часть 7.
— Сломаете что-нибудь, и я вам головы откручу, - произношу я, указывая поочередно на своих друзей, исключая Еву, которая смущенно стояла у входной двери и не знала, куда деть свои руки.
— Мы тут не впервые, лучше экскурсию проведи новеньким, - Кир подмигивает Еве, и я мысленно даю ему подзатыльник.
День был насыщенный, пусть он даже еще не кончился. С самого утра кто-то подговорил Алекса, чтобы тот уговорил меня пойти и посмотреть на животных. Мой сын прыгал на мне и пытался разбудить, так что законный выходной теперь был занят походом в зоопарк, океанариум и всей подобной чепухой.
Скрасил этот день появление Евы. Я все еще не понимаю, чем она меня зацепила, но то, какая она была сегодня: приветливая, милая и...простая, без колкостей, в обычной одежде и с привычным вишневым запахом. Саше она безумно нравится, мой собственный сын подошел ко мне и сказал, что мне нужно брать ее в жены, потому что «она хорошая и красивая». В ответ я лишь посмеялся, но всю прогулку неотрывно следил за ее действиями и за ее нахождением в моем поле зрения, вместе с ребенком. Они ходили вместе, в то время, когда его крестный со своей девушкой и его родная тетя порхали по своим делам, скинув Сашку на Еву.
Я поставил покупки на пол, подошел к Кириллу и хлопнул ладонью по его затылку.
— За что!? – он потер затылок.
— За то, что оставил племянника и бросил его на девушку, - монотонно ответил я, развернулся и прошел в глубину квартиры.
— Как будто кто-то жаловался, - донеслось в ответ, я лишь усмехнулся и никак не стал реагировать.
— Я все еще восхищаюсь твоей квартирой, - Алена вскинула руки и покружилась вокруг своей оси.
— Обычная, - разложив покупки, мои руки потянулись к верхним полкам, чтобы достать тару под фрукты.
— Не обычная, - донеслось до меня. – Ева, скажи, необычно?
— Да, - немного подумав, она добавила: - Я хотела такой дизайн в будущей квартире.
Сама квартира была просторной и минималистичной в стиле, необычность ей добавляли оттенки, в которых она выполнена. Это были черные и серые цвета. Полностью черная кухня с серыми и белыми вставками, стены были светлые, чтобы в помещении было просторнее и ярче. На окнах жалюзи того же цвета, мебель в основном белая, кроме шкафов и тумбочек. Постельное черное, но что больше всего постоянно удивляло Алену, это ванная комната. Ее, как и всю квартиру, оформляла моя мать и один из популярных дизайнеров, которого нанял Герман – мой отчим. Мама тогда звонила мне каждые 10 минут и уточняла детали, по итогу она сделала в ванной черную плитку и красную подсветку, прямо как на эстетичных фотографиях.
Квартиру мне подарили на мой выпуск, а потом родня полностью улетела в Южную Каролину. Мне предлагали поехать с ними и учиться в Колумбии, но перспектива заново вспоминать испанский язык, да и английский тоже, не особо вдохновляла. С раннего возраста я стал работать несмотря на то, что отчим присылал мне карманные деньги на карту каждый месяц, это были приличные суммы. Он так делает до сих пор, только гораздо реже, хотя я протестовал, отказы мои не принимались. Деньги у меня были и свои, чтобы оплатить хотелки себе и сыну, но они прикрывались тем, чтобы я тратил деньги на Александра и его одежду, игрушки, сладости и подобное.
— Проще переехать к Макару, чем сделать такой ремонт, — Алена произнесла это с озорной улыбкой, которая была слышна в голосе.
— Если его тут не будет, то я согласна, — Ева смеется, и я тоже улыбаюсь. Если она будет переезжать ко мне, то вряд ли я выйду из квартиры на больше, чем на 15 минут.
— Что за мысли? — Кир остановился рядом с девочками, на его плечах сидел Саша.
— Не эротические, успокойся — ответила ему Ева и уселась на кресло, сложив ногу на ногу, спина ровная, словно она сидела на собрании, а не в дружеской компании.
— Моя принцесса, ищите себе другую, - сказал мой друг и драматично отвернулся.
Я заметил, как руки Авдеевой слегка подрагивают, а грудь вздымается от периодических глубоких вздохов. Она не показывает волнения внешне, но я уверен, внутри бушует цунами, а ее глазки бегали по предметам в доме, запоминая детали.
