Глава 7.
Юнги не приходит на работу уже четыре дня. Четыре
чертовых дня. Это слишком долго для девушки, которая
только что осознала, что впервые в своей жизни влюбилась.
Я еще не успела решить, как отношусь к этому открытию.
Это чувство совсем не похоже на тот девичий трепет,
который я пережила в восьмом классе, когда под трибунами
футбольного поля Ники Браун подарил мне мой первый
поцелуй. Оно не имеет ничего общего с благодарностью,
которую я испытывала, когда Джексон под окнами моей
спальни предложил мне стать его девушкой. Это большой шар внутри меня, который растет с каждым днем, не
оставляя места ни для каких желаний, кроме одного, быть рядом с ним. Разговаривать с ним, слушать, что он говорит, смотреть ему в глаза, иметь возможность прикоснуться к нему, заставлять его улыбаться. За короткое время своей влюбленности я поняла: только благодаря любви можно прожить по настоящему яркие эмоции - познать истинную боль или испытать абсолютное счастье. Все, что я чувствовала до этого – их бледная пародия.
Совершенно точно я родилась под несчастливой звездой, потому что этим утром следом за мной в лифт на смехотворной высоты каблуках залетает Аманда. Я напрягаюсь от аромата ее дорогого парфюма, окутывающего
тесное помещение, и пячусь назад. Я не хочу, чтобы она меня заметила. И не хочу замечать ее. Я вообще никогда в жизни не хочу больше ее видеть. Но у Аманды на этот счет другие планы. Она отбрасывает назад свои завитые локоны, неприятно задевая ими мое лицо, и объявляет:
- Я жутко опаздываю. Мистер Мин уже час как на работе
и просил меня поскорее зайти.
Она говорит это, глядя перед собой, но я знаю, что слова
адресованы мне. Я не удостаиваю эту информацию своим комментарием и, подобно пирату Летучего Голландца, пытаюсь врасти в стену.
Когда двери лифта открываются, и Аманда, виляя своим силиконовым задом в отсутствующей юбке, устремляется вперед, мне, наконец, удается выдохнуть. Осознание присутствия Юнги в здании наполняет меня волнением и тревогой одновременно: я боюсь нашей встречи и жажду ее больше всего на свете. Вся моя жизнь в последнее время - одно сплошное противоречие.
Секретарша швыряет свою квадратную розовую сумку на
кресло, и едва ли вприпрыжку бежит в желанный кабинет.
Я с тоской наблюдаю, как дверь за ней захлопывается,
вспоминая, как пару дней назад испуганная и униженная
уносила оттуда ноги.
Очевидно, за эти несколько дней Юнги так соскучился по
своей надувной кукле, что вызвал ее для плотских утех с
самого утра, думаю я, топая на офисную кухню за порцией
крепкого кофе. Видит бог, он мне необходим, потому что в
последнее время я практически не сплю.
Отхлебнув горьковатую жидкость, я практически бегу по коридору, пытаясь скорее миновать злосчастную дверь. Еслитя услышу оттуда хоть один стон, не уверена, что смогу это пережить.
Моя спешка едва не стоит мне жизни, потому что ровно в
тот момент, когда я поравнялась с кабинетом Юнги, дверь с грохотом распахивается, и оттуда вылетает Аманда. Я застываю на месте, пораженная тем, что дубовый массив едва не расколол мне череп надвое, и вопросительно смотрю на секретаршу.
Сдается мне, с обвинениями в покушении на убийство
придется повременить, потому что Аманда явно не в форме:
тушь на ее лице растеклась, на розовых щеках белёсые подтеки, губы трясутся.
Я шокировано смотрю, как она неизящно шмыгает носом
и трет глаза, после чего решаю, что не могу оставаться
равнодушной к ее страданиям. Лезу в карман пиджака
и достаю оттуда салфетку, молча подхожу к ее столу и
протягиваю ее ей.
Аманду мой добрый жест, кажется, не впечатляет. Или
моя салфетка недостаточно для нее хороша, потому что она
выбивает ее из рук и шипит:
- Думаешь, победила, добренькая ты наша? Своего босса так обхаживай, а меня оставь в покое.
Несколько секунд я избавляю себя от ее грубости, а после со вздохом поднимаю упавшую бумажку и кидаю ее в
мусорку. Почему-то я совсем не злюсь на Аманду. Кажется, Юнги сделал ей больно, а я имела возможность убедиться
на собственной шкуре, как он в этом хорош. Разумеется, ее
слова о моей победе - не более, чем пустой трёп. Потому что
я с ней никогда не соревновалась. Нет смысла бороться там, где тебе не выиграть.
- Луна, в последнее время ты выглядишь уставшей, - замечает Джин, поглядывая на меня из-за своего монитора. - С тобой все в порядке?
Его интерес не походит на проявление заботы, скорее, это
обвинение.
- Плохо сплю в последнее время, - бурчу я, - наверное,
из-за сумасшедшей жары.
- У тебя нет кондиционера?
Кондиционер у меня есть, но он уже полгода как сломан.
Этого я не говорю вслух, потому что не хочу выглядеть в
глазах этого педантичного мужчины той, кто не способен
обустроить свой быт.
- Не помогает, - коротко вру я. Пустой разговор. Я прекрасно знаю, что, а вернее кто, является причиной моих
бессонных ночей. - Но я в порядке, - поспешно добавляю
я, чтобы не поднимать вопрос о моей профпригодности,
ведь за тем злополучным ужином с винными возлияниями и задушевными туалетными беседами, Джин официально предложил мне место своего ассистента.
Я задавалась вопросом, что случилось с предыдущим
помощником, тем, что находился в отпуске. Возможно, на отдыхе он понял, что жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее рядом с таким помешанным на работе монстром, как его начальник. Возможно, он даже уехал пасти
коров в Исландию.
