(НЕ) ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ

То ли от сурового нервного потрясения, то ли от того, что я два часа ревела в холодной ванне после возвращения домой, я заболела. В горле скребло наждачкой, из носа текли полноводные реки, а голова трещала так, словно я
сдала ее в аренду отряду барабанщиков.
- Может быть, тебе что-то нужно? - мягко спрашивает мама в трубку. - Я могу
привезти тебе куриный бульон.
- Спасибо, мам, у меня все есть, - привычно вру я, вытирая нос салфеткой.
- Надеюсь, ты выздоровеешь до четверга, милая. Мы с отцом очень ждем на ужин тебя и твоего парня. Я приготовлю твои любимые крылышки в
мандариновом маринаде.
Разумеется, они не забыли о том, что я должна прийти к ним с Юнги. Пора готовить почву к отступлению.
- Конечно, мам. Если только у Юнги вдруг не возникнет срочных дел. Знаешь, он ведь управляет крупной компанией - всегда нужно быть начеку.
- Папе очень хочется с ним познакомиться, милая. Ты же знаешь, какой он упрямый, когда что-то вобьет себе в голову. Он будет очень разочарован, если ты его не приведешь.
Разве с такой дочерью, как я, можно разочароваться больше, зло думаю я, но вслух, как всегда, ничего не произношу.
- Буду стараться, -говорю как можно более убедительно, перед тем как повесить трубку и откинуться на подушку. Одним своим неосторожным словом я дала Нэо еще одну прекрасную возможность поиздеваться надо мной.
Предвкушаю его «Я так и знал» взгляд, когда приеду на ужин одна.
Господи, как же мне плохо. Я уже не понимаю, от чего обливаюсь потом: то ли
от тридцатиградусной жары, то ли от температуры тридцать восемь и шесть.
Просто удивительно, что чертова простуда выбрала время атаковать меня
именно тогда, когда я морально разбита. Правда, в этом есть свой плюс: не нужно идти на работу, борясь с влиянием присутствия Юнги в соседней
комнате, не нужно замирать каждый раз, слыша звук распахивающейся двери в надежде, что это он идет ко мне, чтобы признаться в любви.
Напоминаю себе, что нужно позвонить Джину и сообщить, что его нерадивый падаван заболел и как минимум пару дней не сможет появляться на
работе. Меня передергивает, когда я представляю его недовольное лицо.
Наша работа в Min Group Entertainment подходит к концу. Я видела, как Джин отложил две папки в сторону с пометкой «Проверить еще раз», но в остальном дела компании Юнги не вызывали у него налоговых нареканий. При мысли о том, что на этом любое наше общение прекратится, сердце обреченно ноет.
Может быть, было лучше, если бы я никогда не появлялась у него на работе.
Может быть, стоило закончить все тогда в его доме и похоронить наши четыре
постельных раунда в конверте с надписью «Самые горячие воспоминания Луны Вонг».
Но тогда не было бы тех минут абсолютного счастья, которое я испытывала, засыпая в его объятиях, или того трепета, который переполнял меня всякий раз, когда я украдкой ловила на себе его жадный взгляд. Это давало мне
надежду, что когда-нибудь из нас получится отличная пара. Глупая.
В мои девичьи страдания вклинивается дверной звонок. Я дергаюсь по привычке, думая, что это домовладелец, но потом вспоминаю, что закрыла все
свои долги по аренде и расслабляюсь. Засовываю ноги в пушистые тапочки с
зайцами и топаю в прихожую. Даже если за дверью стоит грабитель с ножом, он в ужасе сбежит, когда увидит кошмар на моей голове и нос, разбухший до размера картофелины-мутанта.
Рывком открываю дверь и встречаюсь с парой веселых глаз под бейсбольной
кепкой.
- Починка кондиционеров, мисс. Разрешите войти?
Решительно ничего не понимая, пропускаю невысокого парнишку в синем
комбинезоне внутрь и захлопываю за ним дверь.
- Я...вроде не вызывала никого, - растеряно мямлю я, когда мальчишка браво хватает кухонный стул и тащит его в гостиную.
- К нам пришла заявка от компании Min GroupEntertainment, мисс, еще на прошлой неделе. Из-за жары все сотрудники были перегружены, и я смог добраться к вам только сегодня.
Ну конечно. Это Юнги заказал его починить, после того, как побывал у меня дома. Очевидно, он не особо поверил в мои навыки ведения быта.
С болезненной пристальностью наблюдаю, как парнишка разбирает пыльные сетки. Это последние отголоски заботы Юнги обо мне, ведь когда он оставлял эту заявку, то не знал, что между нами все быстро закончится. Давящая боль в
груди усиливается, в носу начинает покалывать.
Заставляю себя отвернуться и бреду на кухню заварить себе чай с имбирем.
Это единственное известное мне средство, способное поставить на ноги. Рублю
неказистый корешок на мелкие дольки, давлю лимон, заливаю эту витаминную
гадость кипятком и жду несколько минут. Пряный вкус огненным комком проносится по воспаленному горлу, и я морщусь. Ощущение будто я проглотила ежа вперемешку с битым стеклом.
- Мисс, работа выполнена. Распишитесь здесь, - раздается жизнерадостный голос из кухонного проема.
Ставлю кружку на стол и тяжело поднимаюсь.
- Сколько я должна вам за услуги? - спрашиваю, ставя закорючку на маленьком экране.
- Все оплачено, - скалится кепка, - Хорошего вам дня, мисс.
Когда дверь за ним захлопывается, я перебираюсь в гостиную и щелкаю
пультом кондиционера. Из него на мое покрытое липким потом лицо вырываются холодные струи воздуха. Господь все же решил послать мне крупицу счастья. Минуту охлаждаю дымящееся тело, затем иду в спальню
и плюхаюсь на кровать. Мне необходимо поспать, но прежде я должна поблагодарить своего благодетеля.

