Глава 5.
- Как дела на работе, дочка? - спрашивает папа, через весь стол устремляя на меня взгляд своих темных глаз из-под густых бровей.
В его вопросе, на первый взгляд, нет ничего особенного, но я знаю, что за ним скрывается большее, чем простой отцовский интерес.
Взгляд и интонация Рэйдена Вонг говорят, что он удивлен, что я получила эту должность, папа не верит, что я смогу продержаться на этой работе долго, поэтому он сделает все, чтобы взять ситуацию под свой контроль.
- Отлично, пап, - как можно вдумчивее произношу я, чтобы у него не возникло мысли о том, что я просто хочу отвязаться. - Шеф, кажется, хорошо расположен ко мне и даже заикнулся, что рассмотрит меня на должность младшего помощника.
Это правда. В пятницу я задержалась на работе до девяти, потому что ужасно не хотела возвращаться в свою одинокую квартиру. Лили на выходные уехала к родителям в соседний город, а других друзей, с кем бы я могла провести пятничный вечер, у меня не было. Джин одобрительно взглянул на меня и заявил, что толерантное отношение к сверхурочной работе является достойным аргументом в пользу моего дальнейшего найма к ним в фирму. Да, именно так он и сказал. Слово в слово.
Отец откладывает вилку в сторону и испытующе смотрит на меня.
- Я приятно удивлен, что ты получила эту должность. Признаться, когда ты порвала с Джексоном, я был очень зол.
Я делаю глоток воды, мысленно собираясь отстаивать свое решение, но он спокойно продолжает.
- Давай взглянем правде в глаза, дорогая. Ты не семи пядей во лбу, и самое лучшее, что я, как отец, могу для тебя сделать, это удачно выдать замуж.
Он произносит эти хлесткие слова как непреложную истину, и я не знаю, что ему на это ответить. Я беспомощно озираюсь по сторонам, ища поддержки у мамы или брата, или даже у его беременной наседки-жены, но они, как ни в чем не бывало, продолжают ковыряться в своих тарелках, словно только что на их глазах меня не обозвали нетрудоспособной тупицей.
Нэо, наконец, отрывает взгляд от куска курицы и обыденным тоном произносит:
- У нее еще есть время до окончания университета, пап. Главное, не позволяй ей снова работать официанткой. В той дыре, где я видел ее в последний раз, нет ни одного приличного парня.
Я стискиваю в руке вилку и едва не рычу от обиды и злости. Я ощущаю себя уродливым деревцем, судьбу которого решают два бравых дровосека с остро заточенными топорами. Я есть Грут.
Не решаясь дать отпор отцу, я поворачиваюсь к брату и бросаю ему одну из самых незначительных своих претензий:
- Не говори обо мне в третьем лице, когда я сижу рядом, Нэо.
Он невозмутимо хмыкает и тянется за добавкой. Его жена София кидает на меня возмущенный взгляд - как я посмела сделать замечание ее мужу?
Мне плевать на то, что она там себе думает. Брат старше меня всего на три года, и я до сих пор помню, как он отнимал у меня карманные деньги, чтобы тайком от родителей купить дешевой текилы и распивать ее на заднем дворе вместе со своими тупыми дружками.
Нэо был отчаянным бабником и плохишом, пока, учась на третьем курсе, не стал работать в фирме отца. После этого он резко изменился: стал носить рубашки и галстуки, бросил курить, а по окончанию университета женился на пустоголовой Софии, которая быстро забеременела, что, кажется, окончательно убедило его в том, что он добился в жизни всего, о чем другие могут только мечтать. Теперь он упивался собственной значимостью, подкармливая ее размышлениями о судьбах таких несостоявшихся ничтожеств, как я.
- И у меня нет цели выйти замуж сразу же после окончания университета, - заявляю я, с вызовом глядя на брата. Глаза Софии моментально расширяются, и на ее лице проскальзывает оскорбленное выражение.
- Я читала, что рожать лучше всего до двадцати пяти, - заносчиво информирует она. - Так дети рождаются здоровее. Тебе сейчас сколько? Двадцать один? Значит у тебя всего четыре года, чтобы найти мужа и забеременеть.
Говоря это, она с сомнением поглядывает на меня, словно не веря, что за такой короткий срок возможно найти подобного идиота.
- Три года, - поправляю я, накалывая оливку на вилку, - еще девять месяцев, чтобы выносить, если хочу успеть до двадцати пяти.
София поджимает губы и сочувственно качает головой. Она уже представляет меня с дымящимся вибратором и тридцатью кошками.
- Женщине нужен мужчина, милая, - впервые за время ужина подает голос мама. - Чтобы защищать и направлять.
Хочу сказать ей, что для этих целей у меня есть газовый баллончик и GPS-навигатор, но в последний момент сдерживаюсь, потому что не хочу провоцировать ее рассуждения о гендерном предназначении.
Как мне поверить в себя, если самые близкие мне люди считают, что пределом моих возможностей является удачное замужество? Лили часто говорит, что я должна уметь за себя постоять, но ведь не она прожила двадцать лет в семье Вонг, мужской половине которой нет равных во втаптывании хрупкой женской самооценки в грязь. Наверное, я действительно слабачка, потому что трусливо молчу, вместо того, чтобы выгрызать зубами свое право на свободу. Но дело в том, что я и сама до конца не уверена, что родители не правы насчет меня. Быть может, стать бухгалтером собачьих консервов и женой кого-то вроде Джексона действительно мой шанс на лучшую жизнь.
Просидев остаток ужина как на иголках и получив пару не обнадеживающих наставлений от мамы, я вызываю такси и еду домой. Настроение у меня, как это часто бывает после посещения родного дома, препаршивейшее.
