Сумеречный свет.

Кофе был горьким и обжигающе горячим, ровно таким, как мне нравилось. Я сидела у самого окна в безликой кофейне возле пустыря, где мы обычно тренировались с Кейт. Ложка лежала на блюдце - я никогда не мешала сахар. Горечь помогала сосредоточиться.

За окном медленно садилось солнце, окрашивая серый асфальт в рыжеватые тона. Я смотрела, как люди спешат по своим делам, и чувствовала странное отстранение. Их заботы казались такими далекими, такими... обыденными. Было странно осознавать, что они все живут своими жизнями.

Я сделала еще один глоток. Кофе обжег губы, и я почувствовала себя живой. Ненадолго. Я провела пальцем по краю кружки, ощущая ее шероховатость. Все вокруг было каким-то слишком четким, слишком реальным - трещинка на столе, пятно на скатерти, далекий гул машин. Как будто после того дня мое сознание обострилось.

В кармане куртки завибрировал телефон. Наверное, Кейт, сообщает, что задерживается. Я не стала проверять. Вместо этого я закрыла глаза и сосредоточилась на звуках - шипении кофемашины, приглушенных разговорах, скрипе двери. Я искала в этом хаосе тот самый внутренний стержень, который всегда позволял мне сохранять равновесие. На мотоцикле он был в моих руках, в реве мотора. Здесь же его приходилось искать внутри.

Я допила кофе до дна, поставила кружку с глухим стуком. Горечь осталась на языке, но внутри появилась знакомая пустота, которую я так ценила. Та самая, что позволяла не чувствовать.

Я оставила на столе деньги и вышла, натягивая перчатки. Холодный вешний воздух обжег легкие.

Я выскочила на улицу, впилась в руль и рванула на пустырь, где уже вовсю гоняла круги Кейт. Ее рыжие волосы развевались из-под шлема, а мотоцикл выписывал лихие виражи.

- Ники! Смотри! - крикнула она, завидев меня, и продемонстрировала стоппи с таким размахом, что заднее колесо оторвалось на добрых полметра. Приземлилась с грацией слона, но с сияющими от восторга глазами. - Видала? Почти как у тебя!

- Это не цирк, Кейт. Ты могла перевернуться.

- О, ну теперь точно начнется! - она закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. - Лекция о технике безопасности номер сто пятьдесят. Я все помню: вес тела назад, плавное нажатие, не дергаться. Но это же скучно, Ники! Нужно добавить драйва!

В другой день я бы продолжала давить, но сегодня эта ее безудержная жажда жизни казалась единственным правильным ответом на ту пустоту.

- Ладно, - сказала я неожиданно для себя. - Хочешь драйва? Покажу, как делать вилли с контррулением. Но если хоть раз дернешься - вся твоя лихая езда закончится до конца месяца.

Кейт всплеснула руками, чуть не выронив ключи.

-Да! Наконец-то! Я знала, что ты сдашься! - Она тут же вскочила на байк. - Так, показывай скорее, я готова! Нет, погоди, я сначала сниму это на видео, пусть Джейк обзавидуется!

Я поймала себя на том, что смотрю на ее возню с какой-то странной, почти отеческой усталостью. Она была полной моей противоположностью - шумной, эмоциональной, безрассудной. И, черт возьми, возможно, именно таким и нужно было быть, чтобы не сломаться о каменное безразличие мира.

- Кейт, - остановила я ее, прежде чем она успела запустить селфи-режим. - Сначала научись это делать. Потом - хвастайся.

Мы провели следующие два часа в непрерывном движении. Она падала, поднималась, смеялась над своими ошибками и снова шла на попытку. Ее энергия была заразительной. И понемногу лед внутри меня начинал таять. Не потому, что я прощала себя - нет. А потому, что ее упрямая радость напоминала: жизнь, вопреки всему, продолжается. И в ней есть место не только боли, но и этому - ветру в лицо, восторгу от скорости, азарту от нового трюка.

- Получилось! - закричала она на весь пустырь, проехав на заднем колесе добрых десять метров. - Видела? Получилось!

Я не сдержала улыбку.

-Еще рано радоваться. Это была чистая случайность. Повтори.

- Ах так? - она тут же вскочила в седло. - Смотри же! Я тебе сейчас такое покажу!

И я смотрела. На эту неугомонную, самоуверенную девчонку, которая своим простым «я могу» делала то, что не удавалось мне годами - заставляла смотреть вперед, а не назад. Возможно, я учила ее ездить. Но в тот день, кажется, она учила меня чему-то гораздо более важному.

В моменте я вспомнила о своем учителе, который учил меня водить. Интересно - Кейт меня ощущает так же, как я его? Возможно. На самом деле, я безумно по нему скучала. Это первый человек, который открыл мне глаза.

***

Мне было восемнадцать, и мир казался слишком тесным, слишком душным. Особенно в машине с водителем, который отвозил меня в школу и обратно, смотря на меня через зеркало заднего вида с тем же выражением, что и все - «богатая наследница, избалованная девочка».