"Спасибо за кондиционер. Ты меня спас."

Выбираю в списке отправителей Юнги и жму отправить.
Ответа и не приходит, и я всеми силами заставляю себя не беспокоиться об этом. В конце концов, это было моим решением покончить с нашими неопределенными отношениями, а сообщение - лишь дань вежливости.
Логично, что он не отвечает. Думаю, в глубине души Юнги понимает, каково мне сейчас, потому что сам страдает от неразделенной любви, и решил меня больше не мучить. С этими мыслями под тихий гул работающего кондиционера
я засыпаю.
Мой беспокойный сон прерывают ощущение жара и навязчивый шум в ухе.
Ощупываю себя, понимая, что одежда и даже лежащая поверх меня простыня полностью мокрые. Шум не прекращается. Ах, да, мой мобильный. Шарю
рукой по подушке и беру его в руку. На экране номер Юнги. Сердце отбивает барабанный ритм. Несколько секунд
смотрю на пересекающую стекло царапину и после нажимаю принять.
В трубке слышится тяжелое дыхание, но абонент по ту сторону молчит.
- Юнги, ты здесь? - хриплю я.
- Луна, привет, - раздается невнятный, комкающий слова, голос. - Да, я здесь. Я тааакой пьяный, Луна. Очень-очень пьяный. И я не должен тебе звонить в таком состоянии, но я все равно звоню. Потому что я таакой придурок, Луна.

Поднимаюсь на кровати, откидывая промокшие пряди со лба.
- С тобой все в порядке?
В трубке раздается пьяный смех.
- Со мной? Ни хрена со мной не в порядке. Я говорил тебе, что я придурок?
- Зачем ты звонишь, Юн? - спрашиваю я, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы. Учитывая, сколько воды уже впитала мой футболка, я не могу позволить своему организму потерять еще хоть каплю.
- Я думаю о тебе, - вздыхает он.- Вспоминаю, как впервые увидел тебя.
Из меня вырывается горький смешок от того, как крепко моя память хранит кадры нашей первой встречи.
- Ты улыбнулся мне на танцполе.
Его голос становится тише и мягче.
- Нет, Луна. Я увидел тебя в баре, как только ты вошла.
Я перестаю дышать. Мы никогда не говорили о том, почему он позвал нас к
себе за стол.
- Твои кудрявые волосы развевались и манили меня потрогать их через весь
зал, - тихо говорит он, и я не могу не представить, как он выглядит в этот момент
- слегка улыбается и теребит свою каштановую шевелюру. 
- Ты выглядела такой
испуганной и хрупкой, что мне захотелось обнять тебя и сказать, что все будет хорошо. Я был так благодарен твоей рыжей подруге за то, что она потащила тебя на танцпол, потому что я мог лучше тебя разглядеть. Ты была такой
красивой, что захватывало дух.
Кажется, мне все-таки суждено умереть от обезвоживания, потому что из глаз ручьем текут слезы. В динамике раздаются бренчание льда и звук мелодичного ремикса.
- Слышишь? Эта композиция играла в тот момент, когда ты появилась. Она стоит у меня на повторе. На гребанном бесконечном повторе. Так же, как и ты.
Я не дышу, ожидая его дальнейших слов. Тишина в телефонной трубке длится
вечность.
- Я очень скучаю по тебе, Луна. Так сильно скучаю по тебе, что становится больно. И алкоголь ни хрена не помогает... Наоборот, делает воспоминания ярче.
Юнги замолкает и через пару секунд слышится его невнятное бормотание и
звон бьющегося стекла.
- Ты живой? - вырывается у меня.
- Я лучше пойду, - звучит его голос где-то вдалеке. - Мне жаль, что ты выбрала такого идиота, как я.
Я не успеваю ничего ответить ему, потому что в трубке раздаются гудки.

***
К понедельнику выздороветь мне так и не удалось, хотя боль в горле все же уменьшилась, а температура упала до комфортной тридцати семи с половиной.
Комфортной настолько, что напрочь лишила меня роскоши сна. Собрав все свое мужество в кулак, в восемь утра я звоню Джину, сообщить, что  ближайшие пару дней ему не на кого будет раздраженно сопеть.
- Что ж, это очень некстати,- сообщает унылая задница. - Но, думаю, ты не специально выбрала для болезни именно то время, когда ты мне так
необходима.
Никаких тебе "Выздоравливай" или "Я волнуюсь за тебя, Луна".
Бесчувственный монстр. Обещаю ему, что постараюсь как можно скорее вернуться в строй, и кладу трубку.
Я как раз завариваю себе ненавистную лапшу, когда приходит смс от Юнги.

"С тобой все в порядке? Ты не пришла на работу."

