После 2. После ссоры

Хардин

Эта квартира кажется просто чертовски пустой.
Находиться здесь без нее невыносимо. Мне не хватает того, как она клала ноги мне на колени, читая учебник, а я делал вид, что работаю, хотя на самом деле украдкой смотрел на нее. Мне не хватает того, как она меня доставала, тыкая ручкой, и когда я вырывал ее и поднимал над ее головой, она делала вид, что разозлилась, но на деле просто пыталась привлечь мое внимание. Она забиралась ко мне на колени, чтобы отобрать ручку, и каждый раз это заканчивалось одинаково, что мне очень даже нравилось.
– Черт.
Говорю я самому себе и откладываю папку в сторону. Я сегодня ни хрена не сделал – как и вчера, как и, собственно, в последние две недели.
Меня все еще жутко злит, что вчера она мне так и не ответила, но больше всего на свете я сейчас хочу просто увидеть ее. Она сейчас наверняка дома у моего отца, так что надо поехать туда и поговорить с ней. Если я позвоню и она не возьмет трубку, это еще больше меня встревожит, поэтому лучше просто заехать. Знаю, по идее, я должен дать ей свободу, но к черту эту свободу. Эта тактика не для меня, и, надеюсь, она со мной согласна.
Я добираюсь до дома отца к семи часам, но машины Тессы там нет. Какого черта? Наверное, она пошла с Лэндоном в магазин, в библиотеку, или еще там куда-нибудь. Но увидев, что Лэндон сидит на диване с учебником, понимаю, что это не так. Ну отлично.
– Где она?
Спрашиваю я, как только захожу в гостиную. Я едва не сажусь рядом, но решаю, что лучше постоять. Если я сяду рядом с Лэндоном, это будет чертовски странно.
– Не знаю, я ее еще сегодня не видел.
Отвечает он, почти не отрывая взгляд от книги.
– Ты с ней не говорил? – спрашиваю я.
– Нет.
– Почему?
– А почему я должен с ней говорить? Не все же ее преследуют.
– Заткнись, – раздраженно говорю я.
– Я правда не знаю, где она, – объясняет Лэндон.
– Ну, тогда я подожду здесь... наверное.
Я иду на кухню и сажусь за стол. Если он и стал мне немного нравиться, это еще не значит, что я буду сидеть рядом и смотреть на него, пока он делает домашнюю работу. На столе стоит блюдо с растекшимся шоколадным комом, из которого торчат свечки – один и три. И эта штука, чей-то именинный торт?
– Это что за дерьмовый торт тут стоит? – кричу я.
Я не могу понять, чье имя написано на нем белой глазурью – если это вообще имя.
– Это твой дерьмовый торт, – отвечает Карен.
Я поворачиваюсь и вижу, что она язвительно усмехается. Я даже не видел, как она зашла.
– Мой? Тут же тринадцать, а не двадцать один.
– Других свечек я не нашла, но Тессе понравилась эта идея.
Ее голос звучит как-то не так. Она злится, что ли?
– Тесса? Ничего не пойму.
– Она приготовила его вчера вечером, когда ждала тебя.
Говорит она, а затем отворачивается и начинает резать курицу.
– Но я не приезжал.
– Знаю, а она тебя ждала.
Смотрю на этот ужасный торт и чувствую себя полным идиотом. Почему она решила приготовить торт, не пригласив меня прийти? Мне никогда не понять эту девушку. Чем дольше я смотрю на шоколадную массу, тем приятнее она мне кажется. Конечно, вид у нее не очень, но вчера торт наверняка был красивым, пока не простоял тут весь день. Я представляю, как она смеется, втыкая в него эти свечки с неподходящими цифрами. Представляю, как она слизывает тесто с ложки и морщит лоб, стараясь написать кремом мое имя. Она приготовила мне торт, а я пошел на эту гребаную вечеринку. Ну не идиот?
– Где она сейчас? – спрашиваю я у Карен.
– Даже не представляю и не знаю, будет ли она к ужину.
– Можно мне остаться? На ужин?
– Конечно, можно, ты еще спрашиваешь.
Эта улыбка показывает ее настоящий характер: она, должно быть, считает меня настоящим засранцем, но все равно улыбается и радуется моему желанию поужинать с ними. К тому времени, когда мы садимся за стол, я уже, на хрен, схожу с ума от волнения. Я ерзаю на стуле, каждую секунду выглядываю в окно, собираюсь набрать ее номер хоть тысячу раз, пока она не ответит. Просто схожу с ума, черт возьми.
Отец обсуждает с Лэндоном следующий бейсбольный сезон. Вот бы они оба заткнулись, на фиг. Да где она, блин? Я достаю телефон, собираясь наконец отправить ей сообщение, и слышу, как открывается входная дверь. Я машинально вскакиваю со стула, и все на меня смотрят.