Обычно я звоню Лили и приглашаю ее к себе чтобы посмотреть какой-нибудь трогательный фильм, чтобы спустить накопившееся напряжение в пролитых слезах, но вместо этого плетусь в ближайший супермаркет и покупаю себе друга. Его имя Джек, он надежен, неразговорчив и удивительным образом умеет поднять мне настроение.
Плюхаюсь перед телевизором и включаю кулинарное шоу, предварительно замешав приятеля с колой. Технично напиваюсь, наблюдая, как две толстушки на экране взбивают яйца. С тоской вздыхаю, понимая, что не могу выговорить и половины названий блюд, которые там показывают, не говоря уже о том, чтобы их приготовить, и начинаю бесцельно переключать каналы. Передачи про природу, старые фильмы, которые я уже смотрела наверное миллион раз, новости ...Внимание ничего не цепляет, и так как я уже изрядно пьяна, то со вздохом откладываю пульт в сторону и решаю идти спать. Суровые будни популярной девушки.
Мобильный вибрирует в кармане моих вытянутых на коленях спортивных штанов на половине пути к спальне. Мне редко приходят сообщения - в основном, это смешные картинки или видео от Лили и кулинарные рецепты от мамы, и почти никогда так поздно. Снимаю блокировку с телефона и впиваюсь глазами в экран. Незнакомый номер. Забавно. Хотя, в таком состоянии мне все забавно.
"Ты знаешь, что летом в Нью-Йорке в среднем на 5 градусов теплее, чем в Лос-Анджелесе. Странно, правда?"
Мой помутненный алкоголем разум несколько раз перечитывает сообщение, пока меня не осеняет. Юнги уехал в Нью-Йорк несколько дней назад. Должно быть, сообщение от него. Но откуда у него мой номер?
Пячусь задом к дивану и машинально опускаюсь на него с телефоном в руках. Неуклюжими пальцами набираю:
"У нас сейчас тридцать градусов, к сведению. Ты еще в Нью-Йорке?"
Я наблюдаю за мелькающими точками на экране, чувствуя, как в животе рассыпаются искры восторга. Он написал мне. Он помнит обо мне даже за тысячи миль.
"Да, в доме родителей. Дела закончены. Завтра лечу обратно."
При мысли о том, что в понедельник я снова встречусь с Юнги, меня наполняет волнительная радость. Такие ощущения я испытывала в детстве накануне дня рождения, когда ждала, чтобы следующее утро поскорее наступило, и мне подарили подарки.
Мой палец замирает на клавиатуре, после чего я, не дав себе шанса передумать, печатаю:
"Рада, что скоро увижу тебя."
Вибрация.
"Соскучилась?"
Кусаю губу и медлю.
"Немного".
"Вялый ответ, Луна. Пожалуй, стоило написать твоему боссу."
Я хрюкаю от смеха, представляя лицо Джина, когда Юнги спрашивает его, насколько тот скучает по нему. Набравшись храбрости, спрашиваю:
"А ты скучал по мне?"
Ответ не приходит в течение нескольких минут, и я уже собираюсь бежать на кухню за помощью друга, когда на экране вспыхивает:
"Больше, чем я мог себе представить."
***
В воскресенье я встаю ни свет ни заря, что обычно и происходит, когда я пью алкоголь. Я понимаю, что будет лучше остаться в кровати и попытаться поспать еще, но какой-то жужжащий механизм во мне не дает этого сделать. Я топаю на кухню и начинаю перекладывать чашки с места на место, затем иду в ванную и чищу раковину. Возвращаюсь в спальню, начинаю заправлять постель. Складываю подушки в определенном порядке, одеяло кладу привычным рисунком вверх.
Раньше я думала, что подобная любовь к системности - это моя личная особенность, но недавно прочла на одном из сайтов, что эта штука называется ОКР, или обсессивно-компульсивное расстройство, и им страдают около сорока процентов населения США. Даже здесь я не смогла отличиться.
Автор статьи утверждает, что подобные ритуалы создают иллюзию контроля над своей жизнью и помогают чувствовать себя более защищенным. Не знаю, прав ли он, но одно я точно знаю: ОКР поддерживает идеальную чистоту и порядок в моем жилище, так что намек на психологическую неустойчивость меня совсем не расстраивает.
Смахиваю несуществующие пылинки со стола и достаю свой блокнот. Кто-то ведет дневник, а я - такую тетрадку, где серым карандашом зарисовываю свои мысли. Иногда на ее страницах появляется образ кудрявой девушки, одетой по последней моде. Она очень похожа на меня, вот только грудь у нее на два размера больше. Еще есть картинки женских ступней, лежащих на песке у воды, и сплетение двух ртов. Сейчас же торопливые пальцы бегло накидывают новое изображение: высокий парень в пиджаке, прислонившись к окну, смотрит на сияющий огнями ночной город, а в его руке зажат мобильный телефон.
После того как эскиз окончен, я со вздохом плетусь к шкафу и натягиваю на себя беговую майку. Это еще одно обещание, которое я дала себе в своей новой жизни - заняться спортом. Вставляю наушники и несусь вниз по ступенькам.
Говорят, при беге организм выделяет большое количество эндорфинов, так называемых гормонов счастья. Мой организм, кажется, о таком не слышал, потому что, не пробежав и мили, к горлу подкатывает тошнота, ноги превращаются в дрожащее желе, и я зла на каждого, кто имеет отношение к такому изобретению, как врезающиеся в задницу леггинсы. Через полчаса я возвращаюсь домой, дыша как престарелый астматик, и залезаю в душ. Стоя под струями горячей воды, я снова думаю о Юнги. Интересно, он уже в Лос-Анджелесе? Может, мне стоит ему написать?
