Глава 4.
- Какого черта ты убежала? - уже в третий раз спрашивает
Лили, прихлебывая кофе за столом моей крошечной
кухни. Она приехала ко мне ночью, после того, как я
трусливо сбежала из KingKing прямиком из объятий Юнги.
У меня нет на это достойного ответа, потому что я и сама с
трудом понимаю, что вызвало во мне такую панику. Были ли
это всплывшие в памяти слова Джина о том, что мне нельзя
вступать в отношения с клиентом, или странное чувство, порхающее в моем животе при одном только взгляде на Юнги, или же моя уверенность в том, что он этого чувства не разделяет.
Делая над собой усилие, признаюсь:
- Юнги мне очень нравится.
Лили смотрит на меня как на умалишенную:
- И поэтому ты сбежала? Потому что парень тебе нравится? Я начинаю думать, что вы с Джексоном очень друг другу подходили.
- Мне нельзя иметь с ним ничего общего, - уныло говорю я, убирая кружку в раковину, - Мой шеф ясно дал мне это
понять.
- Ты уйдёшь с этой работы через два месяца!
- Это моя первая серьезная работа, Лили. Я постоянно вру
своим родителям и не хочу добавлять к этому списку еще и
своего босса.
- Поступай, как знаешь,- вздыхает подруга. - Главное, чтобытпотом тебе не пришлось кусать локти.
Лили допивает кофе и снова заваливается спать,
а я решаю позвонить маме. В последнее время мы почти
не видимся, потому что я всячески избегаю появления
в отцовском доме. Вообще-то, у меня с мамой хорошие
отношения, хоть и подругами нас не назовешь. Это из-за того, что всю жизнь она встаёт на сторону отца, но никогда не на мою.
- Ты должна приехать к нам в эти выходные, милая, - укоризненно говорит мама. - Я по тебе очень соскучилась.
- Я тоже, мам, - отвечаю я, рассеянно чертя пальцем круги
на поверхности стола. - Я приеду.
Я почти не вру.
- Папа сказал, ты нашла работу?
- Да, в Ernst&Young. Это очень крупная фирма,- хвастаюсь я,
потому что хочу придать себе значимости в её глазах.
- Держись за эту работу, милая, чтобы папа мог тобой
гордиться. Может быть, он даже перестанет так тебя опекать.
Я киваю головой, думая о том, что она права. У отца
действительно никогда не было повода гордиться мной. У
меня нет никаких достижений: я не была спортсменкой или
отличницей в школе, и никогда не делала ничего из того,
чем так любят хвастаться родители. Я самая обычная.
Прощаюсь с мамой, обещая, что заеду на выходных, и решаю немного поспать. Мне нужны все мои силы, чтобы вытравить из своей головы образ Юнги.
В понедельник я влетаю в здание Калифорния Плазы без
пяти минут девять и сломя голову несусь к лифту. Я проспала и очень боюсь реакции Джина на опоздание. Металлические двери начинают неумолимо съезжаться перед моим
носом, и мне ничего не остается, как завопить жалкое
"Стойте!", привлекая внимание всех присутствующих к своей несобранной персоне. К моему облегчению, створки снова открываются, и я успеваю залететь в переполненную
кабинку.
Внутри я начинаю приглаживать растрепавшиеся пряди, чтобы хоть немного вернуть себе презентабельный вид, когда вдруг чувствую на себе пристальный взгляд. Бегло
осматриваю черно-белую массу пиджаков и рубашек, пока
не замечаю Юнги. Он стоит в глубине лифта, возвышаясь
над всеми присутствующими мужчинами, и с легкой улыбкой смотрит на меня. Я замираю с рукой в волосах. Передо мной проносятся кадры пятничной ночи: трение наших тел, страстные вздохи, жаркие прикосновения. Ладони начинает покалывать.
- Не выходите? - спрашивает мужской голос слева.
Я вырываю себя из похотливого транса и молча меняюсь
с ним местами. Теперь Юн стоит прямо за мной. Мы
не касаемся друг друга, но я ощущаю его присутствие, как если бы мы стояли обнаженными, прижавшись друг к другу.
- Ты сбежала, - доносится до меня тихий насмешливый
голос. Юнги не спрашивает - он констатирует факт, и я понятия не имею, что ему на это ответить.
