Последний шанс
На следующий день я сидела на последней паре в каком-то несобранном состоянии. С одной стороны я не могла сосредоточиться и придумать что говорить заведующему кафедрой, с другой, мысль о том, что мне не надо идти к Хике очень расслабляла. Поэтому я, с абсолютно пустой головой, сидела и смотрела на Пересмешника. Он вёл лекцию по моделированию систем защиты информации. Я долгое время после того эпизода, когда они с Хикой от меня убежали, яро ненавидела Пересмешника. Один вид его фирменной улыбочки заставлял волосы на голове шевелиться от злости, а заикания и картавость преподавателя вызывали нервный тик. Сейчас эмоции притихли. Осталась лишь тлеющая неприязнь, которую я временами перебарывала.
Пересмешник всегда пытался шутить в процессе лекции. Вообще, единственное, что я точно уяснила за годы обучения, так это то, что люди, связанные с моей специальностью имеют очень специфическое чувство юмора. Например, как-то раз он вывел на проектор большой текст из непонятных символов, сказал, что это невскрываемый шифр Вернама и предложил попытаться расшифровать его в качестве домашнего задания. Юмор для эстетов. Хотя, уверенна, что отличники из параллельной группы подхватили эту идею и занялись ею с особым упоением в перерывах между талмудами уравнений по математике.
Пара проходила как раз на кафедре информационно-измерительных систем. Как только начался перерыв, моя решимость сразу толкнула идти к кабинету заведующего, но Госпожа меня окликнула.
— Решила всё-таки идти к ******ву?
— Да. Других вариантов не вижу. Да и времени уже нет.
— Хорошо. Давай пойдём втроём. Напишу ***е.
Шут заверил нас, что будет в течение 5 минут.
В ожидании мы с Госпожой стояли в коридоре. Я неосознанно проводила между нами параллель — рост и телосложение схожи, каре тёмных волос, карии глаза и... неприятная ситуация с преподом. У меня — с Хикой, а у Госпожи кое с кем другим.
Этот престарелый миниатюрный Мужичонка с короткими седыми волосами, чёрными колкими глазами и в сером костюмчике вёл у нас экономику. Как вы можете догадаться, на парах не шло и речи ни о ВВП, ни о капиталах, ни о ресурсах, ни о спросах и предложениях. По факту, мы всем факультетом оказывались в театре одного бездарного актёра и задавались вопросом: что это - нереализованность или сумасшествие?
Он то отыгрывал монолог какого-нибудь известного экспрессивного политика, то его же и опускал, говоря о несправедливости и зажратости власти. Помню, как он проходился по партии "Яблоко". Встал у доски, проговорил фамилии лидеров, записывая их первые буквы в ряд:
— Партия... партия "Яблоко"... Ну кто там? Болдырёв... Лукин... Явлинский... Ну что это за партия?! Что за партия?! Что за ней скрывается?! А вот это слово! Вот это слово за ней скрывается! Вот как на самом деле называется эта партия!
Он тыкал пальцем в получившуюся из трёх букв надпись. На чистой зелёной доске три большие буквы "Б", "Л" и "Я".
Полагаю, это была зацикленность на политике — ему бы хотелось быть своим среди известных успешных людей, но он не смог. Поэтому, всё что у него было — эти краткие сценки, где он чувствовал свою образованность, осведомлённость. Иногда Мужичонка возвращался к своей личности, тогда происходили самые странные вещи. Истории о его преподавательской деятельности сменялись одна за одной, а слова приобретали всё более вульгарный и пошлый окрас:
— Хах... И эта студентка совсем не разбиралась в предмете! На экзамене её ждал провал! И он была такая вся из себя! Короткая юбка, красная помада. Ну могла бы она подойти перед экзаменом ко мне! Чтобы не позориться. Я бы дал ей... исчерпывающую консультацию... А так... так её стали долбить все члены комиссии!