— Вишенка, расслабься, — не выдержал и произнес я, — Тебя никто тут не тронет.
— Ты что? Волнуешься? — Алена вклинилась в односторонний разговор.
— Не говори глупостей, — Ева посмотрела на меня как-то зло, видимо, ей не особо понравилось, что я акцентировал внимание на этом и привлек особое внимание к ней.
Ясно, так больше не делаем. Я поджал губы и беззвучно произнес:
— Виноват, — руки подняты в сдающемся жесте.
Она отвернулась, но все же мышцы расслабились, и я в душе одержал для себя победу.
Вскоре все ушли в гостиную, оставив меня на кухне заканчивать с поздним обедом. Под нос я тихо напевал испанскую песню, пока руки уже мастерски нарезали овощи, уже привычно, одновременно поджарил овощи и загрузил приправу для легкого супа.
— Подглядываешь? — спиной я чувствовал взгляд.
— Делать мне нечего, — ответил давно знакомый голос.
Девушка подошла со спины и обняла меня.
— Что за прилив нежности? — подозрение зазвучало в голосе, — Возьми телефон и переведи себе сколько нужно, — я вернулся к готовке.
— Мне не нужны деньги, — сестра замахала руками, — Глеб написал, позвал на гонки посмотреть, — она отвела глаза.
— Нет, - без раздумий, стальным голосом ответил я, но тут же смягчился. - Тебе рано еще, там много парней, которые просто хотят покатать девочек и развлечься. Тебе там не место.
— Я же не одна буду, а с Глебом, - она приложила палец к губам. - Может, и ты поедешь? Возьмем Еву, Кирилла и еще кого-нибудь. - Я никогда не мог отказать ее щенячьим глазкам.
— Не надо втягивать Еву, - ответил я, но не отказал.
— Она тебе нравится, все-таки, - ехидная улыбка озарила лицо Ксюши.
— Нравится, и я не хочу втягивать ее в это, - это была правда.
От сестры ничего не скроешь, да я и не пытался, с детства мы все рассказывали друг другу. Если что-то скрывали, значит, на это была причина, и просто ждали в молчаливой поддержке, чтобы выслушать и принять правду. Этому нас учила мама, она сама была честна с нами. В 10 лет, когда отец начал изменять, играть и не ночевать дома, она мне и пятилетней сестре все рассказывала, а мы слушали и осознавали, делали свои выводы на этот счет. За это я был ей благодарен. Она научила нас базовым чертам характера, которые помогли лучше понимать близких и вообще людей. Именно это я передавал своему сыну.
— Тогда с тобой поедем, - все еще не может угомониться она.
— Сашку не с кем оставить, - снова протест.
— У него столько дядюшек, - Ксюша стягивает у меня из-под носа кусочек моркови. - Любой согласится и посидит с ним. - Она задумалась. - Антона попроси, он все равно не фанат гонок.
— Они проходят в другом городе.
— Ну, братик!
В конце концов я сдался и медленно кивнул. Следующие выходные опять заняты, прекрасно. Сашку снова придется оставить на Антона, он, как обычно, возьмет его на работу, а потом мои уши будут слушать о кофе 24/7.
— Ты лучший! – сестра целует меня в щеку и убегает обратно в комнату.
Гонки проводили каждую неделю, я ездил на них раза два в месяц, а вот остальные проводили там каждую неделю и пропускали пары, кроме Антона: он не любил такие мероприятия и вообще поездки. У Тохи была только машина, на байках он ездил, но своего не имел, говорил: «Не интересует». Глеб был фанатом, он работал в автомастерской у отца и часто проводил время, ремонтируя аккумуляторы и подобное на мотоциклах. Я даже как-то думал, что он влюблен в Ксюху, потому что часто звал ее куда-то, но потом оказалось, что его тринадцатилетняя сестра тоже ходила с ними, а Глебу она стала как вторая сестра. Да и Ксюша его любила как брата, мне оставалось только согласиться.
Одиночество продолжилось недолго, в мое уединение заглянул еще один человек. Тихими шагами прошел к раковине, взял стакан и наполнил его холодной водой из кувшина.
— Помощь нужна? – раздался приятный моему слуху голос.
— Умеешь? – я поднял взгляд на Еву.
— Обижаешь, – стакан уже был на столешнице, – я научилась готовить лет в 15.
— Из моих парней никто не умеет, а прокормить эти рты – та еще задача, – я улыбнулся, – а угодить еще сложнее.