- Вот и прекрасно, - неожиданно тепло улыбается
Джин. - Потому что как раз сегодня я хотел попросить тебя
поработать сверхурочно. Нам нужно закрыть документы по
сделке с Energetics, чтобы успеть в срок.
Бам!
Обычно я не против задержаться на работе, тем более, что сверхурочные в Ernst&Young хорошо оплачиваются, но именно сегодня я хотела вернуться домой пораньше, наглотаться снотворных и как следует выспаться. Отказать Джину, я разумеется, не смею, поэтому натягиваю на лицо улыбку и звонко восклицаю:
- С радостью!
Джин покидает офис сразу после обеда для встречи с
вышестоящим руководством. Несмотря на то, что в течение
рабочего дня мы редко разговариваем и никак друг другу не мешаем, без его присутствия в кабинете мне дышится легче.
Часы на экране моего монитора показывают семь вечера, и все сотрудники Min Group Entertainment начинают покидать свои рабочие места. Я с тоской слушаю, как голоса в коридоре радостно щебечут о предстоящем походе в кино или долгожданном свидании, и уныло упираюсь взглядом
в ненавистные цифры. Не понимаю, как кто-то может
наслаждаться работой с финансами и бухгалтерской
отчетностью. Это беспросветный мрак, это вселенская тоска.
Снова смотрю на часы. Половина восьмого. Работа не
сделана еще и на четверть.
Ровно в восемь раздается настойчивый стук в дверь.
Ненавижу себя за то, что моей первой мыслью является «Это
ОН»
- Войдите, - ворчу я, отрывая взгляд от бумаг. Дверь
распахивается и с порога мне действительно улыбается Он.
- Не думал, что в этом офисе есть еще один сумасшедший,
готовый задерживаться допоздна.
Я едва ли не тру свои глаза в неверии. Юнги улыбается мне
с привычной теплотой, словно и не было этих двух недель,
когда он избегал меня.
- Ну не все же мы можем позволить себе отсутствовать на рабочем месте четыре дня,- огрызаюсь я, потому что он это
заслужил. Юнги слегка морщится и шагает ближе.
- Мне нужно было побыть одному.
- Помогло?
- Думаю, да, - улыбается он. - Что ты делаешь?
- Не знаю, имею ли я право тебе это говорить, - мнусь я. - В общем, я пытаюсь разобраться в документах Energetics. Не пойму, как вообще там можно что-либо понять. Перечисление
средств, и возврат. Потом снова перечисление, но уже большей суммы.
- Думаю, я смогу кое-что вспомнить об этой сделке. Если
хочешь, я постараюсь помочь.
Я колеблюсь. Как заинтересованному лицу, я не должна позволять ему вмешиваться в свою работу. Но и отказывать ему тоже не вариант, потому что тогда Юнги уйдет, и остаток вечера я все равно не смогу работать, думая о том, какая я дура, что не приняла его помощь.
Я сдержанно киваю:
- Давай попробуем.
Ослепляя меня той самой улыбкой, генеральный директор Min Group Entertainment огибает стол. Он встает рядом с моим креслом,
и я чувствую, как предательски начинают потеть руки. Изо всех сил стараясь сохранить деловой настрой, я тычу в покрытый мелким шрифтом акт и объясняю:
- Видишь, вот здесь суммы не сходятся. Даже если
изначальная сделка была обнулена, то я не понимаю, почему повторная продажа так отличается по цене.
Юнги хмурится, бегло пробегая глазами по цифрам, и
что-то бормочет себе под нос. Он кладет ладонь на стол
рядом со мной и наклоняется ближе, так, что я чувствую
волны его дыхания на своей шее. Я сглатываю и уговариваю
себя не терять нить нашей беседы.
- Действительно, странно,- задумчиво произносит он. - Я помню, что подписывал только один договор с этой компанией. И абсолютно точно могу сказать что никакого
аннулирования сделки не было. Запрошу данные в отделе продаж о кураторе этого проекта.
- Документы могут подождать до завтра, Луна? - обращается он уже ко мне, и теплое дуновение перемещается с моей шеи на щеку. - Или твой босс накажет тебя за такое промедление?
Как же я, черт побери, устала от этого. Я со скрежетом
отодвигаю стул и вскакиваю на ноги.
- Может уже хватит?! Боже, как же меня задолбали постоянные намеки на мою связь с Джином! - ору я, со злостью глядя на его лицо.
К глазам подкатывают слезы, и мне внезапно хочется очутиться подальше от этого стола, от этого офиса, и даже
подальше от Юнги. Мои нервы официально сдали. Я устала
чувствовать себя так, словно должна перед всеми за что-то
оправдываться или что-то доказывать.
Забыв надеть туфли, я протискиваюсь мимо Юнги и
со всех ног несусь к двери. Убежать, скрыться, разлюбить.
Ледяной мраморный пол обжигает мне ступни, слезы
струятся по лицу, когда я уже хватаюсь за ручку и дергаю ее на себя, в этот момент горячее тело Мина припечатывает
меня дверному полотну.
- Прости, прости меня, - раздается срывающийся шепот
мне в ухо. - Прости меня, Луна. Я идиот.
Я замираю с ладонью на холодном металле и прижимаюсь лбом к двери. Руки позади меня гладят плечи, скользят по пояснице, губы шепчут слова извинения в мои волосы.
Я сжимаюсь в твердый комок, боясь повернуться, и
безмолвно принимаю нежданную заботу. Извинения
становятся тише и совсем прекращаются, когда им на смену приходят поцелуи. Я ощущаю их под мочкой уха, на шее, на прикрытой рубашкой лопатке, на выступах позвоночника.
