Пролог
2025 год.
Филадельфия, штат Пенсильвания.
В холле роскошного особняка послышались неспешные шаги. Молодой мужчина с бутылкой закупоренного вина и парой бокалов в руках направлялся в одну из многочисленных спален, но именно в этой конкретной его ждало нечто, а вернее некто, уже некоторое время занимавший его вполне определённой направленности мысли.
«Даже интересно, будешь ли ты послушным? — в предвкушении встречи он усмехнулся. — Один раз ты уже застиг меня врасплох... но... теперь играть мы будем по моим правилам...»
На губах молодого человека застыла довольная улыбка. Он занимал высокое положение, что можно было понять и по внешнему виду, и по опасному огоньку в глазах. На нём были узкие тёмные джинсы, подчёркивающие его стройные ноги, чёрная рубашка с парой расстёгнутых верхних пуговиц, отчего была видна грудь, испещрённая шрамами от давних переделок. Тёмные волосы были собраны в хвост, а золотистые глаза сияли от предвкушения того, что ждало его за дверью спальни. Рукава рубашки были закатаны до локтя, открывая татуировку на запястье. На шее красовалась точно такая же. Эти две татуировки проклятых канг были ещё одним символом статуса: только глава имел право носить эти знаки отличия на видимых частях тела. Этим мужчиной был никто иной, как глава китайской мафии в США — Се Лянь.
Возле двери комнаты, к которой он подошёл, стоял один из его верных людей. Мужчина, едва завидев своего господина, тут же склонил голову в поклоне, тогда как Се Лянь едва удостоил его взглядом.
— Глава Се, вам что-нибудь нужно? — донёсся учтивый голос охранника: никто не смел нарушать планы хозяина или как-то ему мешать.
— Никого не пускать! Особенно моего брата, — строго приказал Се Лянь, холодно посмотрев на мужчину. — Какие бы звуки ты ни слышал, не смей входить!
— Как прикажете, глава Се, — кивнул охранник, оставаясь стоять возле двери, не смея смотреть в глаза.
Се Лянь лишь смерил его ещё одним взглядом и, открыв дверь, переступил порог просторной спальни, тут же вдыхая носом аромат ночной осенней прохлады, переводя всё внимание на того, кто лежал с закрытыми глазами на огромной постели.
«Прекрасно, хоть что-то Ци Жун способен сделать, не привлекая лишнего внимания, — удовлетворённо подумал он, окидывая прикованного к кровати парня. — Хуа Чэн... и зачем же ты полез туда, куда не следует... я мог закрыть глаза на то, что случилось в клубе... но... ты зашёл слишком далеко...»
Се Лянь поставил на резной деревянный столик бокалы и бутылку с вином, предварительно откупорив её, при этом мельком поглядывая на пленника. Вспоминая о произошедшем тогда в клубе, Се Лянь невольно прикусил губу: раньше ещё никто не мог впечатлить его настолько, как это сделал этот молодой студент, безвольно лежащий теперь в спальне.
— Кто бы мог подумать, что именно тебя я не смогу выкинуть из головы, — тихо рассмеялся Се Лянь, наполняя бокал вином. — Но... ты должен быть лишь моим...
Хуа Чэн был беспечным студентом, который не задумывался о последствиях своих действий и выборе партнёров, но в этот раз он сильно влип: нарвался на того, с кем не стоило играть в такие игры.
Случайная встреча в клубе, близость, и вот теперь Хуа Чэн лежал на просторной постели размера кинг-сайз с прикованными по разные стороны кровати руками и ногами. Лунный свет падал на бледное лицо Хуа Чэна, подчёркивая тонкие черты. Из-за интерьера комнаты в оттенках красного он казался ещё более привлекательным и желанным.
Прохладный осенний ветер проникал через приоткрытое окно, отчего в комнате витала приятная свежесть. В саду царила глубокая ночь, но сегодня она была ясной, что даже звёзды на небе были хорошо видны. Вещи Хуа Чэна покоились на бархатном кресле, их пока что оставили в комнате, однако пригодятся они явно не в скором времени.
