часть 14
У меня внутри бушевало море. Моя единственная и искренняя любовь рвалась наружу вперемешку со страхом, словно огромная туча, нависла над сердцем, не давая вздохнуть. Каждый минутный вздох врачей, каждое мерцание монитора — как капля острого холода, проникающая в душу. Они говорили, что операция важна, что шансы есть, что он сможет выжить.
Время тикало, отдавая гул часов в глубине головы. Нога предательски дергалась в тревоге, что я ловила косые взгляды со стороны врачей и пациентов. Они уже словно были наготове, чтобы помочь в случае чего. Но слез не было, был камень на груди, который невозможно было сдвинуть, пока я не увижу его. Живого. Здорового. Все были разбиты непониманием и тоской последних дней.
Желудок напомнил о себе. Я не ела уже больше суток, организм воспринимал только воду и пару стаканов кофе. Даня принес баночки с готовой едой, к которым практически никто не притронулся. Саша мирно спал, развалившись на неудобных стульях. Я попыталась ему объяснить ситуацию с его отцом, он все понял и так же ждал его возвращения. Его отец и крестный дядя в один момент слегли в больницу, один в тяжелом состоянии, а другой чуть легче, но не изменяет того, что попал на операционный стол.
Минуты тянулись дольше обычного. Я стояла, глядя в стену. Считала от неудобства проходивших мимо людей.
— Моргни хоть пару раз, — раздался голос, что вытянул меня из бездны.
Я не сразу его узнала, пару секунд тупо смотря на человека, который тепло улыбался и уже шел ко мне, распахивая свои объятия.
Меня окутала нежность, кольцо рук с обоих сторон заключили, не давая выбраться. Я с трудом расслабилась, давая себе возможность окунуться в беззаботность и на время забыть о происходящем.
— Мама, - сказала я, отстраняясь и вглядываясь в ореховые глаза матери, - Вы как тут?
— Даня позвонил и рассказал все, - отец выглядел злым и одновременно встревоженным, - Почему ты не сказала обо всем? Я бы сразу приехал.
— Не хотела волновать, верно? – мама с нежностью в голосе подняла руку и погладила меня по волосам.
— Да, у меня хорошая поддержка тут, - я взглянула на друзей, которые, склонив головы, ждали информации, - Я в порядке.
— Поедем домой, перейдешь в другой институт. У нас хороший есть, - высказался папа так, что я поймала волну шока.
— Нет, в смысле? – я размахала руками, - Я не поеду, останусь тут.
— Тебе тут не место, поедешь, - коротко ответил он, - Связалась с какой-то шайкой, и что теперь?
— В этой шайке, как ты говоришь, находится мой любимый человек, который борется за жизнь, - выплеснула я, - И его лучший друг, который еще находится в коме, а еще маленький ребенок, который ждет возвращения отца на ногах и такого же веселого и любящего, как мне уехать?
— Вы знакомы всего ничего, - грубо он схватил меня за локоть и попытался вытянуть к выходу, - Я о тебе беспокоюсь.
Алена, услышав это, подбежала и встала, между нами, стараясь разделить.
— Вы что? Вы кто? – глупо сказала она, отходя ото сна.
— Мы ее родители, - мама, которая до этого молчала и не смела перечить папе, подала голос, - Жень, оставь ее, она уже взрослая.
— Я отец. Я решаю.
— А я мать, мое мнение не учитывается?
— Мы этого Мишу даже не знаем.
— Макара, - поправила я.
— Какая разница? – ответил он, отмахиваясь рукой.
— Большая, - Алена начала заводиться, она не любила такое, а уж тем более в отношении своих друзей, - Вы его не знаете, а Макар хороший, жизнь отдаст за дорогих ему людей.
Родители начали ругаться, как обычно, не громко, но с напором. Я почувствовала, как что-то коснулось моей ноги. Ткань натянулась, и я, отпустив руку Али, обернулась.