Подобные заявления перетекали в воспоминания о молодости. Звучали бредовые истории. Ни к чему не ведущие и не понятно зачем рассказанные:
— Вот был у меня друг-преподаватель. А я ведь тогда тоже уже преподавал. Так вот, решил я как-то раз его разыграть. А он уже был женат в то время. Хи-хи-хи... Ну, я переоделся в женщину. Губки подкрасил, юбочку надел подлиннее. На КПП заговорил с охранниками тоненьким голоском - что я пришла к ***** *****чу. Я его любовница. Он обещал со мной поужинать. Все подивились - он же примерный семьянин, но пропустили. Так я обошёл весь университет, а потом столкнулся со своим другом. Как оказалось, новость обо мне уже облетела весь университет! Я стал убегать от него... на каблуках... конечно, это сложно... так мы и бегали с ним вокруг фонтана... а люди высовывались в окна всех этажей и смеялись над нами...
Я запомнила эту историю на всю жизнь, но она оставляет так много вопросов. В целом, как и любая лекция Мужичонки.
А насчёт Госпожи — он обратил на неё внимание на самой первой потоковой лекции. Она находилась в дальней части аудитории, но не на самых последних рядах. Поскольку здесь было около ста человек, странно, что он её вообще заметил.
Она сидела молча, иногда кивая на рассказы Шута, возможно, Мужичонке не понравилось, что она слушает не его, а затем фантазия дорисовала ему и то, чего не было. Он стал упрекать её, что она болтает и веселится, вместо того, чтобы изучать так называемую "экономику", что такой путь её приведёт только на трассу, а закончилась нравоучительная речь выводом:
— Вот выставлю вас за дверь - там будет смеяться ещё лучше! Я бы, может быть, составил вам компанию, например вечером... Знаете, я могу найти ключик к любой!
Тон его не оставлял сомнений, что слово "ключик" — это эвфемизм, коих в его речи было предостаточно. Следующие занятия он всё чаще пытался унизить Госпожу - постоянно либо прямо, либо косвенно говорил, что она толстая. Каждую потоковую лекцию и каждую практику. Если она находилась в кабинете, то он не обделял её вниманием.
Но Госпожа всегда оставалась хладнокровной и равнодушной. Её совсем не напрягали подобные высказывания, и она всегда пресекала на корню все шуточки одногруппников по этому поводу. Я ею восхищалась.
И, разумеется, не могла не задать самый волнующий вопрос:
— Ты сдала экономику?
— Да, - от неё исходило настоящее спокойствие.
— Как тебе это удалось? — я же, буквально, не верила ушам.
Насколько возможно получить зачёт у преподавателя, который на тебе зациклен? Разве можно выбраться из этого порочного круга?
— Да без проблем. Я же доклад делала — если оценка за доклад норм, он даже дополнительных вопросов не задавал.
Стало обино, что со мной всё было иначе. Я бы даже сказала, что каждая новая попытка становилась всё мучительнее.
Наконец, из-за угла показался Шут и я громко постучала в дверь зава кафедры.
— Войдите. — прозвучал строгий голос.
В обычной ситуации, я бы оставила свою решимость за порогом в коридоре, но не в этот раз. Были вещи куда страшнее чинного мужчины в возрасте. В его движениях читалась сосредоточенность и нежелание тратить время впустую. От него веяло военной дисциплиной. Даже фамилия не выбивалась из его образа, а лишь дополняла и соответствовала. Для удобства, назову его Капитан.
Я поздоровалась, обратилась к нему по имени-отчеству и всех представила, начав с факультета и специальности.
— ФОИСТ [Примечание: факультет оптико-информационных систем и технологий]? — переспросил он. — Зачем же вы пришли? Ваш деканат в другом месте.
— Дело в том, что у нас закрыты все предметы кроме одного - по теории информации. Мы по нему сдали все работы - и задачи на бумаге, и программы на компьютере, но никак не можем найти нашего преподавателя, чтобы он просто проставил зачёт. У нас на листах с допуском в деканате указали ваше имя, поэтому мы решили обратиться к вам. Может вы примете у нас зачёт?
— Кто ваш преподаватель?
Я ненавидела его имя, но, превозмогая эмоции, назвала его полностью и продолжила:
- В институте его практически никогда не бывает. Мы много раз писали ему на почту - сдавали задания и спрашивали, когда он будет, но не получили ни одного ответа. Уже, честно говоря, отчаялись - это единственный предмет, который висит в долгах, так он еще и годовой уже.
