая сидела в первом ряду на самом крайнем месте:

— Скажите, какие проблемы и конфликты вас беспокоят?

Та опешила, и спрайт, который она пила, чуть ли не пошёл носом от неожиданности. Всё дело в том, что психолога пригласили, чтобы предотвратить самоубийства в учебных заведениях и прощупать почву во взаимоотношениях между студентами. А он выбрал одну из главных задир второго курса. Я усмехнулась и прикрыла рот рукой. Вот у кого точно не было проблем!

— Психолог он, конечно, так себе, — кисло прокомментировал Хван.

Тут от неожиданности чуть не подавилась я. От усмешки не осталось и тени. Я повернулась к нему, попутно сложив руки на груди. Хёнджин же продолжал наблюдать за профессионалом и делал вид, что говорит не со мной.

— Ну кто захочет озвучивать свои проблемы при всех? — продолжал он, скептически вздёрнув бровь.

Я сидела и понимала, что во мне опять схлёстываются две волны. Одна пищала о том, как потрясающе он выглядит, и этот момент нужно увековечить, а вот вторая волна бурлила от негодования. Если бы в мире существовали соревнования по самым странным взаимоотношениям, мы с Хёнджином даже не пришли бы забрать награду. Хотя бы потому, что поговорить нормально не смогли бы! И чья это была вина?! Вдруг, вспыхнув из-за испорченных Хваном наших отношений я сверкнула глазами:

— Эй, Хёнджин, — сделала глубокий вдох. Я на нём ещё отыграюсь!

Блондин перевёл на меня выжидающий взгляд. Он явно ожидал, что я соглашусь с его мнением, и уже собрался было снова переключиться на психолога, однако я не могла позволить этому случиться. Хватит уже играть в эти кошки-мышки и вижу-не вижу. Собрав все кипящие эмоции в лёгкие, я выпалила ничуть не хуже огнедышащего дракона:

— Если ты не пойдёшь со мной на свидание, я скажу, что у меня есть только одна проблема. Я назову твоё имя.

Хёнджин опешил. Его глаза расширились, и он ошарашено смотрел на меня, словно я только что созналась в убийстве Кеннеди. Хотя нет, я сделала кое-что хуже: не оправдала его ожиданий. С каждой секундой, что он молча таращился на меня, моё сердце гулко билось о рёбра. Даже дышать было больно. Казалось, в мой мозг только-только поступала информация о том, что я наговорила. Только вот отступить сейчас означало бы посадить ещё не набравший достаточной высоты самолёт.

Те самые мелкие бесята, которые перешли ко мне от Хвана, довольно потирали ручонками и гадко хихикали в голове. О да, мне однозначно нравилось произведенное впечатление. Парень же хмурил брови и одним только взглядом вопрошал «Что ты сказала?». Он снова щурился, что милая родинка под левым глазом стала видна явнее. Чтобы не поддаться его обаянию, резко отвернулась, словно выискивая взглядом психолога, который уже принялся мучить второго студента. И он неумолимо приближался в нашу сторону.

Боковым зрением я видела, как с каждым новым опрошенным студентом указательный палец Хёнджина нервно стучал по коленке, торчавшей из рваных джинсов. Я была более чем довольна его реакцией. Наконец-то у меня появился шанс всё выяснить, да ещё и не проводить четырнадцатое февраля в гордом одиночестве. Напротив, забрезжила надежда провести этот несчастный праздник с человеком, умело играющим на моих нервах. О чём ещё можно мечтать в такие особенные дни?! Только о том, чтобы месячные не пришли не вовремя, конечно!

Когда оратор остановился буквально в шаге от меня, нервы Хвана сдали. Никто не хотел себе на голову проблем. А с такими, как я, они росли лучше теста на дрожжах.

— Ладно-ладно, я согласен, — тихо прошептал блондин, чтобы психолог его не услышал.

— Что-что? — нарочно переспросила я, дразня его и смерив победным взглядом.

— Я схожу с тобой на свидание, — чуть громче повторил Хёнджин, и его сладкий голос растёкся во мне как карамель на горячих панкейках. Это однозначно победа.

Мило улыбнувшись, отвернулась от него и поправила волосы. Спина сама по себе вытянулась как струнка, будто я только что завоевала золотую медаль на олимпийских играх. Хотя мой приз был куда желаннее. Гость же тем временем уже подошёл ко мне и повторил свой вопрос.

— У меня нет никаких проблем, я самый счастливый человек на земле, — приторно улыбнулась я, косясь на причину своей окрылённости.

Тот театрально закатил глаза. Когда же психолог задал вопрос и ему, Хван, и глазом не моргнув, лениво протянул:

— Мои проблемы только что получили имя. Не уверен, что хочу вас с ней знакомить. И никого другого тоже. Разве что родителей, — в конце он продублировал ту же приторную улыбочку, какая была у меня.

И пока психолог, сдавшись, перешёл к следующему студенту, я была готова поклясться, что видела в глазах Хёнджина дьявола. Но то было лишь моё отражение.

•••
Примечания автора: Эта работа так блестит благодаря моей бесценной Energy_vampi ❤️ Самая лучшая бета на свете❣️