Несколо раз мою шампунем свои волосы и натерев до скрипа свое тело мочалкой с гелем для душа, выхожу из ванны, заворачиваюсь в махровый халат и хватаю в руку телефон. Ростки навязчивой идеи посеяны и теперь обязаны взойти.
"Как дела?"
Слишком банально.
"Ты уже прилетел?"
Тоже.
"В Лос Анджелесе действительно прохладнее, чем в Нью-Йорке?"
Да, так лучше. Пару секунд смотрю на экран и жму отправить.
Ответ приходит секунд через тридцать.
"Выясню через шесть часов. Я как раз в аэропорту."
Таращусь в экран, желая продолжить беседу, но на ум, как назло, ничего не приходит.
Печатаю банальное "Удачного полета", повержено вздыхаю и откладываю телефон. Виртуальное общение - не мой конек.
А может это и не совсем так, потому что телефон снова пищит.
"Поужинаешь со мной сегодня вечером?"
Я хлопаю глазами, боясь поверить в увиденное. Ужин с ним? То есть, мы вдвоем за одним столиком на глазах у других людей? Он еще спрашивает?!
Покусываю губы от распирающего восторга и набираю:
"Да, да, да, миллион раз да."
В течение нескольких секунд осознаю, насколько я жалкая, стираю и пишу скромное:
"Почему бы и нет."
"Отлично. Пришли мне адрес. Заеду за тобой в семь вечера."
Меня так и распирает спросить, куда он меня поведет, чтобы решить, что надеть, но я быстро отказываюсь от этой идеи, потому что думаю, что это невежливо. Он может отвезти меня хоть в МакАвто, если это означает провести время вместе.
До встречи остается около девяти часов, а я успела перебрать весь свой гардероб в поисках одежды, которая может впечатлить Мина. Это оказывается сложно в виду наличия в нем самых простых и немодных вещей, поэтому я решаю остановиться на узких джинсах и шелковой майке на тонких бретельках, которую у меня когда-то забыла Лили.
Часы растягиваются в дни или даже недели, пока я жду назначенных семи вечера. Пытаюсь смотреть фильм, но никак не могу сосредоточиться на сюжете. Решаю, что это из-за отвратительной игры актеров, и захлопываю крышку ноутбука. Лучше накрашусь и сделаю улаладку.
Когда стрелки настенных часов, наконец, показывают без десяти семь, я едва сдерживаю себя, чтобы не выскочить на улицу. К счастью, через пару минут телефон голосом Юнги говорит мне спускаться, и я, вдев ноги в высокие босоножки на платформе, перекидываю через плечо сумочку и вылетаю за дверь.
Юнги водит BMW X6. Как будто ему был необходим еще один жирный бонус в и без того переполненную копилку. Неужели он не мог забраться в какой-нибудь неуклюжий пикап? Нет, красавчику нужно было непременно выбрать утонченную спортивную тачку.
Это кстати еще одна моя страсть, помимо рисования. Я обожаю автомобили и все, что с ними связано. В детстве, когда все девочки моего возраста наряжали кукол, я отрывала колеса у игрушечных машинок, чтобы посмотреть, как устроена подвеска изнутри. В пятнадцать я подписалась на журнал Road&Track, а в шестнадцать втайне от родителей угнала дедушкину колымагу и едва не утопила ее в пруду, пытаясь выжать из нее когда-то заявленные производителем сто двадцать миль в час. Еще я до сих пор пересматриваю старые выпуски Top Gear, потому что считаю, что это лучшее автомобильное шоу всех времен.
Юнги выходит из машины и целует меня в щеку.
- Прекрасно выглядишь, Луна.
Бог мой, он прекрасен. Я никак не могу решить, каким он мне нравится больше: с уложенными волосами и костюмах, либо же с растрепанными волосами в простой футболке и сидящих на его идеальной заднице джинсах.
Его дыхание щекочет мне ухо, и я мысленно матерюсь, потому что соски мгновенно твердеют под тонкой майкой. Прижимаю сумку к груди и бормочу: - Ты тоже.
Юнги услужливо открывает для меня дверь, после чего обходит машину сзади и мягко опускается на водительское сидение. Ему нужно перестать быть таким галантным, иначе я могу к этому привыкнуть. Джексон никогда не славился джентльменскими манерами - каждый раз входя за ним в квартиру, мне приходилось уворачиваться от входной двери, грозящей разбить мой нос.
В прохладном салоне витает запах дорогой кожи и любимого мной древесного парфюма Юнги. За рулем этого брутального автомобиля он выглядит еще сексуальнее, и я стискиваю бедра вместе, пытаясь подавить растущее желание перелезть через консоль и оседлать его.
Юнги переводит рычаг в положение D, и, мягко тронувшись с места, выруливает из моего двора. Я с облегчением вздыхаю. Соседские торчки наверняка успели прикинуть, сколько амфетамина смогут купить за скрученные колеса.
Нервно поерзав на сидении, решаю быть очаровательной и сделать ему комплимент. Парни обожают, когда хвалят их тачки.
- Классная машина. Четыре и четыре литра, шестьсот двадцать пять лошадиных сил, да?
Юнги отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня так, словно я произнесла это на клингонском.
- Вообще-то я докупил спортивный пакет и теперь в ней восемьсот лошадиных сил, - медленно произносит он, удивленно разглядывая меня.
Ох, у нас тут любитель побаловать свою малышку.
- И она, правда, теперь разгоняется за три и пять секунд до сотни?
В этот момент я очень благодарна своей избирательной памяти, способной спутать дату рождения собственного брата, и при этом запоминать разные ненужные вещи, потому что сейчас Юнги смотрит на меня с трепетным благовением. Как Джаред Лето на последнюю коллекцию Gucci.