- Хорошо, я вас понял. Сейчас мы ему позвоним.
Это совсем не то, чего я добивалась. Хотелось ляпнуть "Нет-нет, не надо... мы сами... как-нибудь потом... забудьте..." и ретироваться прочь.
Хика не отвечал. А в кабинет неожиданно забежал Пересмешник.
— Ты знаешь где *****ев? — обратился к нему Капитан, не отнимая от уха телефон.
— Я его пока не видел.
— Его студенты не могут найти.
— А... студенты... да-да-да... — Пересмешник стал чуть суетливее. — Ну-ну я... а... он же должен подойти через 20 минут! Он сегодня будет... будет...
— Не берет трубку. Да? Будет? — Капитан повернулся к нам. — Слышали? Идите, ждите в коридоре на кафедре. А он — как придёт, пусть сразу зайдёт ко мне!
Наша троица покинула кабинет. Пока дверь закрывалась, я слышала как Пересмешник нашептывал заву кафедры какие-то оправдания в попытке защитить своего друга.
Временное спокойствие ушло. Поскольку оно было связано с уверенностью, что получится миновать Хику на пути к зачёту, но как бы не так. Я снова оказалась в месте похожем на Лимб — там, где ты слепо бродишь по одному и тому же маршруту и не можешь выбраться.
Госпожа с Шутом пошли курить на КПП, а я встала, облокотившись о стену, рядом с дверью в преподавательскую.
Тишина и одиночество постепенно начали давить, возвращать мои страхи. Пересмешник выскочил из кабинета Капитана и, бросив быстрый взгляд на меня, скрылся в аудитории.
Минут через 10 на лестнице послышались шаги. Во мне появилось новое чувство - паники. Всё внутри переворачивалось от каждого звука. Мне казалось, что я физически ощущаю приближение Хики и это выбивало из равновесия. Но, потом оказалось, что это был просто какой-то студент, который опаздывал на пару Пересмешника.
Вскоре ко мне вернулись мои коллеги, и мы безмолвно ждали неотвратимого.
Хикины шаги, вопреки его габаритам, были тихими. Он радостно прошествовал мимо нас, проигнорировав, и зашёл в кабинет Капитана.
Оттуда послышались крики:
— Объясни мне, почему твои студенты не могут тебя найти по полгода?! Почему тебя не бывает в институте?! Ты вообще выполняешь свою работу?! Почему сейчас ко мне приходит некая Степанова и жалуется на тебя?!
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Во-первых, удивляло, что такой серьёзный мужчина может на кого-то орать. Во-вторых, слышать свою фамилию в таком контексте неприятно. А в-третьих, страшно являться катализатором всей ситуации.
Хотя я понимала, что всё говорила по факту, но быть свидетелем такого разговора было крайне некомфортно. Я ненавидела Хику, но в то же время оставался страх, что подобные действия могут значительно усугубить ситуацию.
Спустя минуты пугающего ожидания, Хика, с лицемерной улыбкой выплыл из кабинета Капитана, снова прошёл мимо, но теперь уже удостоив нас фразой:
— Ждите в преподавательской.
Мы в полном молчании зашли в кабинет. Он был пуст.
Желания здесь задерживаться совершенно не было, поэтому мы даже не сняли куртки. Была ассоциация, что мы идём на казнь.
Долго ждать не пришлось. Через минуту неспешно зашёл Хика, вальяжно развалился на обычном стуле посреди кабинета и медленно хлебнул что-то из фляги.
Вариантов не было, и мы втроём встали плечом к плечу в проходе между боковыми и центральными столами. Хика же стал пристально и неторопливо разглядывать нас, сантиметр за сантиметром в полной тишине. К моему горлу подступила тошнота от одного его вида. Не думаю, что это отразилось на моём лице, но, тем не менее, его губы тронула крайне неприятная усмешка. Помимо гнетущей атмосферы, было ощущение какой-то неправильности этой ситуации. Что происходит? Почему это происходит? Может ли преподаватель так себя вести?