Пальцы сами тянутся напечатать ответ, но в последний момент я
останавливаю себя. Не хочу больше топтаться на месте. Не могу позволить ему снова втянуть себя в эти неопределенные отношения, в которых я окончательно
потеряю себя. Сколько бы безоблачных мгновений мы не провели вместе, я всегда буду сталкиваться с последствиями его влюбленности в Айрин. Каково будет засыпать в его объятиях, зная, что он мечтает, чтобы на моем месте была другая? Как бы я не пыталась убедить себя в обратном, рано или поздно, ревность уничтожит меня. И почему, черт возьми, моей первой любви суждено было стать безответной?
Силой мысли заставляю себя разжать пальцы и уронить телефон на стол. С минуту таращусь на него как на тикающую бомбу, затем локтем отпихиваю его дальше от себя.
Спустя полчаса телефон снова вибрирует.

"Джин сказал, что ты заболела. Тебе что-нибудь нужно?"

Целых пятнадцать минут я нервно кружу по квартире, пока, наконец, не хватаю телефон в руку и не печатаю:

"Спасибо, нет."

Не знаю, чего я жду, глядя на притихший мобильный. Наверное, что из трещины на экране вылезет Юнги и исполнит для меня романтичную серенаду.
Злюсь на свою слабохарактерность и хороню телефон под грудой подушек.
Чтобы не подвергать себя соблазну его откопать, шлепаю обратно на кухню и раскрываю свой блокнот. Пальцы сами делают первые наброски: большие распахнутые крылья, развевающие кудрявые волосы, счастливое лицо. Крик
придавленной камнем души. Моя мечта снова взлететь.
Тишину квартиры разрезает пронзительный звонок в дверь. Топаю по охлажденным кондиционером полам в коридор и, по обыкновению, не
заглядывая в глазок, открываю дверь. Луна Вонг идеальная жертва для преступника.
На пороге я с удивлением обнаруживаю Рика, водителя Юнги. Большой босс редко пользуется его услугами, предпочитая ездить за рулем сам, поэтому большую часть времени Рик катается по городу по делам фирмы или торчит на офисной кухне.
- Добрый день, Луна, - смущенно откашливается парень, протягивая мне
два пакета с цветастым принтом культового калифорнийского ресторана The Terrace.
- Мистер Мин просил тебе передать.
Аромат свежеприготовленной пищи пробивается даже через мои пораженные насморком ноздри, и я сглатываю слюну.
- Эээ...спасибо, Рик.
Парень несколько секунд топчется на месте и затем тихо мямлит:
- Без тебя в офисе пустовато.
Я не могу удержаться от улыбки, глядя на то, как заливается краской его лицо, и как смущенно он отводит взгляд.
- Мне приятно, что ты скучаешь по мне, Рик, - заверяю его.
- Это слова мистера Мина, - бубнит Рик, теребя стрелку на брюках. - Он просил тебе передать. Но ты не думай, что я....я тоже думаю, что без тебя на работе скучно.
Он несколько секунд так остервенело жует свою нижнюю губу, что я начинаю
подумывать о ее спасении.
- Выздоравливай, Луна, - наконец, произносит он и выходит за дверь.
Не могу побороть расплывающуюся улыбку на лице, когда тащу на кухню
сочащиеся теплом пакеты. Ставлю их на стол и нетерпеливо начинаю изучать содержимое: шесть баночек с супами, три контейнера с чем-то, по виду напоминающим запеченое мясо, три бутылки с разноцветными соками и
записка:
"Никакой лапши, Луна."
Улыбка на лице становится еще шире, а слюна во рту достигает максимального объема. Извлекаю упакованные в крафтовую бумагу приборы и жадно погружаю ложку в ароматный бульон. Изумительно. В груди, равно как и в желудке, начинает теплеть.
Неожиданная забота Юнги рушит мою уверенность в том, что мне необходимо держаться от него подальше, уступая место отчаянному желанию
вытереть сопли, натянуть новый брючный костюм и рвануть в офис. Злюсь на
себя, что готова сдаться так быстро, но этой злости оказывается недостаточно,
чтобы перестать воспроизводить в голове его идеальный образ в строгом костюме и стильно уложенными волосами. Жалкая влюбленная Луна.
Звук телефонной вибрации из соседней комнаты заставляет меня швырнуть ложку на столешницу и со всех ног нестись в спальню. Откопав среди подушек спрятанный мобильник, с вожделением впиваюсь глазами в экран.

" Надеюсь, немного супа приведут тебя в чувство. Я знаю, что обстоятельства между нами изменились, но если ты все еще нуждаешься в моей компании на ужине с твоими родителями - дай мне знать. Я буду там, Луна. "

Он по-прежнему хочет пойти со мной на ужин? Притворяться моим парнем на
глазах моих родителей? Помочь мне избежать унизительных комментариев Нэо по поводу моей наивности и сексуальной распущенности?
Знаю, что должна собрать всю волю в кулак и отказаться. Это мой квест, и я обязана пройти его сама. Но соблазн увидеть Юнги и желание в кои-то веки
не выглядеть неудачницей в глазах брата слишком велик. Позже придумаю какую-нибудь байку для своих родственников, почему я больше не встречаюсь
с этим красивым парнем. Может быть, скажу, что в тот самый момент, когда он встал на одно колено и достал из кармана обручальное кольцо, на него обрушилось здание, но даже сквозь падающие обломки, он кричал "Выходи за
меня, Луна!"
Даю себе еще пару секунд подумать, после чего быстро печатаю:

"Четверг, 8 вечера, Санта Моника, 804 Нэви Стрит."