- Откуда ты это знаешь, Луна?
Я пожимаю плечами.
- Просто люблю машины. Мне они напоминают животных. Твоя, например, похожа на пуму.
Глаза Юнги загораются неподдельным интересом.
- На пуму? Почему?
- У нее потрясающие раскосые глазами и изгибы. Ни одного автомобиля нет таких красивых линий, как у BMW. Это все из-за...
- Линии Хоффмайстера, - заканчиваем мы хором.
Мы смеемся подобной синхронности, и Юнги с веселым любопытством спрашивает:
- На кого похожа Chevrolet Camaro?
- На акулу с насморком.
- Почему с насморком?
- Ты же видел ее передний бампер.
Юнги откидывает голову назад и громко хохочет. Его смех потрясающий: чистый, звонкий и искренний.
- А Chevrolet Tahoe?
- Старый лабрадор, - не задумываясь, отвечаю я.
Кажется, я создала монстра, потому что остаток пути Юнги закидывает меня всевозможными марками автомобилей, умоляя меня назвать свои ассоциации. По дороге выясняется, что он везет меня в итальянский ресторанчик Culina при отеле Four Seasons, и я едва не пищу от восторга, потому что тоже обожаю итальянскую еду.
Рыжеволосая администраторша за стойкой начинает трясти волосами и кокетливо улыбаться Юнги, как только мы входим в ресторан. Я не виню ее. Скорее всего, это безусловная реакция на него всех женщин. Она обходительно провожает нас за предварительно забронированный Юнги стол, и нарочито соблазнительно покачивая круглым задом, уходит.
Я стараюсь не подавать вида, что чувствую себя немного не в своей тарелке, потому что не была на свиданиях со времен старшей школы, и начинаю листать меню. Оно, черт возьми, просто нескончаемое. Несмотря на то, что за весь день я проглотила лишь овощной салат, я вдруг понимаю, что совершенно не хочу есть. Догадываюсь, присутствие Юнги затмевает собой все физические потребности моего организма. Ну, кроме одной, разумеется.
- Что ты будешь? - с улыбкой спрашивает мой спутник, глядя на меня поверх меню - Здесь изумительно готовят ягненка. Я сосредоточенно морщу лоб, делая вид, что всерьез занята выбором, и говорю:
- Думаю над тем, чтобы взять салат.
Юнги хмурится.
- Ты как тростинка, Луна. Тебе нужно хорошо питаться.
Я прикусываю губу, не зная, как на это реагировать. Он считает меня слишком худой? Несексуальной?
Заметив мое волнение, он спешно добавляет:
- Это одно из моих любимых заведений, и мне бы хотелось, чтобы ты тоже оценила его кухню по достоинству. Если позволишь, я сам что-нибудь выберу для тебя.
Тепло в его голосе заставляет меня расслабиться, и я захлопываю меню.
- Доверюсь твоему вкусу. Только прошу, не заказывай слишком много, а то эти джинсы на мне лопнут.
Ох, уж мой длинный язык.
Юнги посмеивается и подзывает официанта. Кажется, мысль о моих лопнувших джинсах приводит его в восторг, потому что он заказывает половину меню и бутылку вина в придачу.
- Итак, Луна, расскажешь мне о себе? - спрашивает он, когда официант разливает по бокалам принесенные вино и минеральную воду. - Что подвигло такую девушку как ты, выбрать экономику?
Такую, как я? Что он имеет ввиду? В смысле, такую несобранную, невнимательную и неловкую?
- Специальность выбрал мой отец, - сконфуженно говорю я. - Он хочет, чтобы я работала бухгалтером в его фирме.
Юнги делает глоток вина и пристально смотрит на меня.
- А какую специальность выбрала бы ты?
Опускаю глаза вниз и начинаю рассматривать выбившуюся нитку на ткани своих джинсов. Если бы у меня был ответ на этот вопрос.
- Я вижу тебя дизайнером. Или модельером, - неожиданно говорит Юн.
Я поднимаю глаза и удивленно смотрю на него.
- Почему?
- Потому что ты смелая и креативная, - с легкостью отвечает он, словно говорит о давно известном факте. - И веселая.
Я чувствую, как мои щеки заливает румянец, потому что все эти эпитеты уж очень походят на комплимент, а я совсем не привыкла к комплиментам. Мне почему-то сразу хочется отвести внимание от себя.
- А ты? Почему ты стал экономистом?
Юнги ухмыляется.
- Наверное, потому что еще в детстве я представлял, как хожу в офис с большим дипломатом и езжу на большой черной машине, и все девчонки от меня в восторге.
- Что ж, твоя мечта сбылась, - ляпаю я.
В его глазах пляшут задорные огоньки.
- Ты так думаешь?
Мычу «угу» и выпиваю половину своего бокала. Если я и дальше продолжу так нервничать, то к концу вечера буду блевать на его дорогие ботинки.
На всякий случай, убираю вино подальше от себя и спрашиваю: - Почему ты переехал в ЛосАнджелес?
Юнги мрачнеет на моих глазах и, глядя куда-то в сторону, произносит:
- Захотелось сменить обстановку.
Я чувствую, что за его ответом скрывается нечто большее, но считаю, что я не вправе давить на него, и осторожно интересуюсь:
- Получилось?
Его короткий ответ меня озадачивает.
- Я несколько раз менял свое мнение на этот счет.
Приносят нашу еду, и, черт меня побери, если когда-либо я пробовала что-то восхитительнее. Ягненок, буррата, кольца кальмара, какие-то забавные комочки, похожие на тефтельки, даже свежевыпеченный хлеб - все это походит на кулинарные шедевры.