Хуа Чэн мирно лежал на постели, однако его грудь вздымалась от слегка прерывистого дыхания, а на щеках выступил румянец, оттеняя бледность кожи. На его эрегированном члене натянулась ткань боксеров, которые были единственным элементом одежды, оставленным на нём. За то, что подсунул горе-студенту «особый напиток», стоило бы поблагодарить Пэй Мина. Хуа Чэн ещё даже не догадывался, что теперь его жизнь сильно изменится, а собственная свобода станет зависеть от одного единственного человека.
Прикрыв глаза, Се Лянь сделал небольшой глоток вина, бледные губы слегка окрасились алым, а приятная горечь обожгла горло, разнося тепло по всему телу. Он был из тех, кто любил контроль, предпочитал держать всё в своих руках, иначе и не стал бы неуловимым главой мафии. Но с этим студентом в его жизни словно всё пошло наперекосяк. Ночные сны не давали покоя, образ Хуа Чэна и память тела о его прикосновениях сводили с ума, заставляя ослабить хватку. Се Лянь пытался разобраться, что с ним происходит, но всякий раз отгонял от себя мысли, что готов отдать кому-то инициативу, да ещё и студенту-перваку.
— Ты так пытался угодить профессору, — хмыкнул Се Лянь, вновь и вновь проходясь взглядом по распростёртому телу, — и что теперь?
Задумчиво приподняв бровь, он поставил бокал на ровную поверхность стола и отошёл к шкафу, что был будто вырезан из кровавого камня, но прекрасно вписывался в общий интерьер комнаты.
За всё время, пока Се Лянь находился в комнате, его пленник так и не открыл глаза.
— А что, если этот идиот переборщил с дозировкой? — проговорил он вслух, уже открыв дверцу шкафа, но, вновь развернувшись к Хуа Чэну, оценивающе посмотрел на него. — Хотя нет... он явно не при смерти...
Покачав головой, Се Лянь вернулся к содержимому шкафа и окинул взглядом то, что предстало из его излюбленных вещей. Помассировав висок, словно пытаясь привести мысли к тому, что изначально задумывал, он достал несколько предметов, в том числе и небольшой нож. Нет, он вовсе не собирался калечить своего пленника, скорее Се Ляню он был необходим для других целей...
Закрыв шкаф, Се Лянь подошёл к кровати, не забыв и о смазке. Он разложил всё на небольшой прикроватной тумбочке. Вновь остановив взгляд на бледном лице Хуа Чэна, Се Лянь коснулся прохладными пальцами его щеки, а после большим пальцем провёл по чуть пересохшим губам.
— Такой же прекрасный, как и тогда, — улыбаясь одними уголками губ, он ненадолго отошёл от кровати, чтобы принести вино поближе. — Интересно, каким ты будешь сейчас?
Сделав несколько глотков, Се Лянь отставил бокал туда же, где разложил взятое из шкафа, и потянулся за ножом. Лезвие блеснуло в лунном свете, что заставило Се Ляня слегка сощуриться. Он опустился на кровать, придвинувшись к своему пленнику ближе. Одна рука скользила по бледной коже, а второй Се Лянь спустился к единственному элементу одежды, что оставался на Хуа Чэне — боксерам.
Глазами Се Лянь словно хотел проглотить всего Хуа Чэна, запереть его, чтобы больше никто кроме него не видел этого красивого парня. Он уже присвоил его себе и считал, что больше никто не имел права не только прикасаться к нему, но даже смотреть с вожделением. Взгляд блуждал по худому, но довольно рельефному торсу, кубикам пресса, поднимался выше, останавливаясь на выпирающем кадыке, а после на бледных губах и дрожащих ресницах. Внутри Се Ляня разгоралась буря, которую совсем не хотелось сдерживать. Он не понимал, почему именно Хуа Чэн приводил все мысли в беспорядок, да и не хотелось сейчас об этом задумываться. Се Лянь не удержался и, склонившись к лицу всё ещё мирно спящего парня, оставил на его губах лёгкий поцелуй, едва уловимо проведя по ним языком, но довольно быстро отстранился, несмотря на то, что хотелось задержаться. Се Лянь чувствовал, что пленник вот-вот проснётся, поэтому, ловко орудуя ножом, превратил его боксеры в бесполезные клочки ткани, а затем удовлетворённо улыбнулся от вида представшего перед ним красивого возбуждённого члена.