Насытившись нашим видом, а по-другому сложно назвать этот эпизод, Хика расслабленно проговорил:
— Ну, и с чем же вы пришли?
В его голосе проскальзывали нотки показной утомлённости, а слова тянулись неспешным мотивом. Я же впала в какое-то болезненное оцепенение — зачем мы здесь стоим? После той сцены, что устроил Хике Капитан из-за нас... из-за меня, как вообще можно надеяться на какой-то зачёт сегодня? Что он будет нам говорить? А что делать?
В моём сознании крепла мысль, что нас позвали, не чтобы "принимать зачёт", а просто отомстить за выговор заведующего кафедры.
— Нам нужен зачёт по теории информации, — серьёзным, я бы даже сказала деловым, тоном ответила Госпожа.
Хика повеселел и заговорил с нами так, будто обращается к маленьким детям:
— Да? А что же вы мне сегодня принесли — написанную программу или разговор?
От него, от его слов веяло высокомерием.
— Разговор! — почти хором ответили коллеги, а я слегка кивнула.
Если до этого меня сковал страх, то сейчас я себя чувствовала максимально отрешённо — словно наблюдала за разворачивающимся сюжетом через экран телевизора, а слова окружающих становились всё неразборчивее и дальше от меня.
— Ну хорошо! Разговор, так разговор! Смотрите, все же мы знаем, что такое энтропия?
— Да, конечно! — Госпожа ответила настолько уверенно, что я поверила в её ложь.
Между тем Хика продолжал:
— Энтропия — это...
Честно, я не могу вспомнить ни слова. Вся его речь стала для меня белым шумом.
— Да... да... — закивали Госпожа и Шут, я же продолжила смотреть в одну точку.
С каждой минутой жар куртки грел всё сильнее и сильнее, но мы старались даже не двигаться. В воздухе витало осознание, что если снять верхнюю одежду, то мы отсюда уйдём совсем не скоро.
Хика ехидно захихикал, а потом сделал паузу. Сальный взгляд стал внимательнее изучать наши лица, при том гадкая улыбочка его не покидала. Время, с каждой секундой, всё сильнее замедлялось. Казалось, стоит выглянуть в окно - и люди там будут двигаться в слоумо. А вообще, даже не верилось, что за пределами кабинета мир продолжает жить, что студенты могут весело болтать или бежать куда-то, не подозревая о том, что в этом кабинете Хика заполонил собой всё пространство. В моей голове была абсолютная тишина. Я сосредоточилась на дыхании, чтобы унять тремор рук, который уже давно сопровождал меня на всех "встречах" с Хикой. Он же аккуратно и игриво достал из кармашка на груди маленький телефон и стал сосредоточенно, даже показательно фотографировать нас. Сам он практически не двигался, но кадры старался запечатлеть с разных ракурсов. Каждую фотографию сразу отсматривал, сопоставлял с нами и ухмылялся. Далее чередовал это действо со своей, так называемой, лекцией об энтропии и приниканием к фляге. Мы же смиренно продолжали стоять перед ним, даже не бросая взглядов друг на друга.
Это продолжалось на протяжении часа, пока нас не прервал своим появлением, как всегда через чур радостный, Пересмешник со своим помощником-студентом. Конечно, я мечтала о том, чтобы кто-то пришёл, но едва я увидела наших "гостей" поняла, что вместо некого видимого облегчения получила ухудшение положения. Теперь развитие событий нельзя было предугадать совсем.
— А что это вы тут делаете? — у Пересмешника загорелись глаза.
— Беседуем об энтропии, не желаете присоединиться?
— О! С удовольствием!
После этих слов единственной моей мечтой было потерять сознание, чтобы выбраться из этой невероятной ситуации, а Пересмешник с каждой секундой разгонялся всё сильнее.
— У меня есть даже идея получше! Пусть наши студенты подискутируют на эту тему сами! А мы с удовольствием понаблюдаем! — далее он обратился к своему подопечному - Раз ты для них старший и более опытный коллега, позадавай им вопросы!