- Пообедай со мной сегодня,- шепчет он мне в ухо, проводя
ладонью по моему бедру.
Тело моментально вспыхивает от возбуждения, но я
продолжаю молчать как тупой китайский болванчик. Я
очень хочу согласиться и, в тоже время, понимаю, что
никак не могу этого сделать, потому что это будет слишком
очевидно для Джина.
- Поговорим позже, - тихо мямлю я, глядя перед собой.
Лифт звякает, останавливаясь на нашем этаже. Я делаю
рывок вперед, но Юн притягивает меня к себе за локоть, опаляя щеку своим теплым дыханием.
- Ты очень красивая, Луна.
Я прирастаю к месту, и ощущение счастья вновь затопляет меня, заставляя расплываться в глуповатой улыбке.
Однако, она быстро сходит с моего лица, когда я замечаю
Джина, стоящего посреди приемной и внимательно за нами наблюдающим. Его чёрные глаза прищурены, в позе читается напряжение.
- Привет, Джин, - щебечу я, подходя ближе.
- Луна, мистер Мин, - скрипит он, пронзая взглядом Юнги.
Тот полностью игнорирует перекошенное лицо моего
начальника и спокойно произносит:
- Приятно было повидаться, Луна. Поговорим позже.
Я стараюсь не смотреть ему вслед, когда он уверенной
походкой направляется к себе кабинет, и осторожно
спрашиваю Джина:
- Как выходные?
- Прекрасно, - бросает он и, не удосужившись взглянуть на
меня, шагает в кабинет.
Капитан Америка сегодня не в духе.
Весь день мы работаем молча, и я физически ощущаю,
что Джин злится на меня. Когда приходит время обеда, он, ни
слова не говоря, поднимается со своего места, накидывает
пиджак на плечи и выходит из кабинета. Едва за ним
захлопывается дверь, раздается звонок по внутренней
линии. В трубке слышится противный голос грудастой
секретарши Юнги, Аманды.
- Мистер Мин просил тебя зайти.
В её тоне сквозит презрительность, и я бы могла упрекнуть Юна в некачественном подборе персонала, если бы не слышала, как мило и обходительно она беседует с
остальными посетителями.
Просовываю ноги в офисные туфли, которые так
приглянулись Юнги, и выхожу из кабинета. Открываю
соседнюю дверь и, не решаясь войти без спроса, замираю
на пороге, вопросительно глядя на генерального директора.
Юнги сосредоточенно разговаривает по мобильному, но когда замечает меня, улыбается, и головой показывает мне проходить. Улыбнувшись ему в ответ, шагаю в дальний угол кабинета и присаживаюсь на стоящую там кушетку, с
любопытством оглядываясь по сторонам.
Его кабинет просторный и минималистичный: серые стены с черно-белыми постерами, стеллаж, большой стеклянный стол, два кожаных кресла, стереосистема. Такой интерьер мало что говорит о хозяине, разве только то, что он не терпит лишних вещей в своей жизни.
Перевожу взгляд на все еще говорящего по телефону Юнги. Сегодня он в голубой рубашке, под которой, несмотря
на классический крой, угадываются подтянутые мускулы, и в идеально сидящих на нем чёрных брюках, подчеркивающих
его мускулистый зад. Он выглядит так, словно только что вышел с фотосессии для журнала GQ. Сглатываю слюну и отворачиваюсь к окну.
Закончив разговор, Юнги кладет телефон на стол и
направляется ко мне. От его пристального взгляда моя кровь начинает пузыриться в венах.
- Так ты пообедаешь со мной?- улыбается он одним уголком рта, присаживаясь на подлокотник кушетки.
Будь взрослой, будь ответственной, Луна. Отец хоть раз в жизни должен тобой гордиться.
Сделав глубокий вдох, я буквально по буквам выдавливаю из себя слова, которые не хочу произносить:
- Я не могу общаться с тобой, Юн. Мой шеф четко дал
мне понять, что любые отношения между мной и клиентом фирмы недопустимы.
Юнги прищуривается.
- Если твой шеф так сказал, то ладно.
- Мне нужна эта работа, Юн, - объясняю я. - Я обещала Джину, что не подведу его.