Ева заглянула на плиту. Кастрюля с легким супом, в сковороде томится картофель с мясом, который заранее с утра подготовил, чтобы не париться с этим потом, по соседству свежие жаренные овощи.
— Я не удивлена, – она обошла меня и достала из пакета продукты для салата, – О, для цезаря?
— Для него.
Ева мягко улыбнулась и принялась распаковывать листья салата, я достал еще одну доску и нож, отдав их ей. В тишине, нет, в приятной тишине, мы продолжили заниматься своими делами. До меня доносились звуки удара ножа о доску, хруста зеленых листьев. В один момент, закончив с овощами, я оперся бедром о столешницу.
Глаза стали блуждать по человеку напротив. Пухлые губы, подчеркнуты телесным карандашом, стрелки стерлись, и взгляд приобрел не дерзость, а невинность. На лице едва виднелись блестки, которые смыло дождем. В моей кофте, она выглядела очень мило, тонула в ней, и мне хотелось бы увидеть ее такой еще раз.
Я постоянно замечаю, как она тревожится из-за пустяков. Это поясняет дрожь в руках, погруженность в свои мысли, которые заставляют ее цепочкой вспоминать события прошлого. Даже сегодня, она невзначай сказала, что вспомнила, как мне кажется, неприятный момент, после моего вопроса. Да и я идиот, не надо было его задавать первокурснице, которая явно не думает о семье в данный момент.
Мне хотелось ее защитить, помочь найти себя, справиться с настигающими эмоциями. Как сегодня, когда она заметно расслабилась после моих слов. Именно сейчас напряжение текло вместе с кровью по ее телу, создавало еле ощутимые коконы, чтобы в один момент лопнуть и отдать девушку на растерзание панической атаке или в этом духе. Мне уделяли достаточно внимания, хоть и семья была неполная в большей половине времени, но мама заполняла пустоту собой, а после появился отчим, и он действительно любил ее. Свои чувства мне хотелось передать этой маленькой вишенке, что ворвалась в мою жизнь.
Ее руки динамично двигали лезвием, а волосы распадались из сделанного на время пучка. Губы раскрывались, беззвучно выговаривая слова песни, точнее, половина слов прозвучали шепотом, и я распознал в них английские слова. Джинсы практически не обтягивали бедра и сидели идеально по фигуре, мятный топ с открытой спиной и из явно тонкой ткани, в такую погоду было надеть смело. Я видел, как она мерзла, и как по звонку это подтвердил вырвавшийся из нее кашель и всхлип.
Молча я вскипятил на плите воду, заварил ей чай: крепкий, черный и сладкий, чтобы не разгонять простуду. Предчувствие меня не подвело, через пару минут кашель повторился, и я залез в свою аптечку. Держал ее на случай болезней, хотя тщательно за этим слежу у каждого из семьи.
— Сядь и выпей, - я поставил рядом с ней кружку с напитком, - Заболеешь.
— Не нужно, - она подняла на меня взгляд, - дома отлежусь завтра, и все пройдет.
— Ты практически медик будущий, а за здоровьем не следишь, - рукой придвинул кружку чуть ближе, призывая выпить.
— Спасибо, - Ева все же села на ближайший стул и взялась обеими руками за керамические стенки.
— Не благодари меня, - сообщил я, - я это сделал по собственному желанию, а не по просьбе, - подмигнув, вернулся к мытью посуды.
— Тогда не спасибо, - слова вырвались, и она тихо усмехнулась.
Улыбка расползлась по моему лицу, нарезку салата закончил уже я. Ева наблюдала за мной все это время, следила за каждым движением.
— Можно вопрос? – Она поставила кружку на стол с грохотом.
— Задавай.
Только она начала говорить, как на кухню бушующим ветром вбежал Саша. Мальчик круто развернулся и шлепнулся на пятую точку, глупо распахнув глаза. Не удержав равновесие, спиной он покатился назад, намереваясь грохнуться о шкафчик, но Ева успела среагировать быстрее меня и подложила руку под голову моего сына, предотвратив удар.
— Ой, - Саша издал звук.
— Говорил же, не бегать, - я подскочил к нему и сел на корточки рядом, - скользко в носках одних.
— Второй раз тебя спасаю, - говорила Ева, - будешь должен, - и щелкнула его по носу.
Саша звонко смеется.
— Второй? – мои брови вздымаются вверх.