– Чего? – рявкаю я и иду в гостиную.
Когда она, едва не спотыкаясь, заходит внутрь, держа в руках книги и нечто похожее на лист картона, чувствую, что мне становится легче.
Она видит меня, и у нее из рук все падает на пол. Я подбегаю и помогаю ей все собрать.
– Спасибо.
Она забирает у меня книги и идет к лестнице.
– Куда ты?
– Отнести все в комнату...
Повернувшись, отвечает она, но затем снова отворачивается. Раньше я бы просто начал с ней ругаться, но сейчас, хотя бы один раз за все время, надеюсь без криков выяснить, в чем проблема.
– Ты будешь ужинать? – спрашиваю я ей вслед.
– Да.
Лаконично говорит она, не обернувшись. Я ничего не говорю в ответ и возвращаюсь в столовую.
– Она скоро придет, – объясняю я остальным.
Честное слово, я заметил, как Карен улыбается, но когда я перевожу на нее взгляд, ее улыбка исчезает.
Через несколько минут, которые показались мне часами, Тесса наконец садится за стол рядом со мной. Надеюсь, это хороший знак. Но я быстро понимаю, что ничего хорошего в этом нет, потому что она не сказала мне ни слова и почти ничего не съела.
– Я почти все уладил с документами для университета в Нью-Йорке. Сам еще не могу поверить.
Говорит Лэндон, и его мама с гордостью улыбается.
– Но семейных льгот ты там уже не получишь.
Шутит отец, но по-настоящему смеется в ответ только Карен. Тесса и Лэндон, двое вежливых подлиз, тоже улыбаются и смеются, но я-то знаю, что они только притворяются. Когда отец снова начинает говорит про спорт, я, пользуясь моментом, пытаюсь заговорить с Тессой.
– Я видел торт... я не знал... – шепчу я.
– Не надо. Только не сейчас, прошу тебя.
Она хмурится, показывая, что вокруг нас люди.
– Тогда после ужина?
Спрашиваю я, и она кивает. Меня бесит, как она ковыряется в своей тарелке: хочется просто наколоть всю картошку на вилку и засунуть ей в рот. Вот поэтому у нас столько проблем, я сижу и мечтаю насильно ее накормить. Отец пытается вовлечь нас всех в беседу и рассмешить своими шутками, но получается у него хреново. Изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания и доедаю свою порцию.
– Все очень вкусно, милая.
Хвалит отец Карен, когда она начинает убирать со стола. Он смотрит на Тессу, потом снова на свою жену.
– Может, возьмем Лэндона и съездим втроем в «Дэйри куин»? Давно я там не был...
Карен кивает ему с притворным энтузиазмом, а Лэндон спешит помочь ей все убрать.
– Мы можем поговорить?
Удивляет меня Тесса своим вопросом, вставая из-за стола.
– Да, конечно.
Я иду за ней наверх, и мы заходим в комнату, которая здесь стала уже ее. Она закрывает за мной дверь, я пока не могу понять, собирается ли она закричать или заплакать.
– Я видел торт... – Я решаю заговорить первым.
– Неужели?
Она садится на край кровати; ее голос звучит практически равнодушно.
– Да... это... так мило с твоей стороны.
– Да...
– Прости, что пошел на вечеринку и не предложил тебе провести время вместе.
Она ненадолго закрывает глаза и делает глубокий вдох, а затем открывает их.
– Хорошо.
Все так же монотонно отвечает она. Когда я вижу, каким пустым взглядом она смотрит в окно, у меня по телу проходит дрожь. Она выглядит так, будто кто-то лишил ее всех жизненных сил...Кто же? Я.
– Мне правда очень жаль. Я не думал, что ты захочешь увидеться.
Ты же сказала, что будешь занята.
– И с чего ты так думал? Я ждала, пока твои «полчаса» не растянулись на весь вечер.
Ее голос по-прежнему лишен эмоций, и от этого по спине у меня пробегают мурашки.
– О чем ты?
– Ты сказал, что приедешь, и не приехал. Все очень просто.
Лучше бы уж она на меня накричала.
– Я этого не говорил. Я спрашивал, хочешь ли ты пойти на вечеринку, а потом вчера вечером прислал тебе сообщение и звонил, но ты не ответила.
– Ну надо же. Видимо, ты серьезно напился, Медленно проговаривает она, я подхожу к ней вплотную. Хотя я стою прямо перед ней, она на меня не смотрит. Она пристально глядит куда-то вдаль, и это меня тревожит. Я привык к ее гневу, к ее упрямству, к ее слезам, но только не к этому.