Ответ приходит моментально:

"Заеду за тобой в 7:30"

Откладываю телефон в сторону, проклиная свою слабость и чувство, окутывающее меня с головы до ног. Надежду.
К четвергу я чувствую себя абсолютно здоровой, но на работе все же решаю
появиться только в пятницу, чтобы успеть привести себя в порядок перед ужином. Решаю навестить салон красоты, находящийся неподалеку - цены здесь не кусаются, а ногтевой мастер и стилист знают свою работу на отлично. Неделя изнуряющей температуры и соплей вряд ли добавили привлекательности моей и без того неоднозначной внешности, а сегодня мне хочется быть неотразимой.
Убеждаю себя, что делаю это, чтобы произвести благоприятное впечатление
на родителей, хотя в глубине души осознаю, что рассчитываю, что после нескольких дней разлуки Юнги взглянет на меня другими глазами.
Домой я возвращаюсь около трех и сразу лезу в гардеробную. Благодаря
стабильному заработку и влюбленности, вещей за последний месяц там
значительно прибавилось, так что теперь мне есть, из чего выбирать. Пальцы натыкаются на голубой брючный комбинезон, который у меня еще не было повода надеть, и, после секундных раздумий, модный критик во мне принимает решение, что к тихому семейному ужину он подойдет идеально.
Когда время на часах показывает шесть, я начинаю ощутимо нервничать. Как
мне вести себя с Юнги? Ведь сейчас наши отношения еще более запутаны, чем были неделю назад. Все эти дни Юнги слал мне сообщения, балансирующих на грани грубого флирта, что совсем не помогало делу.

"Не знаю, в чем ты встретила Рика, потому что теперь он каждое утро интересуется, не нужно ли ему отвезти еще немного супа для тебя. Нельзя было допускать его до твоего прекрасного тела."

"Сегодня ты приснилась мне во сне. Рейтинг, определенно, R. Ты превратила меня в вечно эрегированного сопляка, Луна."

Я старалась отвечать максимально сдержанно, хотя, видит Бог, для влюбленной двадцати однолетней девушки, недавно открывшей для себя
прелести оргазма, это было нелегко. Если Юнги проявит немного настойчивости в том, чтобы после ужина подняться ко мне домой, я вряд ли устою. Я жутко по нему соскучилась, а его полные сексуального подтекста сообщения никак не
облегчали мое состояние.
В половине седьмого раздается телефонный звонок. Юнги. Это странно, ведь сейчас еще слишком рано. Вскочив на ноги, я позорно принимаю его вызов с первого гудка.
- Ты уже здесь?
- Луна, тут такое дело...- слышится в динамике виноватый голос.
Стискиваю трубку в кулаке, пытаясь обуздать дрожь в пальцах. Нет, пожалуйста, нет.
- У меня не получится приехать. Мне только что позвонил Хосок, он сейчас на выездной игре в другом городе. У Айрин начались схватки. Он вылетает первым же рейсом, но не сможет быть раньше, чем через три-четыре часа.
Он волнуется за нее и просил побыть с ней в больнице до тех пор, пока он не приедет. Пожалуйста, не злись. Я бы очень хотел поехать с тобой к твоим родителям. Мне, правда, очень-очень жаль, Луна.

Я чувствую, словно мне на плечи рухнул потолок. Какая же я идиотка. Наивная дура. Я должна была знать, что он выберет ее. Может быть, роды
веская причина быть рядом с ней, но я устала быть понимающей. Не сейчас,
когда по глупости решила дать нам еще один шанс. У Юнги было время разобраться в себе, и этот звонок наглядно демонстрирует его приоритеты.
Вонзаюсь пальцами в грубую обшивку дивана и отрывисто бросаю:
- Все в порядке, Юн. Я понимаю. Передай Айрин и Хо мои поздравления.
Он говорит что-то еще, но я сбрасываю звонок прежде, чем успею разреветься в трубку. Жалкая слабачка, наивно ждущая своего принца в
красивом комбинезоне с идеальными маникюром и укладкой.

Вот уже двадцать минут я еду в такси к дому родителей. После того, как Юнги позвонил мне в одиннадцатый раз, я выключила телефон, после чего и вовсе оставила его дома. Мое моральное состояние удивляет меня. Совсем не хочется плакать. В глазах сухо, так же как и на душе. Долбанная пустыня. Все чувства будто одеревенели. Наверное, впервые в жизни я осознаю, что в этом мире
могу рассчитывать лишь на себя. Было глупо полагать, что присутствие Юнги поможет мне упростить ситуацию с родителями. Никто не может решить твою проблему, кроме тебя самого.
Такси останавливается около высокого серого крыльца двухэтажного родительского дома. С тяжелым сердцем выхожу из машины и, поднявшись по каменным ступенькам, звоню в дверь. Я смогу пережить этот ужин. Одену на себя непробиваемую броню и смогу.
Дверь открывает улыбающаяся мама. Замечаю, что сегодня она
принарядилась больше обычного: кремовое шелковое платье, новая стрижка,
модные туфли.
- Милая, рада тебя видеть! - воркует она, целуя меня в обе щеки. Мне ненавистна надежда в ее взгляде, когда она глазами начинает обшаривать
крыльцо.
- А где же твой парень, милая?
Отвожу глаза в сторону и еле слышно бормочу:
- Он не смог, мам.
Она расстроенно качает головой, но ничего не говорит и, заперев дверь, провожает меня к накрытому столу в гостиной.
Мама действительно расстаралась, готовясь к встрече с избранником своей
дочери - стол напоминает собой рождественский ужин. Отец, сидящий на привычном месте по главе стола, окидывает пространство вокруг меня цепким взглядом.
- Добрый вечер, дочка. Рад, что сегодня ты, наконец, пришла вовремя. А где же Юнби? Мы всего его очень ждали.
- Его зовут Юнги, пап. И он не придет.
Справа от меня раздается насмешливое фырканье. Нэо входит в роль палача.
- Ну так мне можно присесть или без парня меня здесь не рады видеть? - напряженно спрашиваю я.
- Мы всегда рады видеть тебя, Луна. Не говори глупостей, - великодушно объявляет отец, жестом показывая маме, что можно приступать к ужину.
После десяти минут маминого порхания вокруг стола, еда разложена по тарелкам. Сжимаю вилку и сжимаюсь внутренне, зная, что за этим последует поток критики в мой адрес. И оказываюсь права.
- Мне не нравится, что твой парень с такой легкостью проигнорировал
приглашение нашей семьи, Луна. В любой приличной японской семье это восприняли бы, как серьезное оскорбление.
Безмолвно ковыряюсь в салате, не зная, как это прокомментировать. Остается
только облегченно вздохнуть, что мы живем не в Японии.
- А я говорил тебе, Луна. Я говорил, - подает голос Нэо.
Брат уверен, что я
раздвинула перед Юнги ноги и после этого он трусливо сбежал от меня. По крайней мере, он решил поберечь мамины нервы и не произносить этого вслух.
В попытке игнорировать его, поворачиваюсь к безмолвно жующей листик руколлы Софии.
- Передай мне, пожалуйста, минеральной воды.
- Так у нас будет возможность увидеть его? - не унимается отец. - Или он так и будет прятаться от нас? Подобная трусость не достойна мужчины, дочка. Джексон бы...

