Глава 2: Прояснилось небо
Жарко. Хочется немного отодвинуться, ибо по спине уже чувствуется, как стекают капельки пота, но что-то обхватывает его за живот, не давая сбежать.
Сонхва просыпается. На улице ещё темно. В голове простреливает боль, хоть и не сильная, но заставляющая зажмуриться. Видимо, алкоголь приносит свои плоды, хотя выпил всего один напиток, который даже коктейлем не назовешь, а только спиртовой бурдой. Во рту сухо, а в попытках сглотнуть слюну, начинает саднить горло. Поясница тоже не радует, атакую внезапной болью.
Пытаясь хоть немного продрать сонные глаза, он чувствует чужую руку у себя на животе, что по по-хозяйски там лежит, удерживая на месте. Спина прислонена к чужой груди, вдавливая себя. Вес конечности хоть и давит, но Пак пытается перевернуться на спину, что заканчивается провалом. Глаза чуть привыкли в темноте, давая возможность рассмотреть пространство.
Интерьер комнаты какой-то необычный. Словно, это мастерская, что периодически подвергается творческому беспорядку. Какие-то холсты, какие-то корзины с тканями, большой рабочий стол, чем только не заставленный.
Услышав позади себя кряхтение, в голове старшего начинают проноситься подробности прошлой ночи. Он вздыхает, прикусывая губу на свои воспоминания о том, какой он был нуждающийся, какой Хонджун был красивый и как тот закусывал свои ахуенные губы в моменты экстаза. Щеки начинают заливаться краской, а глаза бегать туда-сюда в поисках решения.
Он переспал с Хонджуном.
Он так давно мечтал получить хоть капельку чужого внимания, что не было спровоцировано колким словечком, но всë получилось гораздо более желанно, чем предполагалось. И гораздо более сложно сейчас, ведь как им быть в данный момент времени. Как им разговаривать об этом.
Для Сонхва это была любовь с первого взгляда. Он увидел Кима еще первого сентября на линейке, пока ректор говорил поздравительную речь. Его макушка с голубыми волосами привлекала много внимания, но глаза Пака особенно. Его внешность была необычной, яркой, и безумно тянула старшего. Он был по своему уникален. А когда Хва столкнулся с ним в коридорах университета, то окончательно влюбился, увидя, какие шедевры он создает и как относится к людям. Так и началась тихая влюбленность блондина.
В пылу каких-то впечатлений, он ляпнул своему другу об этом. Это не вызвало осуждения, они обсудили этот момент и сердце Пака немного успокоилось. Он хотел с ним познакомиться поближе, но мурашки по коже от приближения к своей влюблённости, заставляли разворачиваться в обратном направлении и убегать прочь, лишь бы не ляпнуть лишнего и не опозориться перед ним. Он был реальный влюблённый идиот, что теплит свои чувства, но каким-то образом он был слишком очевиден.
В течении месяца он убегал от Хонджуна, причём отчаянно. Он понял, что парниша им тоже заинтересовался и хочет познакомиться, что заставляло нервничать ещё сильнее. Камнем преткновения стала попойка с друзьями, что также учились в том же университете и наблюдали своими глазами любовные метания. Минги, один из однокурсников Сонхва, выиграл у того желание, но оставил его на потом, чтобы насладиться шоу.
В то самое злополучное посвящение, приятель под градусом вспомнил обещание, считая, что оскорбить весь род дизайнеров и пристыдить друга оказывается очень смешной затеей. Ну и Пак, как самая совестная сука, выполняет данное обещание. Вообще, кроме Кима там было ещё парочку людей с факультета дизайнеров, но Хонджун попался самый первый. Сам подошёл к нему, не давая возможности спрятаться, но получил укоризненный взгляд от Минги, мол, выполняй что обещал.
Ну он и выполнил, за что получил по ебалу. С того дня он мало того, что разбил губу, так ещё и получила врага. Слишком сильной была влюбленность Пака, чтобы в ней признаться. После случившегося, он хотел извиниться и объясниться, но так и не смог, а навстречу получил ушат говна. Неосознанно ответив на чужие оскорбления, что были попыткой защитить свою честь и достоинство, он запустил этот нескончаемый круг токсичности.