Прикусываю щеку изнутри и дрожу от разгорающегося во
мне жара. Мысленно признав поражение, наклоняю голову в
бок, чтобы дать больше доступа к коже. Губы без промедления захватывают новую территорию, и из меня вырывается жалобный стон. Сильные руки разворачивают меня, и я не сопротивляюсь. Я хочу знать, что их хозяин может еще мне предложить.
- Девочка моя, милая, прости меня, я идиот, я такой идиот,-
повторяет Юн, покрывая поцелуями лоб, кончик моего
носа, щеки, ямочку на подбородке. Пальцы скользят к моему затылку, нащупывая резинку на моих волосах, и дергают ее вниз, жадно погружаясь в рассыпавшиеся пряди.
Мои губы зудят от ожидания прикосновений. Кроме
них, на моем лице не осталось ни одного не помеченного
нежностью места. Ладони покидают мои кудри, и Юнги
замирает. Его глаза лихорадочно горят, когда он опускает взгляд на мой рот и подушечкой большого пальца нажимает на нижнюю губу.
Я закрываю глаза и наслаждаюсь изучающей жадностью его прикосновений, словно дотронуться до моих губ было тем, чего он желал долгое время. Мы дышим в унисон
друг с другом, или не дышим совсем, когда его палец
перемещается на мою верхнюю губу и мягко прижимает ее к
десне.
- Вот это моя погибель, - шепчет Мин и жадно целует меня. Кажется, я до конца не осознавала, насколько жаждала этого поцелуя, потому что едва наши рты сопрокасаются, все мое тело откликается на него. Из горла вырывается полустон-полувсхлип, когда я с жаром проталкиваю свой
язык ему навстречу. Вцепляюсь пальцами в рубашку на его
талии, сжимаю его твердые мышцы под ней, скребу ногтями по его лопаткам, хриплю ему в рот и кусаю.
- Луна... черт, - невнятно бормочет Юн, подхватывая
меня под ягодицы. Я стискиваю его талию босыми ступнями,
когда он легко поднимает меня в воздух, и скольжу руками в
его волосы.
Кажется, я слышу треск рвущейся по шву юбки, но сейчас мне на это плевать. Все мои ощущения сконцентрированы
на жаре его языка, и том месте, где едва прикрытая тонкой
тканью плоть соприкасается с напряженными мышцами его
живота.
- Стол, - шепчу я, расстегивая пуговицы на его рубашке, - возьми меня на столе.
Юнги издает сдавленный стон и крепче сжимает мои
ягодицы.
- Не здесь, Луна, - хрипит он.- Только не с тобой.
Мои пальцы замирают на его воротнике. Я не знаю,
радоваться ли тому факту, что он готов трахнуть в своем
кабинете Аманду, но никак не меня.
Будто подслушав мои мысли, Юн тихо объясняет:
- Если ты еще не поняла, то для меня ты особенная, Луна.
Ты заслуживаешь большего, чем быть оттраханной посреди
бумаг.
Я хочу возразить, что совсем не против быть оттраханной
посреди бумаг или даже на полу, но он закрывает мне рот
нежным поцелуем.
- Свидание, Луна, - улыбается он мне губы. - Я приглашаю
тебя на свидание.
- Мы уже были на свидании, - упрямо возражаю я, потому
что мой помутненный мозг выбросом гормонов мозг еще не теряет надежды заставить Юнги снять штаны и засунуть в меня свой большой член.
- Ты достойна настоящего свидания, со свечами и
выигранным в тире плюшевым мишкой, - тихо говорит он, проводя кончиком носа по моей щеке.
- Терпеть не могу эти пылесборники, - разочарованно
бормочу я, уже понимая, что Юн всерьез настроен лишить
меня секса.
- Тогда я отвезу тебя на картинг. Или можем сходить в
автомобильный музей Петерсона. Все, что ты захочешь, - уверяет он.
Искренность и тепло в его голосе, внезапно заставляет
меня почувствовать стыд. Еще день назад я даже не
рассчитывала на то, что Юнги когда - либо еще подойдет ко
мне, а сейчас сокрушаюсь тому, что он хочет сделать наш
секс особенным.
Я ослабляю боевой захват на его талии, и он осторожно
опускает меня пол. Я не хочу от него отходить, хотя
дальнейших своих действий тоже не представляю. Юнги
решает мою дилемму, обнимая меня обеими руками,
нежно прижимая к себе. Мое все еще возбужденное
эго с удовлетворением отмечает твердую выпуклость,
упирающуюся мне в живот, и душа ликует от того, что его
желание относиться ко мне не так, как ко всем, превосходит
природные инстинкты. Может быть, я и правда особенная
для него.
- Я боюсь давать названию тому, что происходит между
нами, Луна, - раздается в тишине кабинета его глубокий
голос, - потому что с некоторого времени ярлыки меня пугают. Одно я знаю точно - я не могу не попробовать этого с тобой. Как бы я не пытался тебя избегать, ничего не вышло.
Ты первая, из-за кого я хочу перестать быть трусом, поэтому прошу - наберись терпения. Со мной часто будет нелегко, но я обещаю, что буду стараться. Буду стараться, потому что знаю, что ты
этого стоишь.
Я зажмуриваю глаза и наслаждаюсь теплом, которое
проникает в каждую мою пору с его словами. Он вернулся ко
мне...
***
- Ты выиграл нечестно, Юн, - ворчу я, когда мы выходим
из картинг-центра K1 Speed. - Как только ты почувствовал,
что я собираюсь надрать твой зад, ты специально
затормозил, чтобы я в тебя врезалась.
- Это известный прием в картинге, милая, - игриво щелкает он меня по носу. - Ты тормозишь, соперник не ожидает этого и толкает тебя бампером вперед. В этот момент ты выжимаешь
газ и уносишься к победному финишу, пока он растерянно
глотает пыль, пытаясь осмыслить, что же сейчас произошло. И к твоему сведению, я хотел тебе проиграть, но ты слишком
настойчиво убеждала меня этого не делать. Не хотел
задевать твою мужскую гордость.
