Любимые.
Прошел год. Год, который изменил все.
Их новая студия была меньше прежней. Не блестящий офис в бизнес-центре, а уютная комнатка в лофте, с окном во весь рост, через которое лился солнечный свет. Зеленый фон хромакея стоял в углу, но использовался реже. Чаще они снимали на фоне этого самого окна, или книжных полок, или просто у себя на кухне.
Ваня заканчивал монтировать кукинг. Это было видео о том, как они пытались испечь торт по рецепту из интернета. С левого сайта. Все пошло не по плану: мука летела во все стороны, крем не взбивался, а торт в итоге получился кривым, но невероятно вкусным. Они смеялись до слез, обмазывали друг друга кремом, и в конце, уже за чаем, они шутили. Просто кукинг.
«Илья и Ваня пытаются готовить.»
(Вне фф — отсылка на Брайна.)
Этот момент Ваня оставил в финале. Без пафоса, без музыки. Просто тихий, нежный эпизод, говорящий сам за себя.
Он нажал «опубликовать» и откинулся на спинку кресла. Рядом, на своем рабочем месте, Илья что-то рисовал в планшете – иллюстрацию для завтрашнего поста в телеграм.
– Готово, – сказал Ваня.
Илья поднял на него глаза и улыбнулся. Такая же теплая, спокойная улыбка, что и год назад за чаем, только теперь в его глазах не было и тени сомнения или боли.
– Иди сюда, – мягко сказал Илья.
Ваня встал и подошел к нему. Илья отложил планшет, обнял его за талию и притянул к себе, уткнувшись лицом в его шею.
– Спасибо, – пробормотал он ему в шею.
– За что? – удивился Ваня, запуская пальцы в его волосы.
– За все. За этот торт. За этот год. За то, что ты есть.
Их канал не взорвал алгоритмы. У них не было миллионов просмотров за три минуты как раньше. Но было другое. Медленный, стабильный рост самой преданной и теплой аудитории, которую они только могли представить. Люди ценили их новую искренность. Они чувствовали ту особую, нежную связь, что была теперь между Ваней и Ильей, даже если те не говорили о своих отношениях прямо. Это читалось в их взглядах, в случайных прикосновениях, в том, как они заканчивали мысли друг друга.
Они перестали гнаться за трендами. Они снимали то, что было им интересно: путешествовали на машине по странам, смотрели тикток на видео про них, то угарали с смешных моментов, рассказывая подробно как они были, заканчивая хейтерскими комментариями со смехом. Подшучивая на хейтерами и угарая с них. Их поддерживали не бренды, а сами зрители через комментария. И этого хватало на съемную студию, на скромную жизнь и на самое главное – на свободу.
Свободу быть собой. Вместе.
Вечером они лежали на своем диване, запутавшись в ногах и пледах. На экране телевизора тихо шли титры какого-то фильма. – Помнишь, ты год назад спросил, в каких мы отношениях? – тихо произнес Илья, играя пальцами Ваниной ладони.
– Ну и? – улыбнулся Ваня.
– Каков вердикт? – А какие могут быть отношения у двух людей, которые делят одну жизнь, одну работу, одну зубную пасту и одну подушку? – Илья перевернулся к нему лицом, его глаза блестели в полумраке.
– Это даже не отношения. Это... одна общая история. На двоих. И пишем мы ее сами. Каждый день.
Ваня наклонился и поцеловал его. Медленно, сладко, без всякой спешки. Они никуда не торопились. У них было все время в мире.
– Знаешь, что я сегодня прочитал в комментариях? – спросил Ваня, уже засыпая, чувствуя, как под рукой медленно и ровно поднимается и опускается грудь Ильи.
– Мм?
– Кто-то написал: «Ребята, я смотрю вас не из-за крутого контента. Я смотрю вас, потому что вы даете мне надежду, что и в моей жизни может быть так же тепло и спокойно».
Илья ничего не ответил. Он просто крепче обнял Ване и прошептал ему в волосы:
– Мы настоящие. И это – лучший контент на свете.
Их камера стояла в углу, выключенная. Но самая главная съемка в их жизни продолжалась. Без дублей. Без сценария. Только счастливый конец, который они заслужили. Настоящий.
«Искренность — это не про идеальные кадры и отрепетированные речи. Это про дрожь в голосе, когда говоришь о важном. Про смех сквозь слезы над сгоревшим пирогом. Про молчаливое понимание в глазах другого человека, который видит тебя без грима и все равно остается.»