Сонхва много думал о случившемся. Он самый настоящий идиот, что только усугубил всë, хотя Хонджун явно не конфликтный чувак и легко находит язык с другими людьми, задеть его было низким поступком. Со временем, это стало привычкой. Привычкой искать новое в этом человеке, привычка в агрессивной манере это подмечать, привычка получать в ответ тонну брани. За три года, он много раз думал всë это исправить и поговорить с ним, но тот не хотел вступать в контакт, выпуская свои иголки.
Когда Ким начал его старательно игнорировать, сердце Сонхва рухнуло вниз. Он окончательно всë испортил, заставляя младшего самого это всë разгребать. Уже совершенно не хотелось что-то говорить, лишь провожать взглядом любимую цветную макушку.
Хоть нити и оборвались, чувства у Пака остались. Они заставляли кровоточить сердце, принося невероятную боль. В попытках ее загасить, он погрузился в учебу и посмотрев на привычки Хонджуна, сменить стиль. Хоть новый цвет волос и шмотки немного разбавили страдания, тоска и грусть по младшему всё так же оставалась. Он хотел бы, чтобы он стал музой для Кима. Чтобы тот его рассматривал, создавал свой собственный стиль, подчеркивая его лучшие стороны и черты. Хотелось просто чужого тёплого взгляда.
Вчерашняя ночь выдалась для Сонхва безумно тяжелой. Это был первый раз за последнее время, когда он его увидел. Хоть в нём и не было прежней внешней яркости, сам Хонджун светился изнутри, заставляя Пака не отводить от него взгляд.
Когда их взгляды встретились, он почувствовал внутри себя взрыв, да такой силы, что перекрыл любые другие мысли. Он либо действует, либо его теряет окончательно, и с этого он стал выжидать. Закинув в себя ещё пару коктейлей, он ждал подходящего момента, чтобы просто утащить за собой и не дать уйти, просто поговорить, рассказать всë.
В его план вмешалась одна мадам, что как то слишком увлеченно сначала разговаривала с младшим, а потом и вовсе засмущалась от слов прямо на ухо. Мысли начала застилать жгучая ревность. Невольно на глаза накатывались слезы, и в попытках себя успокоить, Сонхва разорвал контакт с чужими карими глазами, убегает подальше. Нужно было выровнять дыхание и успокоить мысли, только вот это не дали сделать.
Хонджун последовал за ним, и у Пака совсем отключился мозг. Он действовал только так, как сам хотел. А хотел он много. Хотел, чтобы младший на него смотрел, хотел его целовать, трогать чужое тело и получать тепло, и чтобы получать это всë в ответ. Крышу сносило только так, оставляя на своём месте лишь одно – желание.
Сейчас, лёжа в чужой кровати и в чужих объятиях, Сонхва не знал, что ему делать. Была мысль сбежать, но это будет слишком низко по отношению к самому себе, к своей подготовке. Оставалось только плыть по течению и смотреть по ситуации. Внутри теплилась надежда, что чужие глаза не просто его раздевали и сканировали из-за возбуждения, а чтобы у Кима тоже было что-то по отношению к нему. Хотелось взаимности и чтобы они наконец-то расставили все точки над "и".
Находясь в своих мыслях, Сонхва почувствовал, как его оттуда вырвали поглаживания рукой по животу и чужой нос, что решил зарыться в его волосы. Дыхание грело кожу головы и разливало по венам чувством нежности. Будь воля блондина, он бы каждый день просыпался в объятиях младшего и ни о чем бы не жалел.
Его притягивают ближе к груди. Старший вздрагивает, когда губы прислоняются к основанию его шеи и легонько дотрагиваются, оставляя поцелуй. Он кладёт ладонь на чужую, поглаживая и успокаивая. Кожа к коже, а спиной чувствует сердце, что бьется размеренно. Хонджуну комфортно.
– Я думал, ты уйдёшь, когда проснёшься и вспомнишь, – чужой тихий хриплый голос прозвучал около уха. Эта фраза звучала слишком грустно, намекая, что если бы она была правдой, Ким бы безумно расстроился.