— Малыш.
— Где папа?
Я заметила, как родители умолкли и уставились на Сашу, пытаясь что-то сказать.
— Скоро вернется, у папы сильно болит голова, и как только ему будет лучше, первым делом пойдем к нему, - постаралась его успокоить, чтобы не пугать еще сильней.
— А ты не уйдешь?
Вопрос застал врасплох. Я не собиралась уезжать по воле родителей, а уж тем более бросать все на полпути: учебу, работу, любимого и обретенных людей, которые с трудом, но стараются меня понять.
Мама коснулась моего плеча, я подняла глаза на нее, брови опустились, создавая хмурое выражение лица.
— Нет, - короткий ответ стал ключевым решением, - не уйду, детка, буду с вами.
Алена улыбнулась, а Саша кивнул, словно все понимает от и до, вытянул ручки и обнял меня. Я подняла его на руки. Мальчик уткнулся мне в шею, обнимая обеими руками, а я стала покачиваться, успокаивая его.
— Я не поеду, - сказала я и, развернувшись, пошла в сторону, к остальным.
Только я подошла, выбежала медсестра. Макс ее остановил и начал расспрашивать.
Уже через два десятка минут мы с ребенком вошли в просторную палату. Я сжала руки в кулаки, тщетно пытаясь удержать слезы. К горлу подскочил ком, намереваясь выбраться наружу.
Мы прошли в глубь с осторожностью, боясь нарушить тихое оживление этого искреннего момента. Рядом со мной, держась за руку, этот маленький дьяволенок шел в один шаг, с любопытными глазами, которые ждали чуда. В его взгляде было смешение трепета и надежды, а лицо отображало тихое, почти шепотное волнение.
Он шагнул вперед к койке чуть неуверенно, глаза бегали по Макару, который спал. Одним взглядом он искал знакомые черты того, кого он давно любит, кто для него — главный герой сказки. А я чувствовала такой же трепет, волнение и страх.
Перед нами лежал он — парень с пробуждающимися глазами, которые впервые за долгое время зажглись живым светом. Макар уставился на меня, а после перевел их на сына. Счастливая улыбка озарила его лицо, а кожа приобрела оттенок ярче, чем было. В этот миг в комнате повисла тишина, наполненная надеждой. Он смотрел на них, словно впервые увидел близких ему людей, и в его глазах зажглась искра сильной воли к выздоровлению.
Я молча подняла мальчика, стянула с него ботинки и посадила на кушетку.
— Солнце мое, - Макар потянул сына к себе, прижимая.
Он прикрыл глаза, почувствовав облегчение, а я прислонилась бедром к стоящей тумбе.
— Папа! Ты уже выздоровел?
— Не совсем, но уже скоро поеду домой, - сказал он, - Как ты? — Макар протянул мне руку, которую я взяла и потянул меня к себе.
Я присела на край, облокачиваясь на спинку кровати. Макар поцеловал тыльную сторону руки, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. В глазах отображалась нежность и волнение, ласка и благодарность. Взгляд встретился с моим, и я попыталась вложить в свой все: любовь, надежда, вера в будущее.
Я рассматривала черты его лица, стараясь запомнить как можно больше, насладиться этим моментом.
Его лицо, все еще отдававшее бледностью, изможденное после тяжелых часов операции, нападения и всего, что было, стало более живым.
— Лучше, чем ты, — ответила я.
— Как Кир? Мне сказали, все прошло успешно, но вдруг…
— Все отлично, он должен скоро очнуться. Все стабильно, - меня прервали.
В палату забежала Ксюша, ее волосы стали нежно-розовыми, а на теле была пижама. Видимо, она выбежала сразу, как только ее позвали, наплевав на свой вид. Девочка забралась на постель, так что я встала, давая больше места. На моем лице расплылась улыбка, когда Глеб отчитал ее за своевольничество, за то, что слишком активно взобралась, сделав брату больно.