— Он сегодня на скатов засмотрелся, - девушка перевела взгляд на меня, - и чуть не влетел лбом в кафель.
Я нахмурился. Оставлять ребенка на этих было ошибкой, даже не следили. Делаю заметку в голове, преподать этой парочке урок.
Руки тянутся поднять сына на руки, но меня толкают, и я падаю на колени с тихими ругательствами. Позади меня Кирилл повторил участь Саши, только он уже ударился головой о стоящий стул, когда падал вниз. Ева засмеялась и подхватила ребенка, отошла к окну, уставившись на нас.
— Смотри, куда бежишь, - резким тоном сказал я и поднялся, - и вообще, я запрещал бегать в моем доме, - начал разминать руками колени, которые теперь похрустывали.
— Ты просто старик, - Кир потер затылок рукой. - А мне так-то больно, подуй, - парень подошел ближе и склонил голову.
— Да, красавица. Больно тебе? – каждое слово нарочито я произнес медленно, так делал, когда хотел вызвать страх. На него это не сработает, но попробовать стоило.
— Больно, - друг по-детски надул губы.
Я подул на обретенную рану, погладил по голове, а после с силой шлепнул по затылку.
— Ай, да что за абьюзивное отношение?! – Кир крикнул в голос, на который сбежались остальные и кучкой выглядывали из-за двери.
— Подождите, я возьму попкорн и продолжите, - Ксюша вбежала на кухню, быстрыми движениями достала из ящика маленькую упаковку карамельного попкорна и уселась на свободный стул.
— Я тебе щас покажу абьюз, - я взял лучшего друга в захват, сделав ему подножку.
Он упал на пол, и мы стали в шутку драться. Краем уха я слышал звонкий смех Евы и своей сестры. Саша хлопал в ладоши, поддерживая меня. Алена попыталась нас разнять, когда у нее не получилось, она отошла и зло глядела на нас.
— Все-все, - Кир поднял белый флаг. – Сдаюсь, - тяжело дыша, он полностью лег на плитку.
Я похлопал его по плечу и поднялся на ноги, неожиданно для себя зевнул, потянувшись вверх.
— Что? Это все? – сестра разочарованно глянула и вздохнула.
— А ну, вон все, - подскочив к плите, на которой уже подгорали овощи, - Аптечка с мазями в гостиной. Правый ящик сверху у комода с книгами, - все встали на места. - Чего стоим? Шишку на затылке хочешь?
— Да не дай бог, - Алена схватила парня за рукав толстовки и потащила в глубь квартиры. - Пошли, ребенок, - обратилась она к сестре. - Покажешь.
— Я не ребенок, - Ксеня подскочила, чуть не рассыпав содержимое пакета, и пошла за ними.
— Детский сад, - произнес я, когда все вышли из комнаты.
— И ты в нем участвовал, - Ева подала голос.
— Папа-а-а-а, - Саша растянул слово. - Ты у меня крутой, - он весело подпрыгнул на коленях у Евы.
— Еще бы, сынок, - голос отдал хрипотцой.
— Идем в зал? Не будем мешать твоему папе, - Ева выдохнула.
Саша слез с ее коленей и побежал обратно. Опять бегает, когда он себе что-то разобьет, я не удивлюсь этому. Каждый раз его падения предотвращали другие люди и я, но мой сын так и хочет заполучить шишку или ссадину на ноге. С детства был очень неуклюжим, все ронял, падал, попадал в неловкие и неудобные ситуации. Его мать была такой же. Мы с ней так и познакомились, когда она споткнулась и влетела в меня головой. Я рефлекторно отошел, и она, чудом не покатившись по лестнице, упала. Я ее поймал. После этого мы стали как по судьбе часто сталкиваться, делали вместе проекты, но о беременности она так и не рассказала: подкинула ребенка под дверь дома, и мама вышла на плач.
С тех пор его растит семья Акимовых, а я до сих пор не знаю, каким образом буду рассказывать ему о матери, когда он повзрослеет и начнет расспрашивать. Объяснить «Откуда берутся дети?» проще, чем это.
— О чем задумался? – Ева помахала рукой перед моим лицом.
Я перехватил ее за запястье, еле сжимая, чтобы не причинять боли. Глаза уловили, как она вздрогнула, и я сразу отпустил руку, подумав, что ей неприятно или все же больно.
— О тебе.
Она фыркнула, развернулась и заметно медленно ушла.