- Мою мужскую гордость?- шиплю я. - Что ты имеешь
ввиду?
- Я имею ввиду твой огромный соревновательный дух и
спортивный азарт. Еще ты обожаешь автомобили и все что с ними связано и ругаешься как сапожник, наивно полагая, что никто вокруг не понимает японский,- смеется Юн, обнимая
меня за плечи.
Я смущенно опускаю взгляд на свои слипоны, перебирая
в голове, сколько раз на трассе обозвала Юнги мудаком.
Столько же раз, сколько он меня обгонял. Раз пятнадцать
минимум. Теперь он считает меня неженственной? Грубой
мужланкой?
- Хватит хмурить бровки, Луна, это был комплимент. Тыьне похожа ни на одну девушку, которую я знаю. Ты можешь
отличить Pontiac GTO от Chevrolet Chevelle. Да я жениться на тебе готов.
Я изумленно вскидываю на него глаза, и Юнги, видимо,
осознав свой промах, бормочет:
- Это я к слову. Думаю, рано говорить об этом на первом
свидании.
- На втором, - напоминаю я. - Первое было в ресторане Culina.
- Кстати, об этом, - хмурит брови Юн, пристально глядя
на меня, - Что такого сказал тебе твой брат? На тебе лица не
было, когда ты вернулась к столу.
Мы останавливаемся возле его BMW, припаркованной
около входа, и я начинаю нервно хрустеть пальцами и кусать губы. Я не хочу отшучиваться или врать. С Юнги я хочу быть предельно честной.
Опустив взгляд на руки, тихо говорю:
- Он сказал, что такие парни, как ты, не связываются
с такими девчонками, как я. Что ты просто хочешь меня
поиметь.
Юнги протяжно вздыхает. Я все еще разглядываю свой
бледно-розовый маникюр, когда его пальцы обхватывают
мой подбородок, заставляя посмотреть на себя. В ореховой
радужке плещется нежность и теплота. И еще немного
юмора и игривости.
- Почему ты не сказала своему брату, что до этого ужина я уже успел поиметь тебя трижды за ночь? - с серьезным видом
спрашивает он.
Я представляю себе лицо Нэо, скажи я такое, и не
удерживаюсь от улыбки.
- И один раз утром, - напоминаю ему.
- Что я могу сказать,- пожимает плечами Мин, - ты меня
чертовски завела. Я знаю, что уже говорил тебе это, но ты
очень красивая, Луна.
Маленькое деревце во мне распрямляет свои ветки и
покрывается зелеными листочками.
- Спасибо, - бормочу я,т- Меня не часто балуют комплиментами, поэтому не смейся, если я начну краснеть.
Юнги смотрит на меня с непонятным мне выражением на лице, а потом мягко обхватывает мои щеки ладонями.
- Это какая-то нелепая ошибка, милая. Ты заслуживаешь,
чтобы тебе каждый день делали комплименты.
Я накрываю его ладони своими и мягко целую его в губы. Чем я заслужила такое счастье? Может дух когда-то спасенного мной лягушонка попросил за меня у всевышнего? Если это так, то спасибо тебе дружище Вилли.
Мы целуемся, прислонившись к водительской двери, пока
у меня не начинают болеть губы.
- Нам нужно это прекратить,- шепчет Юн. - Эти джинсы
становятся очень тесными.
Чувствуя себя повелительницей пенисов, хихикаю и нехотя отстраняюсь. У меня не было секса больше пяти недель, и я бы с удовольствием отдалась ему посреди парковки, но по лицу Мина вижу, что он не поддержит эту идею.
- Куда мы едем? - с любопытством спрашиваю я,
захлопывая за собой массивную дверь.
- Мы едем на пикник, - улыбается Юн, нажимая кнопку пуска двигателя.
В моей голове моментально возникает картина: я и Юнги на песке с бутылкой вина и сэндвичами, мы страстно
целуемся, он залезает на меня сверху, задирает платье...
- Луна, - откашливается Юн, - Мы просто поужинаем, а потом я отвезу тебя домой. Поэтому убери с лица это похотливое выражение и перестань облизывать губы.
Чеерт. Пытаясь скрыть свое смущение, я дергаю на себя
ремень безопасности, пытаясь пристегнуться, но он, как
назло, не поддается. Юнги с улыбкой смотрит на мои попытки, и, очевидно, не выдержав, тянется через меня, чтобы помочь.
Шея, прикрытая воротником рубашки с принтом, находится
на уровне моего лица, и я быстро втягиваю носом его
запах. Чистый секс. Юнги бережно пристегивает меня и
возврашается на свое сидение, тихо посмеиваясь.
- Чего ты хихикаешь? - огрызаюсь я.
- Ты меня понюхала, Луна.
- Не нюхала я тебя! - возмущаюсь я.
- Еще как нюхала. Нюхала так, что в чемоданчике Ньюта
Саламандера ты была бы нюхлером, Луна, - усмехается Юн, поворачивая руль.
Мои губы кривятся в сдерживаемом смехе от этого
каламбура, и так как моя выдержка редко длится дольше
секунды, я издаю неприлично громкое фырканье и начинаю
хохотать. Смеюсь я долго и от души, и умолкаю лишь
потому, что чувствую, что Юнги не сводит с меня глаз.
Вытираю выступившие на глазах слезы и напоминаю ему:
- Следи за дорогой.
- Все таки ты необычная девушка, Луна Вонг, - говорит Юн, перед тем снова как устремить взгляд вперед.
Мы приезжаем к пляжу Малибу в половине девятого.
Сегодня здесь на удивление тихо и безлюдно, лишь
несколько парочек делают романтичные селфи у воды. Юнги достает из багажника плетеную корзину для пикника, и, взяв меня за руку, ведет вниз по песку. Рядом с ним я чувствую себя восторженной героиней мелодрам Николаса Спаркса с
развевающимся на ветру подолом платья и босыми ногами.