Макар поморщился, но рассмеялся, обнимая неугомонную сестру. Остальные по очереди сдвинули девушку и поприветствовали его, говоря хорошие слова. Не было только Алены, которая абсолютно все время проводит у постели своего парня. Ей по-хорошему нужно поспать, поесть и привести себя в порядок, но она отказывается уходить, пока он не очнется.
— Я схожу к Але, – объявила я всем, чтобы не теряли.
– Я с тобой, – вызвался Саша, смешно сползая на пол с кровати.
Он подбежал ко мне, хватая за руку, и начал ждать, пока я начну двигаться к пункту назначения. Мой взгляд метнулся на Максима, который незаметно кивнул, давая знак, что расскажет все от первого слова до последнего после того, как они поговорят. Я тихо вздохнула, почувствовав, как сердце наполняется ликованием и облегчением. Каждая клеточка заиграла в такт их улыбкам, словно пробуждение этого хитрого парня вернуло смысл.
Я осторожно взяла мальчика за руку. Вприпрыжку он повел меня на выход, где я уже вспомнила о своих родителях, которые так и остались ждать.
– Дочка, – мама перехватила меня, – мы поедем в отель пока что, я поговорю с папой, – последнее предложение она сказала чуть тише, смотря на отца, который стоял позади и смотрел немигающим взглядом.
Я отпустила мальчика и прошла к своей сумке, достав оттуда ключи от квартиры.
– Можете поехать туда, там камеры стоят, доступ есть только у меня, так что не пугайтесь, – сказала я небрежно. – Адрес брат знает, он должен быть там. Я поеду со своими друзьями за город, как и планировала.
— Тебе все равно надо уехать с нами, - отец сдался, - Так будет лучше.
— Я сама решу.
— Ева, ты уверенна? – мама отмахнулась, обнимая меня.
— Ты уверенна?
— Да, – я взяла мальчика и повела его на другой этаж, в палату к Киру.
Отец не сказал и слова, как я поняла, он злился, но на что, я не знала. Он снова напридумывал себе всего, а потом обижается и злится на то, что ему не нравится. Как обычно.
Алена лежала на сложенных руках, тихонько сопя, но подскочила, как только мы вошли. Выглядела она очень уставшей, синяки под глазами слишком яркие, будто нарисованные. Глаза красные от недостатка сна.
Я подошла и обняла ее, Саша ухватился за ее ногу, поднимая свои большие глаза, которые наполнились слезами. Он чувствовал состояние своей тети, да и любого человека, и питался этим. Слишком был чувственный мальчишка.
Больница отзывалась неприятными воспоминаниями, сердце ужасно колотилось, а голова пропитывалась мыслями, намереваясь взорваться.
В доме была суета, на которую я смотрела с подозрением, ведь в жизни такого не видела.
Мы с Сашей были словно два воробушка, которые не понимали, что нужно сделать. Кто-то ругался насчет украшений, Макар пытался повесить гирлянды под руководством Алены, что было гиблым делом. Кир смеялся над всем, спокойно сидев в кресле и иногда бросая шутки в сторону своей девушки, за что получал подушкой по голове. Остальные наряжали большую елку, пытаясь не упасть на пол.
Углубившись в уютные стены этого дома, словно находишься в какой-то зимней сказке. За окнами медленно падал снег, создавая ровный белоснежный слой, а внутри сразу чувствовалась особая атмосфера. Саша все спрашивал про Деда Мороза, ожидая волшебства и чуда в новогоднюю ночь. Стены были украшены гирляндами, которые с трудом, но все же повесили; они переливались красивым градиентом белых и красных цветов, а теплое освещение небольших светильников у стен создавало ощущение теплоты момента.
В центре комнаты возвышалась огромная елка с серебристыми и золотистыми украшениями, сверкающими маленькими звездочками. Признаться, она падала несколько раз:
— Держи меня! – Марина полезла на самый верх, чтобы надеть белую звезду. – Держи, Антон!! – Стулья качались в стороны.