Меня поражало, насколько похожи были почитатели Пересмешника — перед нами стояла копия Хвоста, только чуть старше и, видимо, умнее. В чертах его лица мгновенно отразилась надменность — мгновенное осознание мимолётной власти. В моей душе волнами поднималась ненависть к этому типу. Мой взгляд стал пристальным, тяжёлым и обратился к его лицу. Я понимала, что словесно не вывезу, поэтому решила доставить ему хоть какой-то дискомфорт от момента. Он же старался совсем не смотреть в мою сторону. Но он чувствовал. Я это точно знала.
Интуиция подсказывала — мои коллеги начали терять свою показную решимость. Это плохо. Это было единственным рубежом, который поддерживал мой дух, уже давно не боевой.
— Так, ну, мы же знаем, что энтропия оп... определяет количество информации в сообщении. Тогда скажите, в каких случаях энтропия рав... равна нулю? — надеюсь заикания студента были связаны с моим неприязненным вниманием.
— Наверное, когда информации нет, — твёрдо ответила Соня.
— Ну нет, не совсем. Ну... ну, что вообще информация одним словом?
— Нет, нет! — вдруг вклинился Пересмешник. — Не отходи от темы. Вы говорили об энтропии.
Удивительный факт — преподаватели оживлённо перешептывались друг с другом, но сохраняли полный контроль над нами, умело манипулировали нашей "дискуссией".
— Ну... ну да... но понятие энтропии не... оно не рассматривается отдельно от информации... — залепетал студент.
— Всем всё понятно про информацию, обсудите аддитивность! — твёрдо бросил Хика.
— Вы понимаете, что... что такое аддитивность энтропии? — студент внимательно посмотрел на каждого из нас.
— Не до конца, честно говоря... - аккуратно ответил Шут.
Я же не могла даже вспомнить, слышала ли слово "аддитивность" до этого.
— Да! — подхватила Госпожа. — Быть может вы нам немного объясните?
В глазах собеседника проскользнуло удивление в стиле — как можно не знать таких азов? Тем не менее, он спокойно продолжил:
— Аддитивность — это та-такое свойство, когда энтропия группы из нескольких опытов, равна сумме энтропий этих... этих опытов. Получается, если мы посчитаем энтропию у... у комплекса событий и сравним её с суммой энтропий этих событий, то... то они будут одинаковы.
— Нет-нет! — Хика снова отвлекся от Пересмешника и резко оборвал речь его помощника. — Ты ничего им объяснять не должен! Ты не преподаватель. Просто задавай им вопросы, а они... — он снова перевёл взгляд на нас — буду пытаться ответить... или делать вид, что понимают о чем речь.
Теперь уже и студент Пересмешника напрягся. На секунду, в моей голове проскользнула мысль "Ты такой же как и мы — просто развлекаешь и подчиняешься". Мне было бы его жаль, если бы его задача не касалась нас.
— В каких случаях энтропия максимальна? [Примечание: где все исходы равновероятны]
Тишина.
Взгляд Хики скользнул по мне.
Я пыталась это игнорировать. Визуально. Хотя бы, чтобы он не видел, как сильно выкручивает мои нервы. Хотелось отстраниться, сжать руку в кулак, просто чтобы переключить внимание, но я не могла. Он бы заметил. Нельзя.
— Эх, ну что же, — голос Пересмешника стал спокойнее, — наверное, нам уже нужно идти. Мы вообще приходили за материалами. Так что, не будем мешать! Спасибо за... за беседу!
Незваные гости нас покинули.
— Ну и что же мне с вами делать? — томным голосом проговорил Хика. — Хотите зачёт, а ответить совсем не можете. Ничего не принесли. Что же вы прикажете мне делать? Остаётся только натурой взять!
Я не успела в полной мере прочувствовать всё своё отвращение к сцене, положение исправил Шут. Он резво дернул молнию на своей куртке и воодушевлённо ответил:
— Я готов!
Хика неприязненно передёрнулся, черты его лица отразили недовольство.