- Мне нравится, как ты ешь, - улыбается Юн, поглядывая на меня. - Как будто никогда не пробовала ничего вкуснее.
- Но так оно и есть, - говорю я с набитым ртом. - В последнее время я ем только сэндвичи и китайскую лапшу в пакетиках.
Юнги сдвигает брови и морщит лоб.
- Ты живешь одна?
- Я переехала от родителей чуть больше года назад.
- Они не помогают тебе деньгами? Ведь ты же еще учишься.
Его вопрос отзывается во мне смятением, но я решаю быть честной, потому что в моей жизни и так предостаточно вранья.
- Я не беру у них денег, чтобы не зависеть от них. Папа был против, чтобы я жила отдельно, и позволил мне съехать при условии, что я не возьму у него ни цента. Этим я и занимаюсь. Пытаюсь доказать, что я способна к самостоятельной жизни.
Мы некоторое время молчим, ковыряясь в своих тарелках, а потом Юнги предполагает:
- Ему, наверное, нелегко это дается.
Я усмехаюсь.
- Отец уверен, что рано или поздно я сдамся. Он не верит, что я могу чего-то добиться самостоятельно.
- Что ж, он подготовил хорошую почву для этого, лишив тебя возможности самой выбрать себе образование, - сухо замечает он, отпивая воду.
Он озвучил то, о чем я часто думаю сама, но почему-то в этот момент мне хочется защитить отца.
- Папа хочет обеспечить мое будущее, чтобы не волноваться за меня.
- Решая все сам? Это сделает счастливым его, но никак на тебя.
Я не успеваю ему возразить, потому что внезапно слышу над собой знакомый металлический голос.
- Не ожидал тебя здесь встретить, сестренка.
Я, черт подери, тоже, братец.
Я нехотя поднимаю глаза на стоящего рядом Нэо и слабо киваю в знак приветствия. На руке брата висит разодетая в пух и прах София, похотливыми глаза рассматривающая Юнги. Кажется, гормоны окончательно затмили ее и без того не слишком развитый мозг, потому что она не перестает облизывать губы. Гадость.
Я собираюсь представить Юнги свое семье, но Нэо уже протягивает ему руку, гордо заявляя: - Я Нэо Вонг, старший брат Луны. А это моя супруга София.
София хихикает как умалишенная и почему-то пытается прикрыть сумкой свой семимесячный живот.
Крепко пожимая руку брату, Юнги представляется.
- Мин Юнги.
Нэо пробегается по нему цепким взглядом, слегка задерживаясь на винтажном Rolex на его запястье, и спрашивает:
- Не возражаете, если мы посидим с вами?
Он, черт возьми, из ума выжил? Ресторан же наполовину пустой!
Юнги удивленно смотрит на него, но тактично молчит, представляя возможность решать мне.
Я убиваю Нэо взглядом, в то время как он настойчиво пытается выдвинуть стул для Софии.
- Нэо, - рявкаю я. - на минуту!
Брат криво усмехается и, сказав что-то на ухо своей плотоядно улыбающейся жене, позволяет оттащить себя в вестибюль.
- Какого черта ты делаешь, - шиплю я, разъяренно глядя в его смуглое лицо. - Ты не видишь, что я на свидании?
- Правда? - фыркает он. - И что плохого в том, чтобы мы узнали твоего спутника поближе?
- Потому что я сама хочу узнать его поближе!
- Это все объясняет, - скучающе заявляет брат.
Внутренне напрягаясь, с подозрением щурюсь на него.
- Что ты имеешь в виду?
- Этот парень просто хочет тебя поиметь, сестренка, - небрежно информирует Нэо. - Это написано у него на лбу. Такие парни, как он, не путаются с такими девчонками, как ты.
Я дергаюсь в сторону, словно он только что смачно плюнул мне в лицо. Я снова деревце. Я гнусь, я ломаюсь, я трепещу на ветру.
- С какими такими девчонками как я? - дрожащим голосом уточняю я.
Нэо молчит и с сочувствием смотрит на меня, выжидая, когда я сама додумаю горькую правду. Я призываю на помощь всю свою злость, чтобы она помогла мне не разреветься на глазах этого высокомерного ублюдка, которого я имею несчастье называть своим братом, и шиплю:
- Забирай свою начиненную гормонами жену, пока она не попыталась оседлать моего парня прямо посреди ресторана, и убирайтесь подальше от нашего стола. Я не желаю находиться в твоем обществе.
В спину мне льется поток отборной японской брани, когда я, не оборачиваясь, бегу к столу. И бегу я очень кстати, потому что по испуганным глазам Юнги вижу, что его нужно вызволять из лап этой беременной самки.
- София, мы уходим! - гремит у меня за спиной разъяренный голос. Та нехотя поднимается с моего места и, не переставая оглядываться, идёт за братом.
Я опускаюсь на стул, не решаясь поднять взгляд на Юнги. Мне стыдно за себя, стыдно за Нэо, и еще я чувствую, что из моих глаз готовы вот-вот брызнуть слезы.
- Хочешь уйти? - слышу я мягкий голос.
Из моего горла вырывается судорожный вздох, больше напоминающий всхлип, и я киваю.
Подозвав официанта, Юнги расплачивается и, приобняв меня за талию, ведет к машине. Я купаюсь в тепле его прикосновения, ощущая, что чувство унижения постепенно покидает меня.
- Умеешь водить? - спрашивает он, перед тем как открыть для меня пассажирскую дверь.
Я шмыгаю носом и утвердительно трясу головой. Я умею водить с четырнадцати лет, хотя никто в моей семье об этом не подозревает. - Тогда едем в Пасифик Кост. Посмотрим, сможешь ли ты разогнать мою малышку до трех и восьми.