Некоторое время Юнги молчит, изучая мое лицо. Я с тоской осознаю, что, скорее всего, это наш последний с ним
разговор, потому что такому, как он, не нужны сложности
в лице принципиального шефа. Стоит ему свистнуть, в
его объятия сбежится вся женская половина Калифорнии. Мысль о Юнги, целующим другую девушку,
отзывается странной ноющей болью в левой половине
груди.
- Проверка ведь закончится через полтора месяца? - вдруг
спрашивает он, поднимаясь на ноги.
Я растерянно хлопаю глазами, не понимая, к чему он ведет.
Юнги вскидывает бровь:
- Думаю, я смогу потерпеть.
Не верю своим ушам! Он готов подождать? Меня? Неужели
я действительно его интересую?
Я уже открываю рот, чтобы спросить правильно ли я его
поняла, но в этот момент звонит его рабочий телефон.
Извинившись, Юнги коротко отвечает на звонок, а когда
кладет трубку, его взгляд холоден, а голос сух:
- На ресепшене тебя ждет твой парень.
Я открываю рот, чтобы сказать ему, что у меня нет парня,
но слышу знакомый рычащий голос снаружи и, вскочив на
ноги, устремляюсь к двери.
В приемной перед столом Аманды стоит разъяренный Джексон, одетый в тренировочные красные шорты и спортивную футболку. Секретарша сердито шипит
на него, наивно пытаясь что-то ему втолковать. Она еще не
знает, что он не понимает и половины из ею сказанного.
- Джексон, - как можно спокойнее произношу я, подходя к нему ближе. -Какого... что ты здесь делаешь?
- Милая, - бурчит он, устремляя на меня расстроенный
взгляд, - ты не отвечаешь на звонки, вечерами тебя нет
дома. Твой папа сказал, что ты работаешь в Ernst&Young, Я
приехал туда, и они назвали мне этот адрес.
Все-таки одного у спортсменов не отнять - они всегда
напролом идут к цели.
- Мисс Вонг, - рычит мегера, поднимаясь на ноги, - В
нашей компании существует дресс-код для посетителей. Не
могли бы вы попросить своего друга не приходить к нам в
офис в спортивной одежде!
- Эй, мисс, я футболист, - гордо заявляет Джексон, и мне
хочется провалиться сквозь землю, потому то он искренне
считает, что это все оправдывает.
- Давай пройдем в мой кабинет! - рявкаю я, хватая его за руку.
Тащу своего идиота - бывшего к двери офиса, мысленно
благодаря Бога за то, что Джина нет в здании, когда замечаю стоящего на пороге кабинета Юнги. Он смотрит на
меня с отсутствующим выражением лица. В его взгляде нет привычной веселости и озорства - сейчас там только пустота.
Выпускаю руку Джексона и делаю шаг к нему, но он резко
разворачивается на и захлопывает за собой дверь.
Раньше я считала, что нет ничего хуже, чем двенадцать
часов подряд разносить по столам жирные бургеры в
вонючей забегаловке. Так вот, я ошибалась.
Оказывается, перебирать бумаги в глянцевом офисе
в одном из лучших деловых центров Лос-Анджелеса
еще мучительнее. По крайней мере, когда начальник
практически с тобой не разговаривает, парень, являющийся главным героем твоих эротических снов, избегает, а его секретарша смотрит на тебя как на плесень.
Не то чтобы я не пыталась это изменить. По крайней
мере, по одному пункту. Сразу после того, как озадаченный
свалившимся на него потоком нецензурной брани Джексон
покинул здание, я сделала попытку поговорить с Юнги, но Аманда с плохо скрываемым злорадством сообщила, что
мистер Мин просил никого к нему не приглашать. И то
же самое произошло на следующий день. И через день. И еще через день. Вчера я опустилась до того, что в лучших традициях младшей школы подсунула под дверь его
кабинета записку:
"Джексон нe мой парень. Прости за ту сцену. Давай поговорим."
Я с нетерпением ждала, когда Джин уйдет обедать, в
надежде, что Юн заглянет ко мне в кабинет, но этого так и
не произошло.
Поэтому сегодня я решаю играть грязно. Я достаю
свою самую короткую юбку, которой позавидовала бы
даже Бритни Спирс, и красную помаду. И чулки. Без них мне не справиться.