Он разжимает свои объятия, давая возможность выбраться, но Сонхва разворачивается, прижимаясь еще ближе. Лицом к лицу, чувствуя на своих губах чужое дыхание. Хонджун выглядит заспанным, но счастливым. В груди щемит от картины, что вызывает только приливы нежности и тепла.
– Я бы не смог, у меня болит задница, – усмехнулся Сонхва, почувствовав за секунду движения всю вчерашнюю ночь.
Ким также улыбнулся, реагируя на чужие слова. Старший не мог отвести взгляда от его сонного вида и прекрасных губ, что так манили к ним прикоснуться. И он это сделал. Пак легонько коснулся своими губами чужих, за что почувствовал руку в волосах и столкновение с чужой грудью, когда его вновь ближе тянут к себе.
Хонджун улыбается и притягивает Сонхва к себе, чтобы получить ещё один поцелуй. Невинного чмока было недостаточно, но он позволил нежности разлиться по венам, требуя большего. Больше ласки, прикосновений. Чужое тепло так приятно ощущалось кожей после стольких лет оскорблений. Слух теперь ласкали не ругательства, а дыхание напротив, что начало сбиваться.
После достаточного количества поцелуев, они отстранились, чтобы набрать как можно больше воздуха в легкие. Они смотрели друг на друга, утопая в чужих глазах. Им было так комфортно друг с другом, что остальной мир просто перестал существовать.
Сонхва прильнул еще ближе, зарываясь головой в чужую шею. Хонджун же свою пристроил на макушке старшего, прямо в блондинистых волосах, руками поглаживая чужую спину.
Они вновь заснули, укутанные теплом и любовью друг друга.
***
Время 10:05. Первым проснулся Хонджун. В целом, он бы так и лежал дальше, наслаждаясь сонным Сонхва, что мило надул губки во сне, и прижимался ближе к нему, в попытках получить больше ласковых прикосновений. Младший перебирал своими пальцами чужие волосы, что лезли прямо в глаза. От картины щемило сердце, заставляя прямо в желудке порхать бабочкам. Когда-то, он только мечтал о том, чтобы с Сонхва прийти к какому-то компромиссу, перестать друг на друга кричать, и возможно даже стать друзьями. Сейчас же, для Хонджун это настоящий сон. Блондин выглядит как ангел, что спустился к нему с небес. Весь такой красивый и притягательный, он лежит рядом и спокойно спит.
Он бы и дальше лежал, но природа зовёт, вынуждая подниматься. На чужой уход старший реагирует мгновенно, цепляясь руками за чужие конечности, не давая даже во сне отдалиться от него. На лице Хонджуна появляется улыбка от таких действий, но он берёт подушку и даёт её прямо в объятия Хва. Тот не поняв ловушки, обхватывает её и придвигает ближе, отпуская чужую руку.
Стоя лицом перед зеркалом, Ким рассматривает последствия ночи, что четко отражались на его коже. Кроме потекшей косметики, на светлой коже виднелись алеющие засосы, что оставил старший. Уголки губ поднимаются в ухмылке, пока пальцами приходится по каждому. Парень любовался чужой работой, не зная свою. Ему явно необходимо подсчитать каждый, пока будет рассматривать старшего.
Закончив с водными процедурами, он заглянув в спальню, где продолжал дрыхнуть Пак. Не получив внимания, которого Хонджун жаждал, он отправился на кухню. Его кулинарные способности не были велики, но лёгкий завтрак в виде яичницы он мог приготовить.
Уже заканчивая приготовление, и напевая какую-то песню, до ушей донесся скрип половиц, означающий чужое пробуждение. Повернувшись на звук, Хонджун увидел Сонхва, что сейчас стоял в его домашней футболке и шортах. Парень переминался с ноги на ногу и слегка краснея.
– Я взял твои вещи. Ты не против...?
Ким махнул головой, говоря о том, что он не против. Он даже рад, что Сонхва не стал сразу одеваться в свою одежду. Хотя конечно, увидеть чужую подкачанную грудь было бы намного желаннее.
Хонджун в немом жесте указывает на стул и отворачивается к плите, чтобы выложить еду по тарелкам. Пак понимает намек и присаживается, смотря на то, как мышцы на чужой спине перекатываются от движений. Сначала на столе появляется пара тарелок с яичницей и ветчиной, а после и две ароматные чашки кофе. Младший присаживается напротив Сонхва и начинает есть первым, пока старший только смотрел и хлопал глазками. Наконец-то поняв, что надо позавтракать, он берет вилку в руки и хватает небольшой кусочек.