Солнце уже садится и с океана открывается поистине
шикарный вид на закат. Я невольно застываю на месте и
сжимаю руку Юнги сильнее.
- Посмотри, как здесь красиво, - восхищенно говорю я. Но Юн не смотрит на закат, он смотрит на меня.
- Очень красиво.
Мы стелим покрывало на песке, выкладывая на него
содержимое корзины: сыр маскарпоне, французский багет, пряные колбаски чоризо, виноград, мандарины, и красное вино. Я чувствую, как во рту собирается слюна, и бормочу:
- Если ты продолжишь баловать меня такой едой, я больше никогда не смогу есть свою китайскую лапшу.
- Ты должна перестать питаться этой дрянью, Луна, -
хмурится Юн. - И ради бога, перестань пить столько кофе.
Это вредно для сердца.
- Не все же такие спортсмены, как ты, - фыркаю я, откусывая импровизированный бутерброд из сыра и винограда.
- Я просто немного боксирую и все.
Сдается мне, что он скромничает, судя по четко
очерченным мускулам на его з бицепсах и V-образной линии пресса, выглядывающей из-под
задравшейся рубашки. Да, нет, не скромничает. Врет.
- Луна, - рявкает Юн. - Хватит облизываться.
Мне нужно научиться контролировать мимику своего лица.
- Так эээ... какие виды спорта ты предпочитаешь? -
спрашиваю я, делая глоток вина. Огромный глоток вина.
- Мне нравится футбол и баскетбол, - немного напряженно отвечает Юн. - А тебе?
Почему-то мне кажется, что сейчас он задает действительно
важный для себя вопрос?
- Я не самый большой фанат спорта, но иногда мне
нравится волейбол.
Юнги недоверчиво щурится.
- Твой бывший парень футболист. Неужели он так и не
привил тебе любовь к этом виду спорта?
Я фыркаю.
- Наоборот. Меня тошнит от разговоров о футболе и всех
этих футбольных терминах. Баскетбол и футбол для меня
два самых тупых вида спорта.
Глаза Юнги весело вспыхивают.
- Рад это слышать.
Несколько минут мы в тишине любуемся закатом, а потом
я решаюсь спросить:
- Тогда в кабинете ты сказал, что привык быть вторым. Я не
понимаю. В моем представлении ты тот парень, за которым девушки бегают сами. Не могу представить, что для кого-то ты мог быть не первым.
Повисает пауза. Юнги отводит взгляд в сторону и лезет в
карман джинсов, доставая оттуда пачку сигарет.
- Ты не против, если я закурю?
Я поспешно мотаю головой, готовясь ловить каждое его
слово. Он засовывает сигарету в рот и прикуривает ее,
выпуская в воздух длинную струю дыма. Я не могу оторвать
глаз от его губ. Курение в исполнении Юнги выглядит очень сексуально.
- Около четырех лет назад в Нью-Йорке я впервые
влюбился. С ней я познакомился, так же как и с тобой, в клубе. Увидел ее на танцполе. Не знаю, была ли это любовь с первого взгляда или нет, но она поразила меня. Я взял номер ее телефона, и через несколько дней она согласилась встретиться со мной. Пара свиданий, и я осознал, что влип. Она была красивой, веселой, доброй и без фальши.
Непохожая на других. Мы стали встречаться, а спустя пару месяцев она сказала, что я классный парень, и хотя я ей
очень нравлюсь, она влюблена в другого.
Он делает глубокую затяжку и пинает песок носком своих
кед.
- Я был настолько влюблен в нее, что засунул свою гордость
подальше и сказал, что готов ей помочь забыть того парня,
потому что в тот момент он был не свободен. Она сказала,
что подумает. Я ждал почти год, но этого так и не произошло.
Сейчас они с этим парнем вместе, поженились и ждут
второго ребенка. Кстати, он баскетболист.
Ревность зубами вгрызается в мое сердце. Он любил ее. Возможно, он и сейчас ее любит. Наверняка, она выглядит как модель, и не имеет ничего общего с такой простушкой, как я.
Глотаю свою неуверенность и спрашиваю:
- А что сделал ты?
Юнги усмехается.
- А я, как последний трус, сбежал от своих чувств в Лос
Анджелес. Убеждал себя, что еще найду свою половину. Стал
встречаться с девушкой, Эрикой. Но ничего похожего на чувства к Айрин я к ней не испытывал, но нам было весело вместе, и это давало мне надежду, что когда-нибудь я действительно смогу быть с кем-то по-настоящему.
Он тушит окурок в песке и наливает мне еще вина.
- А потом я застал ее трахающейся в туалете клуба с
парнем из подтанцовки.
Господи. Мое сердце болезненно сжимается в сочувствии к нему. Милый Юн. Как можно такого идеального парня, как он, променять на другого? И, главное, на кого? На тупого спортсмена и пережаренного на солнце стриптизера? Бред какой-то.
Юнги залпом выпивает остатки своего вина и
грустно улыбается.
- Я не переживал сильно из-за Эрики, как это может кому-то показаться, ведь я не любил ее. Но все это стало казаться мне какой-то идиотской закономерностью. Каждая
женщина, на которую я обращаю внимание, находит себе кого-то лучше.
Я дергаюсь от его слов, потому что они вызывают во
мне бурю протеста. Роняю стаканчик с вином на песок, но
не обращаю на это внимание. Тянусь к нему всем телом и
крепко обнимаю за шею.
- Ты не прав, Юнги, - говорю твердо, чтобы он поверил. - Ты даже сам не знаешь насколько ты ошибаешься. Знаешь
какой ты... Ты самый добрый и самый светлый из всех, кого
я встречала. Самый веселый и сексуальный. Айрин и Эрика
просто идиотки, если променяли тебя на других.