Антон и Максим держали их, чтобы она не упала. Марина то и дело кричала на них, а те лишь закатывали глаза.
— Ты скоро там? – Антон поднял глаза, в неудобном положении придерживая стулья.
— Подожди, держите крепче, – она встала на мысочки, хватаясь за ствол искусственной елки.
Между выбором живая или искусственная, выбор пал на вторую. Почему? Непонятно, но так решило большинство, поэтому я даже не возникала, а просто наблюдала за перепалкой.
Марина повернула голову в сторону.
— Ай!
— Что случилось? – отозвались парни.
— Кто повесил зеленые фонарики? Вы хоть знаете, как это выглядит?
— Да кто заметит, тут все свои, - сказал Макар.
— Это не гармонично, - отозвалась я, вставая с дивана.
Алена закатила глаза, подходя к тому месту вместе со мной. За елкой на стене была ярко-зеленая гирлянда, которая и вправду не вписывалась в остальные цвета.
— Как она вообще туда попали? – начала возмущаться Марина.
С кухни выглянули три головы, недоуменно пытаясь осознать, что происходит.
— Я сейчас ее порву, ну что это? – параллельно возмущалась Ксеня, которая вырезала снежинки для племянника.
— Не ругайся, у тебя все красиво получается, - попыталась ее успокоить я, пока все раскричались из-за этой дурацкой зеленой гирлянды.
— Да снимите ее и все, - сказала Олеся, а потом крикнула - Мясо горит, Глеб!!! – они кинулись на кухню.
— Так, снимите ее и все, оставим пустое место, - сказала я, ища коробку из-под нежеланной гирлянды.
— Какие вы непостоянные, - Антон, забыв, что держит стулья, отпустил обе руки и протер лицо.
Марина возмущалась на том конце, пока не раздался крик и грохот. Она свалилась вниз, больно упав на бедро, стул был сломан, а елка с треском повалилась вниз. Лица приобрели обеспокоенность.
— Я же просила придержать!!! – Марина взорвалась на Антона, который поднял руки в знак сдачи.
— Ты как? Это не я, - Макс начал оправдываться.
— Я тебе сейчас дам "не я", - Марина с трудом поднялась, взяла у меня из рук подушку, что упала вместе с елкой, и принялась бегать по всему дому, избивая своего парня.
Все рассмеялись, пытаясь исправить ситуацию. Елка встала вертикально, почти все игрушки свалились на пол, так что пришлось вешать все заново. На второй раз звезду полез вешать Антон, которого отчитала Марина, и он, обиженный, чуть не навернулся сам с пирамиды новых стульев.
Я начала накрывать на стол по просьбе Глеба. Он все еще мучался с запеканием картошки, которую сам вызвался сделать по рецепту бабушки. Макар уже довешивал гирлянды, когда тихо выругался, заставляя поднять несколько пар глаз на себя.
— Не выражайся при ребенке, — Кир бросил в него подушку, которую он сразу словил.
— Да как этого не делать! — он указал на второй конец фонариков, который мирно валялся на полу. — Оно отклеилось. Я их два часа крепил.
— Закрепишь еще раз, не дуйся, — сказала Алена и продолжила заниматься подбором музыки.
Я подошла и придержала лестницу Макару. Он был в домашней футболке и брюках, которые его буквально заставили надеть, хоть он и не любил фиолетовый. А они были цвета лаванды с черными вкраплениями. На мне были такие же, только чуть светлее, более переходящие в розовый.
Я, без слов, поднялась на мысочках и коротко поцеловала его в губы, оставляя небольшой оттенок от красной помады.