Все-таки обнаженные женские ноги на высоких каблуках
обладают великой силой. Седой мужчина уступает мне
свое такси, галантно придерживая для меня дверь, бариста выводит на пенке моего капучино пять сердечек, вместо обычного одного, а извращенец, живущий по соседству, сегодня не просто показывает мне свой пенис, но и начинает себя
удовлетворять.
Воодушевленная таким началом дня, я бабочкой
впархиваю в лифт, и вздрагиваю, потому что генеральный директор Min Group Entertainment входит за мной следом. Все стоящие
мужчины широко мне улыбаются, но только не он. Юнги чертова скала. Ни один мускул на его красивом лице не шевелится, пока он настойчиво полирует взглядом и без того гладкую поверхность стены.
Стоит дверям распахнуться на нашем этаже, он вылетает
из лифта и быстрым шагом устремляется в свой кабинет.
Кажется, теперь он оттуда вообще не выходит. Повержено
вздыхая, я вхожу в соседнюю дверь. Сегодня мне предстоит
кучу времени провести в душной картотеке, и я расстроенно думаю, что зря не прихватила с собой кислородную подушку.
Если прикид соблазнительной секретарши не действует
на Юнги, то он производит впечатление на моего босса.
По крайней мере, я так думаю, потому что чем еще
объяснить то, что он впервые за неделю улыбается мне и даже интересуется, не составлю ли я ему компанию за обедом. Я
вежливо отказываюсь, а когда он уходит, на всякий случай
накладываю еще один слой счастливой помады.
Наспех перекусив принесенным сэндвичем, я отправляюсь в ненавистную картотеку. Теперь я знаю, что хранилище бухгалтерской отчетности - это стратегически важный объект в любом офисе, и потому он запирается на ключ, доступ к которому есть только у четверых людей. И одна из этих людей - я. Луна Вонг важная шишка.
Целых три часа я, как настоящая важная шишка, роюсь в пыльных коробках в поисках документов по сделке о покупке акций компании Scentic Pharmaceutical. Эти чертовы бумажки словно сквозь землю провалились.
Со скрежетом в зубах разминаю затекшие конечности и достаю стремянку. Юнги предупреждал, что лучше снимать каблуки, но какое мне есть дело до того, что говорит эта не обращающая внимания на мои ноги заносчивая задница.
Неуклюже вскарабкавшись на лестницу, я начинаю
осматривать содержимое полок. Сделка состоялась в
ноябре... Сентябрь, октябрь.... Завидев нужную коробку, я
тянусь к ней и замираю, когда слышу писк отпирающегося
замка и знакомый сексуальный голос, который говорит:
- Наш менеджер подъедет к тебе завтра с бумагами, Рики.
Нет, приятель, я слишком занят, чтобы самому таскаться к тебе...
Юнги резко замолкает, когда замечает меня, неловко
балансирующую с коробкой на стремянке. Я не могу
оторвать от него глаз. Почему он всегда выглядит таким
сексуальным? Неужели он не может затягивать брюки
ремнем выше талии, как это делает мой дед, или хотя бы
носить майку под рубашкой? Быть может, тогда мое сердце
перестанет екать при виде его.
Пробормотав «Сюрприз», я начинаю лезть вниз. Совет.
Никогда не пытайтесь грациозно спуститься с шаткой
лестницы с десятикилограммовой коробкой в руках.
Мои ноги так трясутся, что я застываю посередине, боясь
пошевелиться. Помимо клаустрофобии, у меня еще и жуткая боязнь высоты.
- Я тебе перезвоню, - бросает Юнги в трубку и отключается.
- Стой на месте, Луна, я тебе помогу.
Я прижимаю к груди коробку и с широко распахнутыми
глазами наблюдаю, как он подходит к стремянке. Взгляд
Мина быстро скользит по моим ногам, и он отводит глаза.
- Начинай спускаться, я тебя держу, - бормочет он себе под
нос.
Я делаю робкий шажок вниз и вздрагиваю, когда его теплая ладонь прижимается к моему колену. Резко дернувшись, едва не лечу вниз вместе с коробкой и своими испорченными мыслями. Юнги хватает меня второй рукой за бедро и шипит:
- Я же говорил снимать каблуки, Луна.
Покачиваясь, я спускаюсь еще на одну ступеньку ниже и
млею от возбуждения, потому что горячие ладони ложатся
прямо мне на ягодицы.