Я же воспряла духом и наконец смогла свободно дышать. Даже без зачёта, сегодня я получила что-то важное, а именно воспоминание о том, как можно переиграть противника на его же поле. Да, это была не победа, но какая яркая эмоция.
— Хм, ну, допустим, решу я поставить вам зачёт, но что же делать с документацией? — Хика поник, но сдаваться не собирался. — Нужно писать какое-то заявление в деканат, чтобы продлили сроки для сдачи зачёта, я сам даже не знаю какие, что. Я же здесь не бываю. Потом, вам еще нужно взять себе допуск к зачёту...
— Допуск у нас есть. — я подала голос.
— Да, а за ведомостью мы сами сейчас сбегаем и всё решим! — подхватил Шут.
—Да? Ну ладно... давайте.
Не хотелось оставлять его одного в кабинете, потому что он мог убежать как в прошлый раз. Сама бы я точно не вызвалась, но с нами была решительная Госпожа:
— Сходите? Мне и так сейчас бежать на собрание активистов. Не хочу туда-сюда бегать.
— Мы быстро! — я поспешила за одногруппником.
Всю дорогу до деканата я восхищалась Госпожой — и мысленно, и Шуту. Просто, даже находиться рядом с Хикой было противно, и это опуская все те ситуации, через которые я прошла. С их учётом же, для меня это виделось совсем невозможным.
К нашему счастью, сегодня снова работала Лада. Мы быстро обрисовали ситуацию, а ответ получили неожиданный:
— Он забыл закрыть ведомость, так что вам никакие дополнительные бумажки не нужны. Это его косяк, он сам всё просрочил. Поэтому, пусть он вам проставит зачёт, а ведомость обратно несёт сам. Заодно и документацию заполнит здесь на месте.
Я не верила, что всё наяву. Кроме как магией, это было никак не объяснить.
Если в деканат мы неслись быстрым шагом, то обратно уже просто бежали. Следом шумно ворвались в преподавательскую, где по-прежнему время застыло на паузе.
— Никакие документы не нужны - ведомость не закрыта! — затараторил Шут.
Я же быстрым шёпотом пересказала Госпоже, всё что мы узнали.
Хика снова стал мяться. О, я хорошо знаю этот момент. Теперь уже во мне злость стала преобладать над неприязнью.
— Ну что же, что же... Как вам зачёт ставить? Вы абсолютно нулевые! Абсолютно нулевые! Вы же совсем ничего не понимаете в теме! Дальше предметы будут более углублённые, а вы даже в таком элементарном не разбираетесь!
— Ну, мы наверстаем! - видимо, пока нас не было, Госпожа уже начала уговаривать Хику по-новой, и теперь с легкостью продолжила. — Во всём разберёмся.
— Хых, разберутся они. Как же! Таких как вы отчислять нужно! И бить ремнём по жопе.
— Да-да, мы такие... Да, нас нужно бить... — поддакивал Шут.
— Каждый день! — не унимался Хика, а я его взгляд снова скользнул по мне.
Он держал в руках ручку, и нависал над ведомостью. Но так и не начинал расписываться.
— Ну да, ну да... совсем нулевые... совсем... таким даже зачёт не ставят... нет-нет... — он поднял на нас голову, - ну ладно, я вам поставлю зачёт, так и быть, буду благородным, но! Вам придётся отрабатывать! Не могу же я просто так поставить!
Я бы с ним поспорила насчёт "просто", но это касается только меня, потому как коллеги, действительно, спохватились в последний момент.
— Вы станете моими рабами!
Слова повисли в воздухе.
— Что вы имеете в виду? — откликнулся Шут.
— То и имею. Чем занимаются рабы? Выполняют приказы своего хозяина. У нас после Нового года неделя экзаменов, мне придётся находиться в университете, а вы будете приходить каждый день ко мне и бегать по моим поручениям. Отрабатывать зачёт.
Мои одногруппники стали уверять, что выполнят всё что нужно. Я же продолжала наблюдать со стороны.
Наконец все отметки и подписи были выставлены. Долг был закрыт. Но я не чувствовала радости или облегчения. Была лишь апатия и ощущение, что я по-прежнему ничего не могу сделать, да и себе не принадлежу.