– Вкусно, – хвалит блондин Хонджуна.
На лице у Кима появляется скромная улыбка, но алеющие уши говорят больше. Так странно слышать от этого человека похвалу. Оказавшись в другой ситуации, без пункта "страстно переспать и нежиться потом в кровати", брюнет бы подумал, что его слова – самый настоящий сарказм.
Съев небольшую часть своей порции, Хонджун отпивает из чашки кофе, наблюдая за Хва. Светлые волосы были слегка зачесаны назад, от прежней укладки ни осталось ни следа, губы опухли от бесконечных поцелуев, а из ворота домашней футболки виднелись ярко-бордовые пятнышки. Увидев кто-то их сейчас, точно сказали бы, чем молодые люди занимались этой ночью. Глаза Сонхва смотрели в тарелку, пока он жевал завтрак. Можно сказать, что он выглядел вполне себе расслабленно, но румянец на щеках и кончиках ушек выдавал его с потрохами. Парню было неловко после произошедшего. Он ни о чем не жалел, но мысленно не был готов к такому утру, и к тому, что дальше говорить, когда он съест последний кусочек.
Неловкое молчание воцарилось на кухне, когда оба доели завтрак и допили свой кофе. К этому времени в голове что-то прояснилось, но как донести свои мысли и чувства другому, они не знали. Хотя, Хонджуну было гораздо легче, по началу он просто был жертвой чужих слов, а после это просто переросло в привычку, в то время как Пак делал это специально, не находя другого способа получить внимание от своей симпатии.
Ким хотел, чтобы Пак заговорил первым. Это не только, потому что он старше его на пару месяцев, но и потому что не он это начал. Ожидая прилива чужой храбрости, младший уставился в окно, где так оживленно шумела улица. Сегодняшнее утро было ярким, теплым, какое и должно быть весной. Лед наконец оттаял, давая природе возможности распустить листочки и начать цвести.
– Хонджун, – в тишине голос Сонхва был громким, хотя на деле имя парня прозвучало очень неуверенно.
Повернув голову, Ким смотрел на старшего, глаза в глаза. Румянец до сих играл на его лице, но скоро расползется еще дальше от слов, которые ожидает услышать брюнет. Чужая поза была закрытой и зажатой. Пак словно был маленьким нашкодившим ребенком, что не знал, как рассказать родителям о своем поступке. Он мялся, кусал бедную губу и крутил в руках салфетку, не зная как занять еще свои руки.
Подождав какое-то время, Хонджун положил свою руку на чужие ладони. От этого действия, Сонхва вздрогнул и забегал глазами, которые потом прикрыл. Сделав глубокий вдох, и набрав побольше воздуха, он медленно выдохнул и начал тихонько говорить.
– Я... Прости меня.
Вновь открыв глаза, он заглянул в карие Хонджуна. Он смотрел на младшего виновато, ожидая его реакции. До этого блондин думал, что признавать свои ошибки легко, что надо просто хорошенько всё обдумать и произнести знакомую фразу, но он ошибался. Он не мог исправить эту ошибку три года. Три года он стоически подливал масло в огонь, не замечая насколько сильно пламя поглощает его уверенность в своей правоте. Сейчас, сидя напротив перед своей любовью, которая держит его за руку, осознание лавиной сбивает с ног. Он так облажался. Никогда прежде он так долго не мог принять очевидных фактов, делая больно другому человеку.
Хонджун понял, за что у него просят прощение. Не за прекрасную страстную ночь, где все чувства вылились наружу, не за внимание, которым его одаривал чужой взгляд, а за свое поведение. Внутри Пака велась ожесточенная борьба, за которой Ким наблюдал со стороны. В чужой голове сейчас было столько мыслей, что их поток сбивал с ног даже окружающих, не говоря о самом Сонхва.
– За что?
Вопрос сбил Пака с ног пинком под зад. Хоть и логично, спросить именно это, когда чужое прощение не несет за собой конкретики, Сонхва не мог понять, как ему связать ворох своих мыслей одну емкую фразу, да и так, что младший понял о его сожалениях.