Я чувствую, как Юнги улыбается, когда обнимает меня в ответ и начинает поглаживать по спине.
- Я как-то сказал, что было ошибкой приглашать тебя за
наш стол. Я был не прав.
***
Юнги везет меня домой. После того как мы более двух
часов страстно целовались на теплом песке пляжа, я
надеялась, что он пригласит меня к себе в Брентвуд, но этого так и не произошло. И да, это был совсем не дом его друзей. Дважды врун.
Когда его роскошный автомобиль останавливается около моей обшарпанной высотки, я предпринимаю попытку продолжить вечер, и, смущенно опустив глаза в землю, спрашиваю:
- Не хочешь подняться ко мне? Я угощу тебя кофе.
Мне хочется добавить, что Юнги может посмотреть, как я
живу, но в душе я осознаю, что показывать там нечего. Все,
чем я могу его завлечь, это моя вагина и кофе, но в первой
он, похоже, сегодня не заинтересован.
- Луна, мне очень интересно посмотреть твою квартиру, но
это случится в другой раз, - улыбается Юн, гладя мой
мизинец подушечкой большого пальца. - Я знаю, чего ты добиваешься, но нам не стоит торопиться. Я хочу все сделать правильно. Хочу дарить тебе подарки и водить на свидания. Секс может подождать.
К черту свидания и подарки, ревет мое либидо.
Давай сношаться, как кролики. Я принимаю свой самый
оскорблённый вид и надуваю губы:
- Я просто хочу угостить тебя кофе. За кого ты меня
принимаешь, Мин Юнги? За озабоченную нимфоманку?
Ведь более точного описания моему состоянию в этот
момент не найти.
Юнги смеется и теребит меня за мочку уха.
- Ладно, пойдем. Проверим твои запасы лапши.
Да,черт возьми! Бабочки внутри меня дергают попками,
исполняя победный тверк.
Как истинная леди, я дожидаюсь, пока Юнги обойдет
машину и откроет для меня дверь, после чего превращаюсь
в свирепую амазонку, хватаю его за руку и быстро тащу в
сторону подъезда.
- Тише, Луна, ты сломаешь не руку, - шутит Юнги. - Я никуда не сбегу.
Мы поднимаемся на девятый этаж в скрипящем лифте
и доходим до моей выкрашенной голубой краской двери.
Трясущимися от волнения руками я отпираю ее, и первым
пропускаю его внутрь.
- Кондиционер...эээ... вчера сломался, поэтому может
быть немного душно, - виновато предупреждаю я, щелкая выключателем.
Юнги проходит вглубь квартиры и с интересом оглядывается. Смотреть у меня действительно не на что:
крохотная гостиная с льняным диванчиком и круглым
журнальным столиком, еще более крохотная спальня, где
едва помещаются кровать и кресло, узкая кухня с подвесными ящиками.
- У тебя очень уютно и чисто, Луна, - улыбается Юн.
Мысленно благодарю старое доброе ОКР и мямлю:
- Спасибо. Проходи на кухню, я налью тебе кофе.
- Я не хочу кофе, Луна, - возражает Мин. - Я поднялся к тебе, потому что хотел знать, как живет девушка, которая мне нравится.
Я догадывалась, что он вряд ли позвал бы меня на свидание,
если бы был ко мне равнодушен, но когда он произнес эти слова вслух, мое сердце забилось чаще.
- Так каков твой вердикт? - спрашиваю его, пытаясь не
выдать своего ликования.
- Здесь мило, но ты заслуживаешь лучшего.
Такой ответ меня устраивает. Было бы обидно, если бы Юнги сказал, что эта убогая халупа идеально мне подходит
- Когда-нибудь я смогу позволить себе квартиру
побольше, - начинаю оправдываться. - Когда начну
зарабатывать.
Юнги неопределенно кивает, устремляя свой взгляд на
трещину в потолке. И внезапно я понимаю, что хочу, чтобы
он остался. Хочу спать рядом с ним, обнимать его. Больше
всего на свете. Не хочу оставаться одна.
- Не уезжай, - прошу тихо.
Юнги прекращает изучать интерьер и внимательно смотрит на меня.
- Просто поспи со мной. Ты можешь сходить у меня в душ,
у меня есть чистое полотенце, и я смогу приготовить тебе
завтрак.., - начинаю тараторить я в отчаянной попытке
его убедить. - Скажешь, что ты любишь, и я схожу с утра в
супермаркет...
- Луна, - обрывает меня Юн. - Ничего не нужно. Я останусь.
Я счастливо улыбаюсь, и чтобы не запищать от восторга,
прикусываю нижнюю губу. Сегодня впервые в жизни я буду спать в объятиях парня, которого люблю. И я очень надеюсь, что он любит обниматься, потому что моя полуторная кровать не оставит ему выбора.
- Тогда я схожу освежиться и будем ложится спать, - предлагаю я.
Юнги кивает. Я завариваю для него пакетированный
чай и, ласково потрепав по голове, несусь в душ. Он мне
просто необходим, потому что одна мысль нас двоих в
одной постели, заставляет меня покрываться похотливой
испариной.
Около двадцати минут я стою под струями горячей воды, чищу зубы и до блеска
полирую тело и ноги мочалкой с гелем для душа. К счастью, два дня назад я сделала эпиляцию, и теперь мне может позавидовать даже
египетская кошка. На тот случай, если Юнги захочется
проверить.
Сушу волосы феном и кутаюсь в просторный махровый
халат, который подарила мне на день рождения мама.
Успокаиваю дыхание, глядя на себя в зеркало, после чего
толкаю дверную ручку.
Юнги сидит на кровати в полумраке спальни, освещаемомтлишь маленьким светильником, стоящем на тумбочке, и выжидательно смотрит на меня.