Сейчас последует длинная тирада о том, насколько Джексон был хорош, с
последующими обвинениями в адрес Юнги. Несмотря на то, что сегодня он в очередной раз ранил меня, я не могу позволить своей семье поливать еготгрязью.
Набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю:
- Мы с Юнги расстались. Именно поэтому он сегодня не пришел, а не потому,
что струсил. Мы не вместе и никогда больше не будем.
За столом повисает секундное молчание, нарушаемая лишь маминым бормотанием. Глава семьи Вонг сверлит меня взглядом.
- Почему ты соврала мне, Луна? - сурово вопрошает он. - Не помню, чтобы учил тебя врать.
О, это то, чему ты научил меня лучше всего, папа.
- Сдается мне, ты соврала еще в ресторане, когда назвала его своим парнем, - язвительно вставляет Нэо. - Я предупреждал тебя, что такие парни нетприглашают на свидание таких как ты, не имея на то скрытого интереса.
Чувствую, словно упала в аквариум с пираньями, где каждая рыба пытается
оттяпать от меня свой кусок.
- Милая, ты ведь не позволила этому зайти далеко? - нервно пищит мама. - Мы совсем не так тебя воспитывали.
Внезапно в комнате становится очень мало воздуха. Так мало, что я чувствую тошноту и головокружение. Кровь приливает к голове, в ушах шумит. Я больше так не могу. Не могу больше выносить эти упреки и издевательства. Только нетсегодня, когда я так раздавлена.
Гнев, отчаяние, усталость, боль, унижение, весь этот неприглядный калейдоскоп эмоций во мне разрывается подобно кровавому конфетти, и я вскакиваю с места.
- Ты, - выплевываю я, трясущимся пальцем указывая на Нэо. - За что ты так презираешь меня? Что, я черт подери, тебе такого сделала, кроме того, что была твоей младшей сестренкой?
Вижу, как Нэо открывает рот, явно желая меня заткнуть, но я не даю ему этого сделать.
- Почему ты всегда стремишься унизить меня? Показать свое превосходство? Как будто тебе недостаточно того, что ты папин любимчик... Как будто
недостаточно, что на тебя одного он смотрит, как на законного отпрыска.
Глаза брата расширяются, и я замечаю, как в его руку впивается когтями побледневшая София. Из моих глаз начинают течь слезы, но я не пытаюсь их вытирать. Пусть полюбуются на то, что они сделали со мной.
- Старшие братья всегда защищают своих сестер! А я всегда чувствую, что ты стыдишься меня, стыдишься нашего родства. Я устала быть твоей грушей для битья,
ясно? Да, я не вышла замуж и не работаю на отца, и моя жизнь не так блестяще
распланирована, как твоя. Но разве это повод меня презирать?
- Никто не презирает тебя, дочка, -раздается строгий голос отца. - Мы все желаем тебе только счастья.
Я, словно, новорожденная убийца, почувствовавшая зов крови, вытаскиваю клинок из одной жертвы и перехожу к следующей.
- А ты, папа! - взвизгиваю я, разворачиваясь к нему. - Всю мою жизнь я живу с мыслью о том, что должна тебе что-то доказать. Я чувствую обязанной тебе с самого рождения! Ты постоянно вдалбливаешь мне в голову, что я настолько тупа, что
неспособна принять ни одного самостоятельного решения!
Гнев и адреналин сотрясают мое тело так, что я грохаю кулаком по столу.
- Почему? Потому что я родилась женщиной? Кто дал тебе право каждый раз мешать меня с грязью? Я ненавижу экономику. Я ее, блять, ненавижу! Ты не желаешь мне счастья. Ты хочешь, чтобы я не доставляла тебе хлопот. Но я живой человек! - ору я, брызгая слюной и слезами. - Слышите, вы все! Я, мать вашу, живая!
Я с такой силой колочу себя в грудь, что костям становится больно. Адреналин постепенно покидает меня, и я охрипла от крика. Проклинаю себя за то, что губы трясутся, а голос начинает звучать жалобно.
- Родители должны любить своего ребенка. Должны просто потому, что он есть, - всхлипываю я. - Не потому что он умный, красивый или сильный, а потому что-то он их. Без всяких условностей и обязательств... Если никто никогда не полюбит этого ребенка, то он, по-крайней мере, должен знать, что может найти любовь и поддержку в своей семье.
Отец издает какой-то кряхтящий звук, но я жестом прошу его помолчать. К