Снизу раздается едва различимый вздох, и, боже мой, он сжимает их!
- Эти чулки, Луна, - шепчет Юнги, обжигая рваным
дыханием мое бедро. - Твой футболист разрешает тебе носить их на работу?
Я хочу возразить ему, что мне не требуется разрешение Джексона, но эти слова растворяются в стоне, потому что в этот момент он прижимается губами к тонкому нейлону моих
чулок.
Господи, это самая возбуждающая вещь, которую со мной когда-либо делали. Моя нога мгновенно покрывается
мурашками, и я, с силой вдавив пальцы в коробку, спускаюсь
на ступеньку ниже. Я знаю, что крошечная юбка задралась,
и моя голая задница сейчас у Юнги на виду, но мне плевать.
Меня тянет к нему как магнитом. Я хочу ощутить его губы на своей коже. Хочу ощутить его везде.
- Что ты делаешь со мной, Луна, - хрипит Мин где-то внизу. Его ладони скользят под мою юбку и начинают поглаживать мой едва прикрытый трусиками зад. Боже, храни Викторию Сикрет.
Я забываю про ноющую боль в руках от тяжести коробки,
забываю, что в этой комнатушке практически нет кислорода, забываю про Джина, который может сюда войти. Делаю последний шаг вниз и замираю.
- Брось эту чертову коробку, - тихо приказывает Юн. Я не
решаюсь ее бросить и аккуратно ставлю на стремянку.
- Повернись.
Я поворачиваюсь.
В его глазах полыхает животный голод, когда он
жадно скользит взглядом по моим красным губам, груди,
облаченную в полупрозрачную рубашку, к обтянутыми
чулками ногам.
- Какого черта ты приходишь ко мне на работу в таком
виде? - шепчет он, возвращая ладони на мой оголенные
бедра. Впивается пальцами в ягодицы и подталкивает меня к себе. Я ударяюсь в него грудью и быстро втягиваю носом его запах. Парфюм, сигареты и секс.
Юнги опускает лицо в мои волосы, продолжая жадно мять
мой зад.
- Соблазняешь своего ревнивого босса? - рычит он.
Встав на цыпочки, дерзко шепчу ему в ухо:
- Я соблазняю тебя.
Проталкиваю руку между нами и прижимаюсь ладонью к
ширинке его брюк. Юнги шумно вздыхает мне в шею, когда я начинаю ласкать его через брюки. Он очень напряженный и такой горячий, что я чувствую это даже через плотную ткань. Его возбуждение заводит меня даже больше, чем мое
собственное.
- Твой парень..., - стонет он, перед тем, как впиться ртом
в мои губы. Я жадно целую его в ответ, и на секунду
отстранившись, уточняю:
- Он не мой парень.
- Но он сказал... - хрипит Мин, запуская руку мне в трусики.
- Он идиот, Юн, - перебиваю я его, задирая юбку до
талии. - Я хочу тебя... Сейчас.
Юнги тяжело дышит, матерясь себе под нос, и начинает
торопливо расстегивать ширинку.
Разворачиваюсь к нему спиной и упираясь локтями в
стремянку, призывно выгибаю спину. Сзади слышится измученное «Чёрт», и нетерпеливые пальцы дергают трусики вниз.
Пожалуйста, пожалуйста..
- Луна, ты здесь? - разносится по кабинету знакомый
суровый голос.
Чееееерт. Капитан Америка потерял своего Баки Барнса и
вышел на его поиски.
Я резко одергиваю юбку и, как ошпаренная, отлетаю за
соседний стеллаж.
- Вот ты где, - улыбается шеф.
- Я не могла найти документы по сделке Scentic
Pharmaceuticals и попросила Юнги... то есть мистера Мина
помочь, - браво вру я, пытаясь восстановить дыхание.
Глаза Джина грозно сверкают, но когда появляется Юнги с
найденной коробкой в руках, он немного расслабляется.
- Вижу, вы их уже нашли, - сухо замечает он, - Тогда ты
можешь возвращаться в наш кабинет, правда?
Кивнув, я выдергиваю коробку из рук тяжело дышащего
Юнги и несусь вслед за своим боссом, который, кажется,
задался целью испортить все самые волнительные
мгновения моей жизни...