Ким ждал терпеливо, размеренно поглаживал чужую ладонь. Он смотрел на то, как взгляд Сонхва уставился в стол, будто изучая рисунок дерева. Но этими глазами парень не видел, поглощенный своими мыслями. В голове Хонджуна много также что кружилось, начиная от чужого милого застенчивого лица, до обдумывания своего поведения и сигналов старшего. А ведь правда, все те перепалки были лишь способом привлечь внимание. Но слова то они использовали, только не в том смысле. Можно было давным давно открыть друг другу свою душу, не царапая дальше острыми лезвиями чувствительное сердце.
– Я увидел тебя впервые в первый учебный день, – начал Сонхва, смотря в глаза Хонджуну и разрезая тишину, – ты был ярким, тебя в толпе хорошо было видно.
Младший улыбнулся, вспоминая как за пару дней до начала учебного года, ему взбрело в голову сначала обесцветить, а потом и покрасить волосы в ярко-голубой. Сонхва в тот день тоже был одет с иголочки, привлекая внимание первокурсниц и некоторых кураторов.
– Я хотел с тобой познакомиться, но у меня никак не получалось это сделать. Я много раз хотел, но не хватало духу, – наконец-то Сонхва смог без смущения рассказывать о своих мыслях, пока Хонджун слушал и не перебивал его, – незадолго до той вечеринки, я проиграл желание, но Минги не стал его сразу использовать, давая мне шанс больше пострадать. Хорошо выпив, он сказал мне спросить ту самую фразу у любого студента дизайнерского.
Чужой стыд плескался на дне зрачков, а на губах появились свежие ранки. Сейчас, в голове Хонджуна, начал складываться пазл, почему на свою заинтересованность он получил такой плевок в душу. Возможно, не будь брюнет ранимой творческой натурой, он бы сразу понял чужой проеб на желание и не стал злиться, но судьба сложилась иначе, выдавая ответку в виде кулака в чужое лицо.
– Я был уже немного пьяный, и ты первый попался. Я думал о том, чтобы не говорить тебе этого, но мой нетрезвый мозг посчитал, что ты более адекватный чем я и воспримешь это легче, съязвишь, а потом я тебе объясняю всю ситуацию. Но я ошибся и наблюдал неделю свою треснувшую губу.
Впервые за последние полчаса на лице Сонхва появилась улыбка. Ему правда было стыдно, но то как он легко получил по личику, заставляло смеяться над собственной глупостью. Хонджун также начал улыбаться, осознавая то, что воспринял эти слова слишком близко к сердцу. Скорее всего, пара коктейлей сделали его еще чувствительнее, ведь раньше он с кулаками не лез на чужие оскорбления о своей внешности или творчестве, а тут прям моментально пробило.
Вытянув свою руку из чужой, что к моменту открытия души крепко держала ласковую ладонь, младший потянулся прямо к губе. Положив кисть на подбородок, большой палец лег на нижнюю губу оттягивая. Та самая пострадавшая, и страдающая сейчас от нервов и зубов хозяина.
– Не кусай, а то снова треснет.
Необычная забота была приятна. Сонхва действительно отпустил ее, смотря на чужую улыбку, что теперь еще и раскрывала белоснежные зубы. Хонджун был такой мягкий в этот момент, такой домашний. Словно сейчас он пытался избавить его от вредной привычки, в очередной раз жалуясь и делая всё самостоятельно. В сердце блондина разливалось приятное тепло, как и трепет от чужих прикосновений. В глазах начало сщипать от осознания, что он слишком долго игрался, слишком всё затянув.
Пока старший окончательно не погряз в пучине своей любви и совести, он решил продолжить.
– Я хотел поговорить с тобой, поняв что перегнул палку и задел тебя, но ты просто облил меня чаном с говном. Столько оскорблений в свой адрес я еще никогда не слышал.
Они оба рассмеялись. Это и правда было так. Сонхва выследил его по расписанию, пришел к нему и уже хотел начать извиняться, как Хонджун сам первый начал, подумав, что к нему сейчас доебуться за вчерашнее, и решил напасть первым, вспоминая всё, чему когда либо слышал о словесной самообороне.