моему удивлению, он меня слушается.
Я поворачиваюсь к маме. Она ревет едва ли сильнее, чем я сама, но во мне нет места жалости.
- Ты никогда не вставала на мою сторону, мам. Почему? Я столько раз просила вступиться за меня перед отцом. Дни рождения подруг, на которые мне не разрешено было ходить, потому что они были слишком развязными... Джексон, который мне даже никогда не нравился. Ненавистная учеба... Ни разу ты не сделала этого.
Чувствую тотальное опустошение. Вспоминаю свою первый сексуальный
опыт, который так и не стал особенным, молчащий в дни рождения телефон,
хроническую неуверенность в себе. Вцепившись пальцами в нарядную бежевую скатерть, бросаю присутствующим свое последнее последнее обвинение. Почему-то оно выходит из меня шепотом.
- Из-за вас у меня ничего нет. Вы все забрали у меня.
Мама опускает лицо на руки и всхлипывает. Я не хочу ее успокаивать. Сегодня я хочу побыть эгоисткой. Дыша, словно загнанная гончая, опускаюсь на стул. Мой колодец обиды наполнен до предела.
За столом царит гробовая тишина. Вижу, как дергается лицо отца, когда он комкает в руках салфетку, и как вытирает слезы София. Под аккомпанемент маминого плача тяжело сопит Нэо, сжимая резную ножку своего бокала.
Первым в себя приходит отец. Я невольно поднимаю голову, когда он начинает говорить, потому что никогда не слышала,чтобы его голос так звучал. Растерянно. Повержено.
- Дочка, - дрогнувшим голосом говорит он. - Ты знаешь, разговоры не моя сильная сторона. С Нэо все проще, он парень, и мы понимаем друг друга. Но девочки... это всегда было тем, чего я я не мог постичь. Принимая все эти
решения за тебя, я лишь хотел тебя защитить. У меня, возможно, не всегда это
получалось, но я действительно думал, что потому что я старше и опытнее, я знаю, что будет лучше для тебя... В твоих словах много правды, дочка, но в одном
ты неправа. Кoгдa в poддoме твоя мама впервые дала мне тебя подержать, ты открыла свои черные глазки и посмотрела прямо на меня. И в ту же секунду я понял, что безумно люблю тебя. Люблю и никогда не перестану любить. Такому упрямому старому дураку тяжело отпускать свою маленькую девочку в мир, полный опасностей, всегда хочется подставить руки и подстраховать. Все, что я делал,
было продиктовано любовью к тебе. Неправильной и эгоистичной, но самой большой любовью, которую отец может испытывать к дочери.
Он замолкает и смотрит на меня с робкой надеждой. Кусаю губы и глотаю катящиеся по губам слезы. Злость проходит. Сидящий напротив мужчина совсем не похож непреклонного главу семьи Вонг - сейчас он просто отец, сбитый с толку и испуганный.
Папа трет покрасневшие уголки глаз и откашливается:
- Сейчас давайте продолжим ужин. Встретимся с тобой на днях, дочка. Только ты и я. Поговорим обо всем. Расскажешь мне, чего хочешь ты от жизни. Попробуем
все исправить. Я попробую... Даже если это будет означать оставить тебя в покое.
Справа раздается сдавленный вхлип. София вскакивает на ноги и выбегает из-за стола. Кажется, для ее гормонов мое шоу оказалось чересчур эмоциональным.
Нэо бросает на меня виноватый взгляд, уголки его рта быстро дергаются вверх. Я знаю, что этим он хочет сказать:
«Прости меня, сестренка». Слегка киваю головой. Не
собираюсь его баловать. Не так скоро.
Мама продолжает плакать, ее обычно безупречный макияж давно стек в тарелку.
- Тише, Роуз, тише, - успокаивает ее папа.
- Она права, Рэйден, права. Я плохая мать.
- Тсс, милая. Ты не плохая мать. Просто ты считала, что я
слишком хороший отец.
То, как он успокаивает маму, трогает меня. Их отношения
неидеальны, но даже спустя годы, в них есть любовь. А это
совсем не мало, учитывая, что я свою не сумела удержать дольше недели.
- Эй, кто-нибудь! Луна! - раздается из прихожей
взволнованный голос Софии.
Отрываю взгляд от родителей и перевожу его на залетевшую в гостиную невестку.
- Там... на крыльце сидит парень, - нервно тараторит она. - Тот, из ресторана... Я случайно увидела его в окне. Подумала,
ты захочешь выйти к нему.