Я изумленно поднимаю на него глаза. Он доверит мне водить машину стоимостью больше ста тысяч долларов?
Юнги весело посмеивается:
- Искренне надеюсь, что ты водишь машины так же, как разбираешься в них.
На всякий случай щипаю свою руку, чтобы проверить, что я не сплю. Этот парень вообще реальный?
Мы меняемся местами, когда выезжаем на хайвей. Обида на брата давно забыта, и я с ног до головы покрываюсь мурашками от полностью захватившего меня возбуждения.
Кладу руки на гладкую поверхность руля, глядя на множество цветных значков, рассыпанных по приборной панели. Боже, как сексуально рычит двигатель. Все-таки немцы знают толк в тачках. Плавно выжимаю педаль, чувствуя, как автомобиль повинуется малейшему давлению моей ступни. Жму на газ сильнее. Кожаное кресло плавно вдавливает меня в себя, по мере того, как машина набирает скорость. Мы словно срастаемся в единое целое: легкий поворот руля, и эта красавица безоговорочно следует моему движению. Она, как хороший скакун, почувствовавшая уверенную хозяйскую руку, целиком и полностью покоряется мне. Невероятно.
Я забываю обо всем, даже то, что Юнги пристально смотрит на меня из темноты салона, и устремляю взгляд на дорогу. Пейзажи за стеклом меняются все быстрее. Восемьдесят миль, сто миль, сто двадцать миль. Такая скорость опасна, но именно это ощущение дарит мне необыкновенное чувство свободы. Адреналин ревет в моих ушах, а сердце стучит громче, чем двигатель. Ступня вжимается в пол. Глушитель фыркает звонче, пульс молотит быстрее. Еще ничто никогда так не захватывало мой дух.
Когда стрелка спидометра показывает сто пятьдесят миль в час, из моего горла вырывается необузданный вопль. Я не могу его контролировать, потому что он рвется откуда-то из недр моей души вместе с кипящим зарядом эмоций. Чувствую себя такой свободной, я настоящая королева мира.
Мы пролетаем еще около десяти миль на бешеной скорости, пока я, решив не злоупотреблять доверием Юнги, медленно сбрасываю газ и торможу у обочины.
Мои руки все еще дрожат от мощного выплеска адреналина, когда я поворачиваюсь к нему и, улыбаясь во весь рот, повторяю:
- Спасибо. Спасибо, спасибо тебе, спасибо.
Юнги смотрит на меня со странным выражением на лице и тихо произносит:
- Ты плачешь, Луна.
Я прижимаю руки к своим щекам и чувствую, что они мокрые. Смутившись, отворачиваюсь к окну и начинаю их вытирать, но горячая рука разворачивает меня, и тихий голос говорит мне в губы:
- Не надо.
И он целует меня. Нежно, бережно, заботливо. Словно я самая дорогая вещь на свете.
Я обхватываю его за шею и отвечаю на поцелуй, вкладывая в него все свои самые сокровенные эмоции. И еще какую-то часть своего сердца.
Когда спустя час Юнги привозит меня домой, я обессиленно падаю на кровать. В моих ушах до сих слышны гул двигателя и его слова:
"Ты необыкновенная девушка, Луна. Не позволяй себе в этом сомневаться"
Я улыбаюсь, глядя в потолок, потому что в этот момент я абсолютно счастлива. И словно в подтверждение слов какого-то умника о том, что счастья не бывает слишком много, мне на телефон приходит сообщение:
"В Лос-Анджелесе, определенно, жарче, Луна"
***
Как, оказывается, легко ходить на работу, когда у тебя есть стимул в лице сексуального красавчика, сидящего в соседнем кабинете. Солнце светит ярче, пейзажи вокруг становятся сочнее, и даже собственное отражение в зеркале кажется намного привлекательнее.
Я уже привыкла к размеренной жизни в офисе. Мне нравится каждое утро надевать узкие юбки и отглаженные рубашки, по пути на работу прихватывать стаканчик с кофе и дружески приветствовать других обитателей офиса. Кажется, я им действительно нравлюсь, а с некоторыми у меня даже сложилось подобие рабочей дружбы. С некоторыми, но только не с Амандой.
Язвительная блондинка затаила на меня обиду, хотя я никак не могла понять почему. Запихав гордость в дальний угол своей черной саркастичной души, я пыталась быть с ней милой, и даже пару раз, в приступе величайшего подхалимажа, приносила ее любимый апельсиновый мокко, но упрямая стерва упорно не желала смягчаться.
- Ту папку отложи в сторону, Луна, - повелевает Джин. - Думаю, мне нужно присмотреться к этой сделке внимательнее. Сдается мне, там не все так гладко, как мистер Мин хочет нам показать.
Я беру увесистую красную папку и кладу ее на край стола, отдельно от множества других документов. Внутри меня что-то неприятно тянет от того, что Джин может подозревать Юнги в финансовых махинациях. Напоминаю себе, что не должна позволять своим чувствам и привязанностям влиять на работу, но для моего мозга, всегда следующего на поводу у эмоций, это не более, чем пустой звук.
- Сегодня тебе все же придется пойти на обед со мной, Луна. Это в твоих интересах, - замечает мой босс, листая очередной договор. - Нам нужно обсудить твои перспективы в нашей компании. Если ты, конечно, еще не передумала связать свою жизнь с бухгалтерией.