– Я правда не ожидал... И просто рефлекторно среагировал, начиная кричать в ответ.
– Я понимаю Сонхва, понимаю.
Ким тоже покраснел от своих действий и слов. Какой же он был нервный в этот момент, что посчитал университетского красавчика и душку, своей угрозой безопасности.
– Хонджун, – Сонхва позвал его ласково, смотря на то, как парень покраснел, – Я люблю тебя.
В тишине кухни признание звучало слишком громко. Они смотрели друг другу в глаза и следили за реакцией. У Пака на душе частично отлегло, когда он произнес эти три заветных слова, что уже несколько лет терзали душу. Возможно, "я люблю тебя" звучит слишком громко, но фраза "ты мне нравишься", никоим образом не тянет на безответную любовь на протяжении трех гребаных лет и кучи полученных оскорблений. Сонхва именно любит этого парня, который как и он, причинил много боли. У блондина есть надежда, что если у них что-то получится, он забудет все свои обиды и постарается перекрыть чужие, создавая вместе новые хорошие воспоминания.
– Я хотел твоего внимания, но слишком заигрался, – неловкая улыбка проступила на лице, говоря об раскаянии за свои поступки, – Когда ты перестал мне отвечать, у меня сердце рухнуло. Я понял, что дошел до крайней точки.
Взгляд был теплый. Он принял слова Сонхва о своих чувствах и причинах поведения, обдумывая свои поступки. Ведь он тоже хорош, не стал заканчивать всю эту свистопляску в самом начале, продолжая отвечать. То, что они сейчас имеют, полностью зависит от их действий в прошлом.
По тому, как блондин замолчал, младший понял, что тот закончил изливать душу, и теперь время ему что-то ответить. Собравшись с мыслями, он решил рассказать главные свои чувства, упуская произошедшее на вечеринке.
– Меня всегда тянуло к тебе, – начал Хонджун, пока Сонхва его внимательно слушал. Старший накрыл его ладони своими, чувствуя небольшую дрожь, – Я мог закончить то всё еще в зародыше, но никак не мог остановить себя отвечать тебе в ответ. Когда я всё таки решился это сделать, мне было очень плохо. Я перестал видеть твои глаза, натыкаться на тебя в коридоре и слушать упреки в сторону вещей, которые появились в моей жизни недавно. То, что я чувствую к тебе, это явно не ненависть, а что-то более теплое, близкое к любви.
Закончив свою мысль ответным признанием, Хонджун услышал всхлип. Подняв голову, он увидел Сонхва, у которого начали течь слезы по щекам. Он шмыгал носом, пытаясь остановить этот поток, но это не получалось.
Ким встал, обошел стол и встал прямо перед старшим. Руки потянулись стирать горячую влагу, что только сильнее начинала течь по лицу. Блондин схватился своими руками за чужие предплечья, не желая, что младший уходил.
– Я такой идиот! – прошептал Сонхва, трясясь от эмоций. – Я причинял нам двоим только боль!
Брюнет поднял Хва на ноги и обнял, прижимая к себе. Хонджуну показалось, что Сонхва был сейчас такой крошечный и беззащитный, хотя был намного выше и плечистей. Старший обхватил Кима за торс, вжимаясь лицом в стык шеи и плеча. Младший успокаивающе гладил спину и целовал блондинистые волосы.
Постепенно успокоившись, всхлипов стало меньше, но Сонхва все так же держался, не желая отпускать. Пододвинул голову ближе к уху, Хонджун прошептал:
– Мы должны начать всё сначала.
На это заявление, старший закивал головой. Слезы начали высыхать, оставляя липкую пленку, что стягивала лицо. Подняв свою голову, блондин посмотрел в чужие глаза. Они были такими красивыми, с маленькими звездочками внутри. Они смотрели не со злостью или ненавистью, как в стенах университета, а так по-доброму и влюбленно, что сердце разбивалось на мелкие осколки.
Обхватив руками чужое лицо, Сонхва потянулся вперед первый, прикрывая глаза. Младший также их прикрыл, чувствуя на своих губах соленые старшего. Этот поцелуй был безумно нежный и невинный, передавая весь спектр чувств к друг другу.
– Мы должны начать всё с начала, Хонджун.