Именно тогда я нашла его. Вернее, его нашел бывший парень Джейн, с таинственным видом сообщивший, что знает «того, кто научит тебя чему-то настоящему».

Гараж находился на самом краю города, в промышленной зоне, где пахло мазутом и озоном. И там был он - Лео. Не мистер, просто Лео. Высокий, сутулый, с руками, испачканными машинным маслом до локтей, и с глазами, в которых не было ни капли снисхождения.

Первый раз, когда я подошла к его зачехленному мотоциклу, он даже не взглянул на меня.

-Сначала научишься его чувствовать, потом - заводить.

Он заставил меня просто сидеть на неподвижном байке. Час, два. Чувствовать его вес, баланс, как смещается центр тяжести при малейшем движении. Я злилась, мне было скучно, я хотела действия. Но его слово было законом.

- Ты не водишь его, - говорил он своим низким, хриплым голосом. - Ты с ним договариваешься. Он - продолжение тебя. Поймешь это - выживешь. Нет - будешь как все эти шлюхи на дороге в розовых шлемах.

Он был груб, бескомпромиссен и честен. В его гараже не было места для Ники Филтон. Там была только я и машина. Наверно, в этом и была вся его магия.

Помню, как впервые завела мотор сама. Руки дрожали, сердце колотилось. Лео стоял рядом, молчаливый, как скала.

-Не борись с ним, - бросил он сквозь рев. - Слушай. Почувствуй ритм.

И я почувствовала. Вибрaцию, которая шла от руля прямо в кости, в душу. Это был не просто шум. Это был голос. Свободы. Силы. Чего-то, что принадлежало только мне.

- Страх - это хорошо, - говорил он, когда я впервые не вписалась в поворот и чуть не упала. - Он напоминает, что ты живая. Но нельзя давать ему говорить. Ты должна говорить сама. Решать. Или летишь в кювет.

Последний урок перед его отъездом. Мы стояли на пустыре ночью. Он молча указал на темную, неосвещенную трассу.

-Проедешь ее с выключенным светом. На ощупь.

Это было безумием. Но я сделала это. Потому что он научил меня не видеть дорогу, а чувствовать ее кожей. Доверять себе, а не приборам.

Он уехал на следующий день. Не сказал «до свидания». Просто оставил ключи от гаража и смс: «Не облажайся».

И сейчас, спустя годы, подходя к своему байку, я иногда все еще чувствую его взгляд. Суровый, требовательный, без единой капли жалости. Именно таким, каким он и должен был быть. Потому что именно он, а не школьные психологи или разочарованные учителя, дал мне самое главное - не навык, а философию. Умение слышать тишину внутри себя, даже когда вокруг все грохочет. И понимание, что единственный, кому ты должен что-то доказывать, - это ты сам.

***

Я уже заводила байк, собираясь уезжать, когда Кейт, все еще красная и взъерошенная, крикнула мне вслед:

-Эй, инструктор! Неужели после такого не заслуживаю бокала вина?

Я обернулась. Она стояла, подперев рукой бок, и смотрела на меня с вызовом, но в ее глазах читалась уязвимость. Та самая, что проступала наружу после особенно тяжелых падений.

- Домашнее задание сначала, - автоматически бросила я свою стандартную отмазку.

- О, да ладно тебе! - она закатила глаза, подходя ближе. Ее запах - смесь дорогих духов, пота и бензина - ударил мне в нос. - Я сегодня чуть не разбилась в лепешку, пытаясь выполнить твои безумные требования. Самый страшный трюк пройден. Вино - моя законная награда!

Я колебалась секунду. Идти к кому-то домой... это было не в моих правилах. Слишком близко. Слишком лично. Но вид ее сияющих, требовательных глаз и странное чувство... не то пустоты, не то выполненного долга после урока, заставили меня кивнуть.

- Один бокал, - строго сказала я. - И никаких разговоров о чувствах.

-Ура! Пошли! У меня как раз завалялась бутылка того самого «Пино Нуар», от которого у мамы дергается глаз!

Мы поехали к ее дому. Я - на своем байке, она - на своем. Ночь уже полностью вступила в свои права, и город зажигал огни. Я ехала за ней, наблюдая, как ее силуэт вырисовывается на фоне освещенных окон. Она ехала уверенно, ее движения стали гораздо чище. Гордость? Нет. Скорее удовлетворение. Удовлетворение от того, что из этого неугомонного, самоуверенного комка энергии получается толковый райдер.

Ее дом был таким, каким я его и представляла - большой, современный, бездушный. Мы вошли через боковой вход прямо в просторную кухню-гостиную. Кейт швырнула ключи на стойку и направилась к винной полке.

- Садись, располагайся! - крикнула она через плечо. - Сейчас мы это дело отметим!