Бухгалтерские отчеты едва ли не последнее, чем я хочу заниматься, но за неимением других идей, предложение Джина кажется мне благословением свыше. Если я получу постоянную должность в таком гиганте как Ernst&Young, мой отец, наконец, признает мое право на независимость. Я отпиваю кофе из чашки и невольно улыбаюсь. Внезапно моя скучная жизнь встала на счастливые рельсы: у меня появилась перспективная работа, а парень, который мне безумно нравится, шлет эсмэски каждые полчаса. Вот и сейчас мой телефон вибрирует новым входящим сообщением:
"Никакой лапши и прочей дряни в обед, Луна. В час встречаемся в Mario. Эта паста перевернет твой мир."
Паста, пусть даже самая лучшая, вряд ли перевернет мой мир, как это уже сделал он сам, и я с тоскливым вздохом набираю:
"Не могу. Мой босс хочет поговорить о моем будущем в компании за обедом."
Я начинаю нервно грызть карандаш, потому что ответа так и не приходит, и отправляю вдогонку:
"Не злись. Остался месяц до окончания проверки, и если после этого тебя все еще не покинет желание накормить меня, я проглочу все, что ты мне предложишь."
Вибрация.
"Ты говорила, что находишь скучным копание в бумажках, поэтому я не понимаю, почему ты рассматриваешь возможность работы на Джина."
Я всматриваюсь в мелкие черные буквы, чувствуя растущее раздражение. Мне кажется, что Юнги меня осуждает, а в моей жизни и так достаточно людей, которые с успехом делают это.
Я зло бью пальцами по треснутому экрану своего мобильника.
"Он первый, кто поверил в меня настолько, чтобы дать должность в своей фирме. Возможно, тебе стоит попробовать разносить подносы с дешевый едой за шесть долларов в час, чтобы понять, какой это для меня большой шаг вперед."
Громко фыркнув, я бросаю телефон на дно сумки и решаю прекратить нашу переписку до того момента, пока я не остыну.
Через пятнадцать минут мой гнев проходит, и я начинаю с беспокойством поглядывать на лежащую в дальнем кресле сумку. Интересно, она написал мне? Или, наоборот, разозлился и ждет, чтобы я написала первой?
Делаю над собой усилие, и вновь устремляю взгляд в скучные бумаги. Мне необходимо хоть как-то обуздать свою одержимость Юнги.
- Готова идти? - слышится надо мной.
- Да, да, - рассеяно бормочу я, машинально раскладывая бумаги в ровные стопки по краям стола. Моя голова все еще занята нашей виртуальной потасовкой с Юнги.
- Я обнаружил прекрасное местечко неподалеку, где можно вкусно и недорого перекусить, - сообщает Джин, когда двери лифта за нами закрываются. - На тот случай, если ты волнуешься, что обед встанет мне слишком дорого. Имей ввиду, Луна, я по-прежнему не позволю тебе платить за себя.
Я согласно киваю, глядя на то, как сменяются цифры этажей над дверями лифта. В конце концов, это просто деловой ланч, и он вряд ли пробьет дыру в бюджете Ким СокДжина.
Миновав один квартал от здания Плазы, мы останавливаемся около уютной уличной террасы под коричневыми зонтиками, в тени которых за квадратными столиками сидят несколько парочек. Джин жестом показывает мне проходить, и мы опускаемся на первые попавшиеся места. Черноволосый парнишка-официант, явно итальянец по происхождению, с улыбкой приносит нам меню, и я озадаченно смотрю на надпись на кожаной обложке: Mario.
Это шутка, или чертово совпадение?
Бросаю обеспокоенный взгляд на Джина, который сосредоточен на выборе блюд, и нервно оглядываюсь по сторонам. И я нахожу то, что искала. Вернее, кого. И то, что я вижу, мне совершенно не нравится.
На противоположной стороне террасы за столиком сидит Юнги в компании своей белобрысой секретарши, той самой, что меня презирает. Он что-то сосредоточенно ей объясняет, и, судя по выражению ее лица, Аманда Коулман лучше умрет от голода, чем пропустит хоть одно его слово. Я всегда знала, что Юнги не составит труда найти мне замену.
Это официально - я ревную. Да я, черт возьми, прямо сейчас готова пойти к ним за столик и выдернуть скатерть из-под их тарелок с едой.
За нашим столом раздается легкое покашливание Джина.
- Выбрала что-нибудь?
Увлеченная болезненным наблюдением, я вздрагиваю и быстро возвращаю глаза к меню. Бегло пробегаюсь взглядом по страницам, понимая, что не могу ни на чем сосредоточиться, потому что в мыслях сейчас самозабвенно колочу Аманду головой об стол, и говорю беспроигрышное:
- Закажи для меня пасту на свой выбор.
Чёрные глаза моего начальника цепко смотрят на меня, после чего он подзывает официанта:
- Нам две пасты Аль-Сальмоне, минеральную воду и два бокала Шардоне.
На секунду я забываю о беспокоящей меня парочке и с удивлением смотрю на него: - Вино? В разгар рабочего дня?
С невозмутимой улыбкой Джин заявляет:
- Мы отлично потрудились, Луна, и вполне можем дать себе небольшую передышку. Просто расслабься и наслаждайся этим прекрасным днем.
И это говорит мне человек, который уже две недели ходит на работу с видом, словно ему вогнали в задницу кочергу?
Я начинаю нервно рыться в сумке. Для чего - еще не решила. Пристальный взгляд Джина меня смущает, и мне необходимо хоть где-то от него укрыться.
Мелочь, помада, прокладки, растекшаяся по подкладке шоколадная конфета, сломанные очки 3D. Ну ты и свинья, Луна. Моя маниакальная страсть к чистоте почему-то никак не распространяется на содержимое моей сумки.
- Прошу вас, - говорит малыш - итальянец, ставя перед нами вино и минеральную воду, и я с облегчением вздыхаю появлению третьего лица за столом.
Джин терпеливо ждет, пока тот уйдет, и с широкой улыбкой поднимает бокал.