Мое сердце делает болезненный прыжок и с грохотом ударяется о грудную клетку. Юнги? Здесь?
Чувствую на себе беспокойные взгляды родителей, но не могу сдвинуться с места.
- Думаю, тебе нужно пойти к нему, Луна, - напоминает Нэо. - Парень притащился на другой конец Лос-Анджелеса.

Заставив себя подняться, медленно иду к двери. Каждая
нога весит тонну. Для чего он приехал? Ужин почти окончен,
карты выложены на стол. Мне больше не нужна его помощь.
Тошнотворное волнение переполняет меня. Хватаюсь за
гладкую ручку и толкаю ее вперед. На секунду зажмуриваюсь и думаю: вдруг София ошиблась. Но она не ошиблась. Юнги сидит на сером крыльце спиной
ко мне, обхватив руками голову. Рядом на ступеньке лежит большой букет ярко-красных роз, перехваченных бежевой
лентой. Сердце начинает стучать еще сильнее, хотя кажется, что это невозможно.
Когда дверь за мной предательски громко хлопает, Юнги оборачивается. Вопреки всему, мои глаза жадно впиваются в его лицо, пытаясь за секунды утолить голод расставания.
В свете уличного фонаря его обычно белоснежная кожа
кажется необычайно бледной, рельефные скулы выделяются
сильнее обычного, а в ореховых глазах усталость. Но даже несмотря на потерянный вид, он остается самым красивым парнем на земле.
Глубоко дышу через нос, пытаясь похоронить внутри
себя трепет, разрывающий грудь. Обхватываю себя руками, пытаясь защититься от магнитных волн, взывающих к телу, когда он поднимается на ступеньку выше, и спрашиваю как можно безразличнее
- Зачем ты пришел, Юн? Ужин почти окончен. А Айрин,
наверное, еще нуждается в тебе.
Его щека нервно дергается. Он терпеливо смаргивает мою холодность и делает еще один шаг наверх, заставляя
меня отступать к двери в поисках поддержки. Желание
прикоснуться к нему невыносимо, но это роскошь, которую я не могу себе позволить.
Будто чувствуя мое сопротивление, Юнги останавливается.
Иногда я удивляюсь, как легко ему удается меня прочитать.
- Я не поехал к ней, Луна, - с нажимом произносит он,
глядя мне в глаза - Рик отвез её.
Несколько секунд я растерянно смотрю на него. В его взгляде обезоруживающая честность, смывающая все
язвительные слова, что вертелись у меня на языке.
- Рик отвез? Ты не поехал? А как же Айрин?.. Хосок же просил именно тебя...
Теперь я хочу убедить его в том, что ему нужно было поехать в больницу? Определись уже, Луна.
Юнги тихо смеется.
- Взгляни на мое милое личико в последний раз, потому что скор этот неандерталец разобьет его в мясо.
Очевидно, на моем лице написано сожаление, потому что он быстро успокаивает меня:
- Я попросил лучшую подругу Айрин и ее мужа поехать с ней. Сейчас они вместе.
Мысли растекаются, как растаявшее в летний день желе, пока я молча рассматриваю лацканы его идеального пиджака. Эти слова сделали бы меня счастливой еще пару часов назад, а сейчас я просто не знаю, что на это сказать.
- Луна, я выбрал тебя, - раздается его твердый голос. - Я всегда буду выбирать тебя, если ты позволишь.
В носу начинает знакомо щипать, глубокое дыхание больше не помогает.
Скрипнув зубами, стряхиваю с себя магию его слов, и хриплю:
- Мне не нужны от тебя подачки, Юн. Никогда в жизни я больше не хочу чувствовать
себя так, как на том ужине. И как сегодня тоже. Никогда.
Красивое лицо искажается раскаянием. Юнги подается вперед, но потом, словно осекая себя, остается стоять на месте.
- Я прошу у тебя прощения за то, что повел себя так тогда, - тихо говорит он, - Это было непростительно. Каждая твоя претензия была оправдана. Я ревновал тебя. Вы втроем за одним столом... это оказалось слишком для меня, и все мои
страхи вернулись. Я думал, ты увидишь то, что увидела в Айрин в свое время... Что другой мужчина лучше меня, сильнее, привлекательнее. Поймешь, что я недостоин тебя. Я так долго пытался найти разумное объяснение тому, почему она бросила меня. Анализировал, что я сделал не так. Но недавно понял что... Этому нет разумного объяснения. Любовь не поддается логике... Ведь каким-то чудесным образом из всех парней ты выбрала именно меня.
Его слова словно вода, смывающая боль с моих ноющих ран. Кусаю щеку
изнутри, но не помогает. Соленые дорожки скатываются по щекам, принося облегчение. В пустыне пошел дождь.
Юнги решительно шагает вперед и прижимается подушечками пальцев к моему лицу, осторожно стирая слезы. Бесполезное, но такое приятное
прикосновение.
- Мне невыносимо смотреть, как ты плачешь, Луна. - шепчет он. - Я просто идиот, потому что в то самое утро в Брентвуде, я не должен был отпускать
тебя. Я должен был запереть тебя в своей спальне и умолять стать тебя моей девушкой. И я двойне идиот, потому что до сих пор этого не сделал. Пожалуйста, стань моей девушкой. Пожалуйста, пожалуйста.
- Я не хочу быть ничьей заменой, Юн, - тихо всхлипываю я. - Я не хочу быть
заменой Айрин.
- Ты никогда не будешь заменой, глупая, - мягко уверяет он. - И никогда ею не
была.
Его прикосновения слишком нежные, слишком расслабляющие. Мой разум