— Ты чего? Соскучилась? – он хитро улыбнулся, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
Я погрузилась в ощущение тепла его тела, словно лучи солнца в снежную зиму. Недавно нас так назвал Глеб, сравнивая меня с солнечным летом, а его с холодной зимой, хотя по правде все было наоборот. Именно я была тем самым холодом, который пытался не чувствовать и не испытывать эмоций, а он стал солнцем, который помог мне справиться с собой же.
Его руки мягко обвивали меня, через прикосновения обещая навсегда сохранить эту драгоценную минуту. В его объятиях я растворялась, переставая существовать сама по себе — была лишь часть этого мгновения, часть его тепла и дыхания. Сердце билось громко, так что я могла слышать его ритм, эхом отдававшийся в груди. Весь мир вокруг исчез, остались только мы и эта неуловимая нежность, которая пронизывала каждую клеточку моего тела. Я запустила пальцы в его волосы, почувствовав, как он вздрогнул, а руки покрылись мурашками.
— С ума меня сведешь по итогу, я тебе гарантирую, – произнес он своим нежным тоном, от которого я плавилась.
— Гарантии мало, – отозвалась я, сдерживая широкую улыбку.
Его губы коснулись моих легко, практически невесомо, но это прикосновение зажгло внутри нечто особенное. В этом поцелуе было все: многослойная нежность, доверие и та самая искра, которая превращает простое прикосновение в бесконечность. Я закрыла глаза, и в глубине души ощутила, как сердце наполняется чувством безопасности. Мгновение, когда я ответила ему, забыв обо всем, кроме этого ощущения. Хотелось остаться подольше, на постоянство. />
В этом поцелуе было все: и сладость уединения, и тихая сила, которая способна растопить любые преграды, и люди, которые снова прервали нас.
— Мы вам не мешаем, голубки? – сказал Кирилл, который все это время с теплотой наблюдал за нами, я видела его краем глаза.
— Мешаете, можете выйти, – Макар прищурил глаза, отпуская меня.
— Я подумаю, вешай фонари, пока мигера не пришла, – он произнес это ровно в тот момент, когда Алена вышла из кухни.
— Так, почему гирлянды еще не на месте!? – она поставила на стол две пиалки с салатами. – Я сама лезть должна? Хорошо, – она подошла к стремянке, оттолкнув Макара, полезла вверх.
— Аля! – я придержала ее, стягивая вниз на пол. – Он повесит, пошли.
— Вешай! – она указала на Макара и упавшую гирлянду, на его лице отразилось отвращение к этим светильникам, которые порядком надоели даже мне.
С этими гирляндами мы возились больше, чем с приготовлением еды.
Игрушки — яркие шары, снежинки, фигурки и мишура, казались более оживленными, чем я. Чувства были смешанные. Я старалась спрятать этот предательский страх за улыбкой и шутками, но получалось плохо. Руки неосознанно тряслись, родители звонят каждый час, а отец все уговаривает уехать, и я не понимаю почему. Мама говорит, на это есть причины и расскажет позже, а отец твердит, что это не мое дело.
Как обычно.
Я стояла у елки, рассматривая сверкающие шары и другие игрушки. Раньше я очень любила Новый год, ждала его с нетерпением, даже больше, чем собственный день рождения. Внутри бушевали чувства: трепет предвкушения, радость детства, уют и трогательная вера в чудо.
В этот же момент ощущался страх, тревога, будто произойдет опять что-то непоправимое. Предчувствие плохое, интуиция подсказывает, что лучше уехать, чем оставаться тут.
— Вишенка! — позвали меня, — Красавица, помоги!
Я обернулась, направляясь к Макару, чтобы выяснить причину зова. Рядом с Макаром стоял Кирилл, держа отвалившиеся фонарики.
— Что такое?
— Я уже помог, можешь идти, — ответил мне Кир.
Я, не обратив внимания, собиралась уйти и помочь девочкам на кухне, но задержалась из-за внезапно начавшегося разговора.
— Не указывай моей девушке, я вообще не тебя звал, — укоризненно сказал Макар.