Запястье горело от его прикосновения, сейчас невидимые лапки пробежали по мне, вызывая приятные ощущения. Я вышла за дверь и прислонилась к стене. Горло сдавило от напряжения, тело поразил жар. Мне стало ужасно жарко и неловко. Хотелось поскорее уйти домой, лечь в кровать и спокойно поспать, расслабиться за книгой с чашкой кофе в руках.
Но, отогнав мысли, я вернулась к реальности, в которой должна была удержать новые знакомства. Я прошла в зал, где Кирилл играл в приставку, Алена с Ксюшей смотрели каталоги с одеждой, а Саша принципиально отвлекал своего крестного от игры, раздражая его.
Усевшись на свободное кресло, телефон издал мелодию, и я ответила на звонок. Отошла в соседнюю комнату, точнее, в спальню Макара. Черное постельное смотрелось органично с белоснежными прикроватными тумбочками и столиком, с краю находилась еще одна дверь, которая вела в уютную спальню Саши. Я присела на пуфик у подножья кровати, прикладывая телефон к уху.
— Да, жертва зачатия? – произнесла я в трубку.
— Сестрица, ты там страх потеряла? – брат старался создать грозный голос, но я только рассмеялась.
— Что хотели, моя величество? – саркастически ответила я.
— Помнишь, я обещал свозить тебя на гонки? – это больше звучало как утверждение
— Ты мне обещаешь лет с 16, я же тебя прикрывала перед родителями, – в голос постаралась заложить обиду.
— Мелкая, не ворчи. Поехали в следующие выходные.
— Я так-то учусь, тебя не смущает?
— Выходные же, потом за свои уроки сядешь.
— Конечно, ты же работаешь, отгулы взять можешь, – попыталась его упрекнуть.
— Эй, да я бросил пед и ушел полностью работать в клуб, но у меня график посменный, – ответил он, – Никитос попросил поменяться сменами, и у меня освободился день. Приезжай в соседний город, я скину адрес.
Я немного подумала. Поехать могу, давно хотела прокатиться и посмотреть, как это проходит. Поэтому думать долго не пришлось, я дала свое согласие. Даня рассказывал, что нужно заранее записываться на участие, а я всегда беспокоилась, как бы он не разбился на своем мотоцикле. Он так пришел с разбитой губой, расспросы не прекращались весь день, по итогу ему пришлось соврать, что он подрался с другом. Я знала правду, когда покрывала брата, молчала и кивала на все его утверждения. Было стыдно, но Даню я любила, и мне не хотелось его предавать таким глупым образом.
— Ну, мелкая, возьми куртку теплую, – брат отвлек меня от мыслей, – по вечерам холодно, приезжай к шести часам вечера.
— Вы в ночь ездить будете? – еще хуже.
— Да. Днем нет интереса. Я встречу тебя на площади, а там поедешь со мной, познакомлю тебя со своими и с главным, он клевый мужик, – пояснил мне Даня, – все, пока, целую в лоб.
— Не делай из меня покойницу, – сказала я, но он уже сбросил звонок.
Я написала ему сообщение о том, что мне надеть. Ответа не последовало, но подозреваю, что миленькое платьице будет странно. В груди поднялось неприятное ощущение, и я закашлялась, горло зачесалось, а нос закладывало сильнее. Похоже, я и правда заболела, все-таки мою привычку таскать везде кофту «на всякий случай» пора вернуть и ходить с ней.
Уже на выходе из комнаты Макара я зацепилась взглядом за золотистый альбом. В середине была прикреплена фотография маленького ребенка в ярко-зеленом боди, он счастливо улыбался, лежа в кроватке. Улыбка невольно расползлась по лицу, но открывать альбом я не осмелилась. Это не мое, и трогать без разрешения не собиралась, мало ли что там может быть – то, что Макар не хочет, чтобы видели чужие люди.
Я кончиками пальцев провела по блестящему корешку, украшенному цветами, и вышла из Комнаты. Пока меня не было, успели накрыть на стол, а время перевалило за 5 часов вечера.
— Ты где была? — первой меня увидела Ксюша.
— Мне позвонили, надо было ответить, — отмахнувшись, тело само расслабилось на мягком кресле, и моим вниманием завладела подруга.
— Боже, смотри какие! — Алена машет перед моим лицом двумя плюшевыми зайцами. — Детка, я хочу таких же.
— Куплю, когда пойдем мимо «Детского мира», — небрежно кинул ее молодой человек, но Алену это более чем устроило.