- Путь свободен, мистер, - шучу я, вручая ему новое
полотенце. - Удачно поплескаться.
Он молча встает, целует меня в щеку и закрывается в
душевой. Мне кажется, он тоже немного нервничает, хотя и
пытается не подавать вида.
Я плюхаюсь на то же место, где он сидел, и смотрю на ворсистый ковер с замысловатым рисунком.
Мысли беспорядочно мечутся, пока я слушаю звук журчащей
воды за дверью.
Я безумно хочу его. Хочу соблазнить Юнги. Не знаю,
откуда вселилась в меня эта уверенность, возможно,
кипящим гормонам удалось одурачить мой мозг, но, стоя
в душе, я решила во чтобы то не стало заставить Юнги
заняться со мной сексом. Как девушке без большого
сексуального опыта соблазнить искушенного ловеласа, на
которого вешаются все клубные тусовщицы Лос-Анджелеса?
Он ведь еще даже не появился в комнате, а между ног у меня
влажнее, чем в тропиках.
Поднимаюсь на ноги и делаю несколько расслабляющих
вдохов. Да, так лучше. Пальцы нащупывают пояс халата и
нерешительно замирают плотном узле. Делаю еще один
успокаивающий вдох и быстро развязываю его, пока не
передумала. Тяжелая ткань с глухим шорохом падает с плеч.
От соприкосновения с прохладным воздухом, обнаженная кожа покрывается мурашками, и соски моментально твердеют. Перешагиваю через тряпичную горку и бесшумно
опускаюсь на кровать.
Мысленно молюсь: Господи, дай мне сил быть достаточно
сексуальной, чтобы Мин Юнги согласился трахнуть меня.
В ванной раздается скрип отодвигающейся перегородки,
и я принимаю это, как сигнал к действию. Прогибаю спину
и вжимаю ягодицы в матрас, слегка поддаваясь бедрами
вперед, ноги сгибаю в коленях и я развожу их в сторону.
Скольжу рукой по груди к ребрам, направляя ее вниз
живота. Пробегаюсь пальцами по влажному комочку
плоти, свободной рукой пощипываю соски. Так приятно. Я мастурбировала всего дважды в своей жизни, ни разу не доводя дело до логической развязки. Но сегодня я готова пойти до конца.
Полоска света врывается в полумрак спальни, дверь
ванной распахивается и на пороге возникает темная фигура Мина. Мой зритель прибыл. Не прекращая неспешно ласкать себя, с жадностью впиваюсь в него глазами. Его влажные волосы взъерошены, на рельефных
плечах поблескивают капли воды, узкие бедра перехвачены
полотенцем. У него потрясающие икры: ровные,
мускулистые, с выступающими на них венах, как бывает лишь
у тех, кто действительно много работает над своим телом.
Замечая мой экспромт, Юнги замирает. Даже сквозь
трепещущие веки я вижу, как сжимается его челюсть и
расширяются глаза. Наверное, это хороший знак. Я издаю
слабое хныканье и опускаю кисть чуть ниже, вводя фалангу указательного пальца в себя. Лицо Юна дергается, и он судорожно выдыхает. Полотенце на его бедрах натягивается.
Прекрасно.
- Что ты делаешь, Луна? - раздается его хриплый голос.
Посылаю ему развратную улыбку и опускаю одно бедро
на кровать, чтобы дать ему лучший обзор на то, что я с собой делаю.
- На что это похоже, Юн? - мурлычу я, сжимая грудь
ладонью.
Он сглатывает, но ничего не отвечает, оставаясь стоять на месте. Его глаза мечутся по моим напряженным соскам,
подрагивающему животу и сосредотачиваются на движениитпальцев.
Боже, это заводит. Так заводит.
Дикий голод, отражающийся в его лице, и оттопыренное
полотенце наполняют меня уверенностью, что я все делаю
правильно. Закусываю губу и ускоряю движение. Щипаю,
глажу, мну, тереблю, истекаю влагой.
С моих губ слетает отчаянный стон, когда я чувствую, что
в его присутствии впервые в жизни смогу достичь оргазма
сама. Мышцы живота напрягаются, спина выгибается
сильнее.
- Черт, Луна... - слышится измученное бормотание, и в ту
же секунду Юнги нависает надо мной. Горячее мятное
дыхание опаляет мое лицо, жадная ладонь прижимается
к мокрому входу и одним рывком он погружает в меня свои пальцы. Три пальца. Юнги толкает их вглубь меня, совсем
не нежно, свирепо и резко, причиняя сладкую боль. Рычит,
вынимает их и толкает снова. И снова. Все быстрее и
быстрее, выжимая влажный чавкающий звук из моей плоти.
Каждое его агрессивное движение выбивает стоны и вздохи из моего горла. Я кричу, откидывая голову назад, кусаю губы и жмурю глаза. Это, черт подери, рай на земле.
- Луна, боже, ты... - раздается полный отчаяния голос надо мной. - Зачем ты со мной это делаешь..
Его слова говорят одно, движения - другое. Твердые
пальцы отчаянно трахают меня, приближая к вершине
блаженства с каждой секундой. Сдавленные стоны и хрипы на моем лице - идеальная музыка для моего слуха.
Пружина внутри меня раскручивается, и я сжимаюсь вокруг пронзающих меня пальцев, выкрикивая имя Юнги. Мое тело так сильно сотрясают конвульсии, что на секунду я начинаю бояться, что это никогда не закончится
Когда пальцы покидают меня, мое тело обмякает. Тень надо мной исчезает, так же, как и жар вжимающейся в меня
кожи, и я слышу, как пружинит кресло напротив.
Комната вибрирует прерывистым стерео дыханием и парами возбуждения. Дожидаюсь, когда стихнет дрожь в коленях, а разум вернется на бренную землю и,
приподнявшись на локтях, тихо спрашиваю:
- Ты в порядке?