— Да? А я думал, ты меня «красавицей» назвал, ты мне изменяешь? — обида проскочила в его голосе.
Я прыснула со смеху, а затем поймала злобный взгляд своего парня.
— Не беси меня, — сказал Макар.
— Не беси меня, — передразнил Кир, за что получил удар ладонью по голове.
Я покачала головой и оставила их наедине. Штуки сгущали счастье над головами, оно как облака летало над нами, стараясь разрядить обстановку.
– Стол готов! – крикнула Алена, хоть все были в одной комнате и смотрели новогоднюю программу. – Надо переодеться.
Она единственная, кто решил нарядиться к наступлению Нового года. Все предпочли пижамы, как уже повелось, но Алена наотрез отказалась и купила шелковое платье, наподобие ночнушки. Марина поступила так же, только взяла в другом цвете, более темном. Если у Али оно было серебряное, то у Мари – темно-синее, напоминающее ночное небо.
Громкие голоса оживленно наполняли комнату, когда наша группа собралась вместе и уселась за длинным праздничным столом. Свечи мягко освещали лицо каждого, создавая теплый, желтоватый свет, который играл тенью на стенах и придавал всему моменту особый дух. В воздухе витал аромат свежей выпечки, жаренных овощей и курицы, пряных специй и горячего ягодного морса, на который Макар скривил губы. На столе лежали ярко украшенные салаты; Ксюша нашла рецепт тигрового салата, и именно он стоял во главе стола. Сочное мясо и тающие во рту десерты, а звон бокалов с игристым наполнял комнату искрами.
Мы переговаривались, смеялись, делились самыми приятными историями, узнавая друг друга чуть лучше. Я всматривалась в лица этих людей, ощущая, как они тревожатся за себя, за родных с последними событиями. Алена проверяла телефон и теребила руки под столом, хотя была самой жесткой из наших девочек. Кир прятал свою физическую боль за улыбкой и кашлем, а Макар положил руку мне на плечо, сжимая до красноты. Я не возражала, просто сидела и наслаждалась моментом, предвкушая завтрашний день: подарки, игры, просмотр фильмов и сериалов, игра в снежки во дворе, где снег был выше щиколоток.
Девочки поднялись, начиная двигаться в такт музыке. Все весело подпевали новогодним песням, исполняя популярные танцы. Все ушло на второй план, каплей за каплей растворяя негативное ощущение. Танцы и шутки сменялись тихими моментами, когда каждый задумчиво смотрел в огонь свечи, напоминая себе, что вот-вот наступит волшебная минута. Время замирало, когда все наклонялись к бокалу, чтобы загадывать желания под бой курантов.
— Вот листочки, — Олеся вытащила из сумки квадратные листы и несколько ручек, карандашей. — Загадывайте желание, пишите напутствия на двух. Одну сжигаете и бросаете в бокал, затем выпиваете, а вторые сложим вот сюда, — она показала небольшой сундучок. — Откроем на следующий год.
— Это глупо, — проворчал Леша, но все же взял листочек после злобного взгляда любимой.
— Можно писать что угодно? — спросил Кир.
— Да, что хотите, — ответила Леся, садясь на место.
Я оторвала лист, пытаясь придумать, что хочу написать. Рука сама начала выводить буквы, а на лице отражалась теплая улыбка. Не любила такое, но сегодня решила отнестись серьезно, написала все самое сокровенное.
Один конвертик оказался в сундучке с несколькими предложениями на следующий год, а второй моментально вспыхнул в моих руках и утонул в полусладком.
— Готовы? — объявил Макар.
Он глянул на меня, посылая воздушный поцелуй. Я взяла под руку и коротко поцеловала в щеку. Куранты начали отсчитывать секунды, добавляя приятное напряжение в момент. Голоса слились в один под последний звон. Залпом все выпили содержимое бокалов, поморщившись от самой бумажки.