В этот момент Хуа Чэн распахнул глаза, пытаясь сконцентрировать зрение, но это явно выходило у него крайне тяжело. Его дыхание стало совсем неровным, а взгляд будто застилала пелена. Се Лянь молча наблюдал, как в глазах напротив постепенно проявляется осознание происходящего.
До того момента, как вошел в комнату и увидел Хуа Чэна, Се Лянь был уверен в своих желаниях, но что-то словно останавливало его. Хотя он и не собирался отступаться от своих первоначальных намерений, однако, отложил нож на тумбочку и прохладными пальцами коснулся возбуждённого члена, немного блестевшего от естественной смазки, что стекала с головки.
— Вот мы и встретились вновь, Хуа Чэн, — Се Лянь растягивал слова и наблюдал за тем, как Хуа Чэн несколько раз дёрнулся, то ли пытаясь прикрыться, то ли освободиться. — Я и не думал, что это случится так скоро...
Кадык Хуа Чэна дёрнулся, а следом его взгляд направился с лица Се Ляня на собственное тело, и в его глазах появилось отчаянное понимание того, в каком положении он находился.
— Блять! Се... Се Лянь? — неуверенно и хрипло произнёс Хуа Чэн. — Это ты?
Се Лянь убрал руку с члена своего пленника и начал влажными от естественной смазки пальцами обводить кубики пресса. Из-за того, что Хуа Чэн был под воздействием сильных веществ, вызывающих возбуждение, казалось, что даже его кожа нагрелась и плавилась, как лёд на обжигающем солнце.
— Да, это действительно я, Хуа Чэн, — склонившись прямо к уху, Се Лянь произнёс каждое слово отчётливо и нарочито медленно, желая посмотреть на реакцию.
— Что происходит? Какого чёрта я голый? — воскликнул было Хуа Чэн, в очередной раз дёрнувшись, но связан он был крепко, а от Се Ляня не скрылась толпа мурашек, пробежавшая по обнажённому телу, и предательски дрогнувший член. — Где я? И где Пэй Мин?
Се Лянь наслаждался растерянностью своей жертвы и оттягивал момент объяснения. Он прикоснулся правой рукой к щеке Хуа Чэна, а сам чуть навис над ним, оказываясь на расстоянии ладони от его лица и очерчивая большим пальцем его подбородок и губы.
— Малыш, ты в моем особняке, — томно заговорил Се Лянь, а затем рассмеялся, уперевшись другой рукой в мягкий матрас, чтобы сохранить более устойчивое положение. — И вправду стоит задавать настолько наивный вопрос?
Брови Хуа Чэна взметнулись вверх. Он вряд ли протрезвел, но вот слова Се Ляня, что буквально был в нескольких сантиметрах от того, чтобы прильнуть к его губам, наверняка сбивали с толку, да и вызывали не самые пристойные мысли. В последнем Се Лянь был уверен: спасибо афродизиаку.
— Так где Пэй Мин? И чего ты хочешь от меня? — неуверенно спросил Хуа Чэн, поджимая губы.
— Тебе так интересен парень моего брата? — с наигранной обидой протянул Се Лянь. — Не хватает одного? Хочешь получить всё и сразу?
— Что? — удивился Хуа Чэн. — Я... нет... я не об этом...
— Ничего... теперь ты будешь только моим, Хуа Чэн... уж об этом я позабочусь, — убрав руку от лица, Се Лянь обхватил головку возбуждённого члена и слегка сжал, заставляя своего пленника простонать. — Пэй Мин был лишь пешкой в моем плане...
«Не стоило тебе вообще в это всё ввязываться, малыш», — мелькнуло в голове Се Ляня, прежде чем он накрыл пересохшие губы Хуа Чэна поцелуем.