снова уплывает в пучину надежд и мечтаний. Дергаю головой, избавляясь от
очарования его ласки на моем лице, и упрямо повторяю:
- Ты любишь ее, а не меня.
Тогда он берет меня за руку. Энергия его касания через поры просачивается в меня, и я вздрагиваю. Все тело оживает, словно от удара дефибриллятора.
- Чувствуешь это? - шепчет он, глядя на мою ладонь. - Я почувствовал ее, когда ты впервые дотронулась до меня в клубе. Искру, ударившую в самое сердце. Ты не можешь себе представить, как я тогда испугался. Придумал тысячу неважных причин, почему меня тянет к тебе. Я был таким тупым, что отрицал очевидное.
Палец ложится на мой подбородок и тянет его вверх. Кручу головой и сопротивляюсь из последних сил, потому что знаю, что быстро сдамся.
- Спроси меня еще раз, Луна,- тихо просит он. - Спроси, люблю ли я ее. Ведь в прошлый раз я так тебе и не ответил.
Черт побери, почему в это момент мне так страшно. Пытаюсь дышать через
нос, но слезы не дают этого сделать. Сглатываю влагу и поднимаю на него глаза.
- Ты все еще любишь ее, Юн?
Секунда между нами мучительна. Его теплая улыбка больше, чем мое сердце может вынести.
- Нет, Луна. - мягко произносит он. - Я не люблю Айрин.
Его улыбка становится шире.
- По крайней мере, не так, как ты думаешь. Я слишком долго хранил воспоминания о ней и боялся с ними расстаться, ведь они держали меня на плаву все эти годы. Но то были годы апатии и безразличия. Ты спасла меня. Своей искренностью, открытостью, такой отчаянной смелостью без страха быть раненой, ты заставила меня стыдиться, кем я стал.
Его руки скользят в мои волосы.
- Ты сказала, что я твое небо... Ты мои звезды, Луна. Та единственная, кого я хочу видеть каждое утро и та, кому я хочу рассказывать, как прошел мой день. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Всегда, когда бы я тебе не понадобился, я
буду рядом, обещаю.
Вцепляюсь пальцами в свои плечи и замираю. Сияющие глаза смотрят на меня, так же как смотрел папа. С ожиданием и надеждой. Знаю, что в окно за мной наблюдает вся моя семья. Удивительно, но сейчас я физически ощущаю их поддержку. Наверное, именно она дает мне сил произнести самые сложные слова в моей жизни:
- То, что ты сказал... это больше, чем я могла рассчитывать, Юн. Но я просто... я не могу.
В его глазах меркнут звезды, а губы дергаются. Мне невыносимо видеть его боль. Зубы отбивают чечеточный ритм, сердце болезненно ухает. Я начинаю пятиться назад
- Прости меня. Пожалуйста прости меня, - бормочу я, нащупывая пальцами
спасительную ручку.
Юнги не останавливает меня и даже не окликает. Опустив плечи, он с тоской смотрит на меня, словно провожает в самолет, который никогда не
вернется. Букет, одиноко лежащий в его ногах, словно кровь, вытекшая из раны.
Не знаю, смогу ли я когда-нибудь выкинуть эту картину из головы.
Протискиваюсь в дверь и, захлопнув ее за собой, скатываюсь на пол. Не знаю,
почему я сделала это. Наверное, что-то перегорело во мне, наверное, устала делать шаги вперед, упираясь в стены. Наверное, потому что всему есть предел.
- Луна, почему ты плачешь? - взволновано спрашивает мама - И где твой друг?
- Ушел, - глухо отвечаю ей, глядя на руки.
- Может быть, стоило пригласить его к столу?
- Нет, мам. Не стоило.
Мама подходит ко мне ближе и ласково гладит меня по голове
- Поднимайся, милая. Слишком много слез на сегодня.
Вытираю глаза рукавом комбинезона и медленно встаю. Кажется, после
сегодняшних излияний я еще год не смогу плакать .
Воздух в гостиной полон понимания и сочувствия. Никто не решается заговорить первым.
- Вот, милая. Выпей чай, - говорит мама, ставя передо мной дымящуюся мятой
кружку.
Делаю глоток и благодарно ей киваю:
- Спасибо.
- Он тебя обидел, дочка? - хмуро спрашивает папа.
Быстро вскидываю на него глаза, потому что от угрозы, скрытой в его голосе становится не по себе.
- Нет, пап, - заверяю его. - Скорее, наоборот. Это я его обидела.
- Тогда почему ты плакала, милая? - растерянно шепчет мама.
- Он сказал мне все, что я хотела услышать, - грустно усмехаюсь я. - Предложил
стать его девушкой. А я... просто не смогла.
- Ну и дура, - раздается спокойный голос из угла.
Мы, все как один, поворачиваемся к Софии. Она постукивает по столу ложкой,
Глядя на меня почти с материнской снисходительностью.
- Парень по уши влюблен в тебя, Луна. Я, может, и не семи пядей во лбу, как любит говорить папа, но в том, что касается любви, у меня мозгов больше вашего. То, как он смотрел на тебя в ресторане, то, что не нагрубил Нэо, хотя
видит Бог, - она поворачивается к брату, - и, прости меня, дорогой, он этого заслуживал. Он проехал весь город, чтобы повидаться с твоими родителям. Знаешь, скольких трудов мне стоило затащить твоего брата на встречу с
моим отцом? Не понимаю, чего тебе еще нужно, - пожимает она плечами. - Влюбленные красавчики при деньгах на дороге не валяются.
Прежде чем трусливо опустить взгляд в тарелку, я замечаю, как удивленно посматривает папа на свою невестку. Кажется, мы все недооценивали Софию...