– Что ты имеешь в виду? Я звонил тебе...
– Да, в полночь.
– Понимаю, я не такой сообразительный, как ты, но сейчас я просто в чертовом тупике, – говорю я.
– Почему ты передумал? Почему не пришел?
– Я не знал, что должен был прийти. Я написал тебе «Привет», но ты не ответила.
– Я ответила, и ты потом тоже. Ты сказал, что тебе скучно и спросил, можно ли приехать ко мне.
– Нет... я такого не отправлял.
Она что, была пьяная?
– Отправлял.
Она подает мне свой мобильный.
– «Скукота. Можно я приеду?»
– «Да, через сколько будешь?»
– «Через полчаса».
Что за хрень?
– Я это тебе не писал, это не я.
Я проигрываю в голове прошлый вечер. Она ничего не говорит, молча ковыряет ногти.
– Тесса, если бы я получил от тебя хоть малейший намек на то, что ты меня ждешь, я бы обязательно приехал.
– Ты серьезно говоришь, что не присылал мне эти сообщения, когда я тебе только что их показала?
Я хочу, чтобы она закричала на меня: когда она кричит, я хотя бы понимаю, что ей это небезразлично.
– Мне еще раз повторить? – сердито говорю я.
Она молчит, а потом спрашивает:
– Тогда кто их отправил?
– Я не знаю... блин, я не знаю, кто... Зед! Вот кто это был, черт возьми, Зед!
Этот ублюдок отдал мне мой телефон, обнаружив его на диване: судя по всему, это он написал Тессе от моего имени, обманом заставив ее ждать меня.
– Зед? Ты правда пытаешься обвинить во всем Зеда?
– Да! Именно это я и делаю. Когда я ушел, он сидел на диване, а потом принес мне мой мобильный. Я уверен, что это он, Тесса!
Объясняю я, в ее взгляде я вижу смятение и на мгновение чувствую, что она готова поверить мне, но она качает головой...
– Не знаю... – будто себе под нос говорит она.
– Если бы я пообещал, что приду, я точно пришел бы, Тесса. Я так стараюсь, чертовски стараюсь показать тебе, что я могу измениться. Я ни за что не подвел бы тебя, Тесса. Все равно вечеринка была скучная, и мне было хреново без тебя...
– Неужели?
Она повышает голос и встает с кровати. Начинается.
– А когда пришли стриптизерши, тебе тоже было хреново?
Кричит она. Черт.
– Да! Я сразу ушел, как только они появились! Постой... Откуда ты вообще про них знаешь?
– Какая тебе разница? – возмущенно отвечает она.
– Разница есть! Это был он, понимаешь? Это был Зед! Он забивает тебе голову всем этим дерьмом, чтобы ты разочаровалась во мне!
Кричу я в ответ. Черт, я знал, что он что-то замышляет. Только не ожидал, что он пойдет на такую низость. Он отправил ей сообщения с моего телефона, а потом удалил их. Он правда настолько тупой, чтобы опять лезть в мои отношения? Я найду этого ублюдка и...
– Это не он!
Перебивает она своим криком мои яростные мысли. Твою ж мать!
– Ладно, тогда давай позвоним твоему дорогому Зеду и спросим у него.
Я беру ее телефон и нахожу его имя... в списке избранных номеров. Черт возьми, хочется разбить ее мобильный прямо об стену.
– Не звони ему.
Возмущенно говорит она, но я не обращаю на это внимания. Он не берет трубку. Офигенно.
– Что еще он тебе сказал?
Я сейчас, на хрен, взорвусь от злости.
– Ничего, – говорит она.
– Ты не умеешь врать, Тесса. Что еще он тебе сказал?
Скрестив руки, она злобно смотрит на меня. Я жду ее ответа.
– Ну?
– Что ты был у Джейса, когда я осталась у него ночевать.
Мой гнев готов вырваться из-под контроля.
– Хочешь, скажу, кто постоянно бывает у Джейса, Тесс? Гребаный Зед – вот кто. Они постоянно тусуются вместе. Я пошел к нему, чтобы спросить насчет тебя и Зеда, потому что ты вдруг явно захотела переспать с ним.
– Переспать? Я ни с кем не собиралась спать! Я оставалась там несколько раз, потому что мне приятно с ним общаться и он всегда очень добр ко мне! В отличие от тебя!
Она подходит ближе ко мне. Я хотел, чтобы она накричала на меня, и теперь ее не остановить, но это лучше, чем когда она просто сидела и смотрела в одну точку.
– Он не такой замечательный, как ты думаешь, Тесса! Как ты этого не понимаешь! Он морочит тебе голову всей этой хренью, чтобы соблазнить тебя. Он хочет с тобой переспать, вот и все. Не льсти себе, думая, что он...