Я осталась стоять, чувствуя себя не в своей тарелке. Слишком стерильно. Слишком много стекла и хрома. Я сняла куртку, но оставила ее на плечах, как броню.

Кейт вернулась с бутылкой и двумя бокалами. Она ловко откупорила ее и налила нам по полному бокалу темно-рубиновой жидкости.

- За то, чтобы не сдаваться, даже когда кажется, что все против тебя, - сказала она, поднимая бокал. Ее взгляд был неожиданно серьезным.

Я чокнулась с ней и сделала глоток. Вино было хорошим, плотным, с терпким послевкусием.

-Ты сегодня была неплоха, - призналась я нехотя. - Для новичка.

Кейт рассмеялась и плюхнулась на барный стул.

- Боже, Ники, от тебя даже такая похвала звучит как высшая степень признания. Говори, что на следующем уроке меня ждет? Прыжок через горящие покрышки?

Я чуть улыбнулась, делая еще один глоток. Может, один бокал вина - это было не такой уж и плохой идеей.

***

Тренировка. Каждый удар по груше - попытка выбить из головы ее образ. Безуспешно. Хотя ладно - этот образ мне очень даже нравился, и выбивать его не хотелось. Но лучше, чтобы он не появлялся у меня в голове каждый день, и даже на самых серьёзных мероприятиях. Пот стекал по спине, дыхание сбивалось. Я сбросил перчатки, провел рукой по лицу, когда услышал - тот самый рев мотора, что преследовал меня в мыслях.

Я вышел в коридор босиком. Они были в гостиной. Кейт жестикулировала, а Ники... Она оперлась о барную стойку, и свет мягко обрисовывал линию ее шеи, открытую из-за откинутой головы. В горле играл пульс. Я замер, наблюдая, как она подносит бокал к алым губам. Как жидкость медленно исчезает за ее приоткрытыми губами.

Я сделал шаг. Пол скрипнул под моим весом. Они обернулись.

- Братец! - Кейт сияла, но мой взгляд уже был прикован к Ники.

Я подошел ближе, чем нужно. Нарушая дистанцию. Чувствуя, как воздух между нами становится густым и тяжелым.

- Ники, - произнес я ее имя, и оно прозвучало как-то по-новому - не вызов, а признание.

- Эстер, - ее голос был тише обычного, с легкой хрипотцей.

Она не отступила. Ее глаза потемнели, зрачки расширились в полумраке. Она поставила бокал, и ее пальцы медленно скользнули по ножке. Я проследил за этим движением, чувствуя, как сжимается живот.

Я наклонился к стойке, будто чтобы взять бокал, оказавшись так близко, что почувствовал запах ее кожи - ветер, бензин и что-то неуловимо сладкое. Наши плечи почти соприкоснулись. Она замерла, и я видел, как вздымается ее грудь в такт участившемуся дыханию.

- Ты сегодня... - я сделал паузу, позволив взгляду скользнуть по ее губам, - ... великолепна.

Не как инструктор. Как женщина. Эти слова повисли в воздухе между нами.

Кейт что-то говорила, но ее голос доносился как сквозь воду. Все мое внимание было поглощено Ники. Тем, как ее язык смочил губы. Тем, как ее взгляд упал на мои руки, все еще сжатые от тренировки.

- Мне пора, - сказала она, но не двинулась с места.

- Я провожу, - настаивал я, опуская голос до шепота, предназначенного только для нее.

Мы вышли. Ночь была холодной, но под кожей горел огонь. Она села на байк, и я видел, как обтянутая джинсами мышца бедра напряглась. Я подошел так близко, что наши колени почти соприкоснулись.

Наша перепалка была лишь предлогом. Прикрытием для того напряжения, что вибрировало в сантиметрах между нашими телами.

Она подняла лицо. Фары выхватывали из темноты ее черты, делая их резче, прекраснее.

- Ники.

Я протянул руку. Не к перчатке. К ее лицу. Не касаясь. Просто проведя ладонью в сантиметре от ее щеки, сметая воображаемую прядь волос. Воздух между моей кожей и ее кожей казался наэлектризованным.

Она застыла. Ее дыхание перехватило. Глаза потемнели до цвета морской бездны.

- Ты... - она не закончила.

- Я, - согласился я, опуская руку. Наши пальцы все же соприкоснулись - мимолетно, случайно. Искра ударила по нервам, заставив сжаться сердце.

Она резко завела мотор, но не сразу уехала. Секунду, другую мы просто смотрели друг на друга в свете фар. Ее взгляд был уже не защитой. Он был таким же голым и жадным, как мой.

Когда она исчезла в ночи, я поднес руку к лицу. К тому месту, где почти коснулся ее кожи. Я все еще чувствовал ее тепло, когда зашёл домой.

- Ой-ой-ой, что это за идиот влюбился. - пропела Кейт, залетая в свою спальню. Я закатил глаза. Когда-нибудь ей выбьют зубы, отвечаю. Но она хотя бы говорила правду - этот идиот влюбился.