- За наше приятное сотрудничество.
Мое лицо дергается в жалкой попытке улыбнуться, и я делаю робкий глоток.
- Смотри-ка, и мистер Мин здесь, - презрительно скривив губы, произносит Джин.
Словно для меня это тоже новость, я поворачиваю голову и застываю с бокалом в руке, потому что тоже ловлю на себе взгляд Мина. Он выглядит разочарованным. Уязвленным.
Догадываюсь, улыбающиеся я и Джин, сидящие на романтичной террасе итальянского кафе с бокалами вина в руках, не слишком походит на ланч между коллегами.
Я умоляюще смотрю на Юнги, делая свою мимику максимально выразительной, чтобы он понял - это только деловой обед, не более того. Но, кажется, в бродвейские постановки мне путь заказан, потому что он раздраженно встряхивает головой, и снова возвращает взгляд к Аманде.
Нащупываю в сумке телефон и тычу в иконку "Сообщения"", виновато глядя на Джина.
- Дай мне пару секунд, пожалуйста.
Он с подозрением смотрит на меня, но, тем не менее, кивает. Утыкаюсь глазами в телефон и быстро печатаю:
"Это не то, что ты думаешь. Клянусь, это просто деловой ужин."
Нажимаю отправить и делаю нервный глоток вина. Боковым зрением замечаю, как Юнги берет свой телефон. Я не вижу выражение его лица, но почему-то представляю, что он хмурится.
Мобильный коротко вибрирует в моей ладони, и я впиваюсь глазами в экран.
"Туалет. Через две минуты."
В животе сладко сводит от мысли оказаться в тесном пространстве наедине с Юнги, хотя меня и пугает, что Джин может нас поймать, когда наши рабочие отношения только стали налаживаться.
Печатаю короткое "Ок" и поднимаюсь.
- Джин, я отойду ненадолго в дамскую комнату.
Я стараюсь произносить эти слова уверенно и не могу понять, почему так нервничаю, ожидая его реакции.
- Конечно, - коротко отвечает мой начальник, промачивая губы вдвое сложенной салфеткой.
Едва сдержав вздох облегчения, я быстрым шагом устремляюсь к двери с надписью WС. Надеюсь, я все правильно поняла. Захлопываю за собой дверь и откидываюсь на кирпичную стену. Чувствую себя немного странно и нервно.
Через минуту дверь распахивается и на пороге возникает Юнги. Я почему-то вздрагиваю, хотя ожидала его увидеть.
Его лицо непроницаемо. Он аккуратно обходит меня и облокачивается на каменный пьедестал раковины, засовывая руки в карманы пиджака.
Несколько секунд мы молчим, изучая друг друга глазами. Только Юнги делает это холодно и мрачно, а мой взгляд с наслаждением мечется по его идеальному лицу, ведь сегодня у меня еще не было возможности видеть его так близко.
- Тебе не нужно оправдываться передо мной, Луна, - подает он голос. - Я не из ревнивых. К тому же, мы с тобой не состоим в отношениях, чтобы предъявлять претензии друг другу, верно?
Вот это поворот. Кто этот отстраненный парень, что стоит передо мной? И где мой добрый чуткий Юнги, который писал мне трогательные сообщения и говорил, что я особенная?
Облизываю пересохшие губы и неуверенно киваю. А что мне еще остается делать? Ведь технически он прав. Мы никогда не давали название тому, что происходит между нами.
Юнги сжимает переносицу и морщится, словно ему больно:
- Я думаю, ты была абсолютно права. Нам стоит поставить наше общение на паузу, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится проверка. Думаю, тебе будет полезно разобраться в том, чего ты действительно хочешь.
Оказывается, холодный пот - это далеко не метафора. А чем иначе объяснить прохладные липкие капли, выступившие на моей спине от его слов. Внезапно я чувствую себя одинокой и брошенной, какой и была долгое время. Присутствие Юнги в моей жизни дарило столько уверенности и спокойствия, что лишиться его - равносильно перенестись с теплых песков пляжа на Мальдивах на дно Северно Ледовитого океана.
- Зачем ты так? - все, что я могу сказать. Я презираю себя за то, как жалобно звучит мой голос.
На секунду отчужденное выражение лица Юнги сходит, и я снова вижу знакомого доброго парня.
- Так будет лучше, - тихо говорит он. - Для тебя, и для меня.
Я знала, что счастье не может длиться вечно. Я знала.
Губы начинают дрожат, и я силой стискиваю челюсть, чтобы не заплакать у Юнги на глазах. Мне нужно уйти, чтобы он не видел, насколько я жалкая, потому что так сильно успела привязаться к нему.
- Извини, - бормочу, пытаясь его обойти.
- Луна, - выдыхает Юн, перехватывая мою руку.
Его прикосновение не дарит привычной теплоты, сейчас оно причиняет мне только боль. Прячу рвущиеся наружу слезы и пытаюсь выдернуть руку, но он крепко удерживает меня на месте.
- Луна, посмотри на меня.
Я поднимаю глаза и столбенею от того, сколько неуверенности и ранимости вижу в его взгляде. Еще никогда я не видела его таким потерянным и уязвимым. Рука сама тянется к его щеке, желая прогнать эту боль от него и защитить.
- Не отталкивай меня, Юн. Пожалуйста, - лепечу я.
- Ты можешь меня погубить, Луна, - шепчет Мин. - А я не могу этого больше допустить. Поэтому, прошу, держись от меня подальше.
Он отпускает меня и, распрямив плечи, шагает к двери.
Я продолжаю тупо пялится на свою руку с темными отпечатками его пальцев, удивляясь той боли, что разливается в моей груди. Словно я только что потеряла самого дорогого мне человека.