Саша поднес мне тарелку с салатом, и я отложила себе немного. Я умела готовить свой любимый салат достаточно хорошо, правда, покупной соус портил послевкусие, любила делать его сама.
Макар расслабленно сидел, закинув ногу на ногу. На его лице застыла удовлетворенность; он сделал глоток чая и облизнул губы. Я заметила прокол на языке — маленький гвоздик с синим камнем. Темные волосы спадали на глаза, но рука поднялась вверх и зачесала их назад. Длинные пальцы игрались с брелком в виде дьявола на ключах, звеня в его руках. Мои глаза опустились на выраженные ключицы: несмотря на накаченное тело, на нем уже была меховая толстовка на молнии, а под ней, видимо, ничего, потому что Макар принципиально оголил чуть меньше половины тела. На шее виднелась подвеска; я не смогла разглядеть, что на ней, из-за его позы, но там была надпись. Бледноватые губы раскрывались, ведя оживленный разговор. Глаза то и дело переводились на меня, а я не отводила взгляд, неожиданно для себя восхищаясь им, хотя редко такое бывало.
Дома я была в восьмом часу, Алена сама меня отвезла, хотя изначально Макар вызвался меня проводить, пока Саша не устроил истерику и ему пришлось остаться.
Не успела я насладится тишиной, как раздался противный звонок.
Кого принесло? – спросив сама у себя, я пошаркала к двери и глянула в глазок.
Никого.
Я отпрянула, и в этот момент раздался еще один звон. Тело напряглось, а я снова прильнула к глазку.
Никого.
Мои уши уловили тихий скрежет, будто ногтями скребут по поверхности двери, потом по стене, и он становился все громче. Я старалась дышать тише и медленнее, чтобы не подавать признаков жизни, мелкими шагами отходила назад, и, как назло, висевшие ключи упали с громким треском на зеркальце, мирно покоящееся на столике. Я замерла, прислушиваясь к звукам, которые резко стихли с появлением ключей. Кто-то громко выдохнул и заерзал за дверью. Мое сердце колотилось как ненормальное, словно пыталось вырваться из груди, найти себе более спокойную обстановку. Тишина стала нагнетать. Я решила, что этот некто ушел и осмелилась на ватных ногах подойти к глазку и взглянуть в третий раз.
Блондинистая макушка появилась внезапно. Мужчина стоял спиной к двери, держа в руках букет с цветами. Он не двигался. Черная одежда сливалась с темнотой, и только единственная лампа на площадке освещала его волосы и сам букет. Красивые белоснежные пионы потряхивало под давлением рук. Мне показалось, что они у незваного гостя тряслись. Вдруг он начал медленно разворачиваться. Не в силах уйти вглубь квартиры и затаиться до утра, я пристально наблюдала за незнакомцем. В это время в моем районе никого не было. Все в доме – пожилые люди, которые в это время ложатся спать или смотрят телешоу на всю громкость, как Александра Матвеевна из соседней квартиры.
Блондин перекинул букет в другую руку, резко начал дергать ручку двери с такой силой, что я отскочила и пискнула от неожиданности. Кровь будто начала кипеть, а грудь чаще вздымалась от вдохов. До этого момента я даже перестала дышать. Рука потянулась к вискам, лихорадочно я начала массировать их, чтобы прийти в себя. Легко бить себя по груди, чтобы отвлечь и задышать обычным ритмом. Звон в ушах сошел на нет, вместо него пришла давящая тишина и легкое потряхивание в теле, а на глаза навернулись нежданные слезы. Досчитав до пятидесяти меня отпустило.
На мужчине была черная маска и темные очки. Я не могла вспомнить, кого он мне напоминал. В голове крутился образ человека, но его лицо было замылено.
Дверь оставили в покое. Послышался глухой грохот и громкие удаляющиеся шаги. Открыть ее и посмотреть на букет, проверить наличие записок или писем, я не смогла. Всю ночь провела, не смыкая глаз, то и дело проверяя, закрыты ли замки, окна и любые другие доступные входы и выходы. Вспомнив какую-то давнюю историю, я проверила шкаф, нет ли там второй стенки.
Сразу после часа раздумий, я попыталась позвонить Алене и рассказать об этом, но было слишком поздно, будить никого не хотелось. Мысль о том, чтобы позвонить в полицию пришла и ушла в одну секунду. Что я им скажу? На меня не напали, а кто-то просто позабавился и решил попугать. Второй раз, только более гнетуще. Это и настораживало.