Из кресла раздается сдавленный смешок.
- Не совсем.
- Подойди ко мне, Юн, - мягко прошу его.
Он зарывается пальцами в свои волосы и мотает головой.
- Нет, Луна. Я повел себя как животное. Я мог сделать тебе больно. Да, черт побери, я наверняка сделал тебе
больно. Это потому что я не сдержался.
Мой милый бедный Юнги. Хочет всегда оставаться
джентльменом. Даже в постели.
- Тебе не нужно сдерживаться со мной,- уверяю его. - Мне
безумно понравилось. В тебе столько страсти и уверенности.
Почему тебя это смущает?
- Родители учили меня уважать женщин, - шутит или не шутит он.
- И они преуспели в этом. Ты прекрасен, такой, какой ты есть. Тебе не нужно сдерживать себя со мной. Потому что я хочу тебя. Всего тебя. Со всеми твоими желаниями, потаенными мыслями и фантазиями. Ведь где еще можно потерять над собой контроль,если не в постели?
Юнги молчит. Во влажном воздухе вокруг нас разносится
его сосредоточенное дыхание, как будто он напоминает
себе, как правильно дышать. Я почти слышу, как в его голове
вращаются мысли.
- Не думай, Юн. - шепчу ему. - Просто чувствуй. Что ты
хочешь, чтобы я сделала для тебя? Я сделаю.
Звук его дыхания становится громче и быстрее и резко
обрывается, когда в тишине раздается его охрипший голос:
- Встань на четвереньки и ползи ко мне.
Эта короткая фраза заставляет кровь в моем теле наполнить каждую вену и вновь устремиться к животу. Я могу
идти к нему на руках, отбивая чечетку в воздухе, если он
попросит.
Я медленно встаю с кровати и опускаю ступни на жесткий
ворс. Ставлю ладони на ковер, за ними колени. Смотрю Юнги в глаза. Он не дышит. Его пронзительный взгляд манит
меня из темноты, заставляя забыть природный стыд и со
всей известной мне грациозностью ползти к нему, виляя задницей. Покорять его. Заводить. Подчинять его себе и
самой подчиняться.
Сажусь перед ним на колени и поднимаю глаза. Юнги не
шевелится, продолжая гипнотизировать меня черными зрачками.
- Что ты хочешь, чтобы я сделала дальше? - спрашиваю
шепотом.
Я предвкушаю его ответ, потому что знаю: все, что
бы он сейчас не попросил, доставит мне колоссальное
удовольствие. Ублажать его - моя цель.
Не отводя от меня глаз, Юнги опускает руку себе на талию
и развязывает полотенце. Ткань падает по обеим сторонам его бедер, и я с вожделением впиваюсь взглядом в то, что было скрыто под ней. Его массивное великолепие, ровный крепко стоящий член. Сдерживаюсь от того, чтобы накинуться на него в ту же секунду и покорно спрашиваю:
- Что делать дальше?
Юнги вздыхает и немного подается вперед, запуская
ладонь в мои волосы. Его пальцы мнут кожу головы, то
сильнее надавливая, то ласково поглаживая. Не позволяю
себе расслабляться под этими касаниями и жду.
- Соси его, - шепчет он, толкая мою голову к члену.
Нетерпеливо, грубо. Тыкаюсь ртом в гладкую натянутую
кожу и мычу. Жадно обхватываю его губами - соль и легкий привкус моего геля для душа. Вкусный. Максимально вбираю его в себя и слышу над собой глухой стон.
- Умница... - выдыхает Мин, надавливая ладонью на мой
затылок.
Головка легко проскальзывает вглубь, задевая заднюю
стенку горла. Благодарю свой организм за отсутствие
рвотного рефлекса и снова беру его как можно глубже, языком пробегая по выступающей вене. Медленно выпускаю
его изо рта, чтобы проделать это снова.
Юнги втягивает воздух через зубы и стонет:
- Черт, ты великолепна. Знай ты, сколько грязных вещей я
хочу с тобой проделать, Луна, ты бы бежала от меня сломя
голову.
Сильнейший спазм скручивает мои внутренности от его
слов, и пальцы сами тянутся к себе между ног, чтобы как-то
облегчить требовательную боль.
На секунду выпускаю его изо рта и прошу:
- Скажи мне. Хочу знать, как ты меня хочешь.
Снова погружаю его в себя и начинаю сосать настойчивее,
убеждая его в своей просьбе. Давление на моей голове усиливается и к нему присоединяется толчок бедрами.
- Хочу, чтобы ты глотала мою сперму. Каждое утро вместо
утреннего кофе, стоя на коленях у меня в кабинете, - хрипло говорит он, наматывая мои волосы на кулак. Еще толчок.
- Хочу трахать тебя так, чтобы все парни в этом офисе,
особенно твой босс слышали, как ты стонешь мое имя. Хочу,
чтобы они знали, кто заставляет тебя кончать.
Давление и толчок.
- Хочу каждый миллиметр тебя. Хочу, чтобы в твоем теле не
осталось ни одного отверстия, где бы я не побывал. Я, блять,
хочу тебя всю, Луна. Только для себя.
О. Боже. Мой. Я никогда не подозревала, что можно
достичь оргазма ушами, но именно это со мной сейчас и
произойдет.
Толчки бедрами ускоряются, кислорода и выдержки совсем
не остается. Сдавленно мычу, пока Юнги грубо трахает мой
рот, надавливаю пальцами на клитор и начинаю кончать.
Подстегиваемый моими вибрирующими стонами, член в моем рту напрягается сильнее, и в ту же секунду горячая пряная жидкость струей льется мне в горло. Я старательно дышу носом, судорожно сглатывая ее, не желая терять ни капли его удовольствия.
- Блять, Луна. Я... тебя... Ты просто охренительна,- стонет
голос надо мной...