Я заставляю себя замолчать. Я правда хотел сказать все это – кроме последнего предложения.
– Я не это имел в виду..
Говорю я, стараясь поддержать в ней гнев, а не грусть.
– Ну, конечно.
Она закатывает глаза. Поверить не могу, что причина этой ссоры – Зед. Просто невероятно: я сказал, чтобы она держалась от него подальше, но она такая жутко упрямая, что ни хрена меня не слушает. По крайней мере, она сказала, что не спала с ним, когда несколько раз оставалась там... несколько?
– Сколько раз ты у него ночевала?
Спрашиваю я, надеясь, что все же ослышался.
– Ты и так знаешь.
С каждой секундой она злится все больше, и я тоже.
– Мы можем поговорить об этом спокойно? Потому что я вот настолько чертовски близок к тому, чтобы, на хрен, сорваться, а от этого ничего хорошего нам обоим не будет.
Я сжимаю пальцы в щепотку, чтобы подчеркнуть свои слова.
– Я пыталась, но ты...
– Ты можешь замолчать хотя бы на две секунды и послушать меня?
Кричу я, проводя рукой по волосам. Что удивительно, она делает вовсе не то, чего от нее ожидал. Она подходит к кровати, садится на край и молчит. Я правда не знаю, что сказать и с чего начать, потому что не думал, что она действительно захочет меня слушать. Я иду ближе к ней и становлюсь прямо напротив; она смотрит... на меня с непонятным выражением лица, и я еще немного хожу взад-вперед, прежде чем начинаю говорить.
– Спасибо. – Я вздыхаю, облегченно и расстроенно. – Ладно... в общем, все это чертовски запутанно и хреново. Ты думала, что я захотел приехать, а потом продинамил тебя. Пора бы уже понять, что я такого не сделал бы.
– Неужели?
Не знаю, как можно ожидать от нее этого понимания, когда я столько раз ее подводил.
– Ты права... но послушай.
Говорю я, и она закатывает глаза.
– Вечеринка была невероятно отстойной, я даже не пошел бы на нее, если бы ты была против. Я ничего не пил – ну, сделал один глоток, но не больше. Я не общался с другими девчонками, я почти не отвечал на приставания Молли, я точно не развлекался с чертовыми стриптизершами. На хрена мне понадобилась бы какая-то стриптизерша, если у меня есть ты?
Она немного успокаивается и уже не смотрит на меня так, будто хочет отрубить мне голову. Уже неплохо.
– Не то чтобы я уже вернул тебя, но я изо всех сил стараюсь это сделать. Мне не нужен никто другой. И, более того, я хочу, чтобы и тебе не был нужен никто другой. Не знаю, почему ты сразу побежала к Зеду. Да, он так добр с тобой, бла-бла-бла, но он завравшийся ублюдок.
– Он не сделал ничего, чтобы я так подумала, Хардин.
– Он отправлял тебе сообщения от моего имени, он нарочно рассказал тебе про стриптизерш...
– Я даже рада, что узнала про них. И ты не можешь знать точно, что это он писал с твоего мобильного.
– Я бы все рассказал тебе, если бы ты взяла трубку. Я не знал, в чем дело. Не подозревал, что ты приготовила мне торт и ждала меня. Ты и так с трудом замечаешь, как я стараюсь, а тут еще он вмешивается в наши отношения и внушает тебе весь этот бред.
Она молчит.
– Так что мы будем делать дальше, Тесса? Мне надо знать, потому что этот чертов замкнутый круг меня убивает и я больше не могу держаться от тебя на расстоянии.
Я становлюсь перед ней на колени и ловлю ее взгляд в ожидании ответа.

Тесса

Я не знаю, что сейчас делать и что сказать Хардину.
Я чувствую, что он не врет мне насчет сообщений, но и не думаю, что Зед мог так со мной поступить. Я только что говорила с ним обо всем, что происходит у меня с Хардином, и он отнесся ко мне с добротой и пониманием. Но это ведь Хардин. Он говорит медленно и тихо, но все же настойчиво.
– Ты можешь мне ответить?
– Я не знаю, я тоже устала от всего этого. Это отнимает все мои силы, и я больше не могу, правда не могу.
– Но я ничего не делал, и до вчерашнего дня все было хорошо. Это не моя вина. Я знаю, что часто бываю виноват, но не в этот раз. Прости, что не провел свой день рождения с тобой. Мы должны были быть вместе в этот день, прости меня.
Извиняется Хардин. Положив руки на бедра, он сидит передо мной на коленях – не умоляя, как в прошлый раз, а ожидая ответа. Если он говорит правду насчет этих сообщений, а я думаю, что это так, то все это просто недоразумение.
– Но когда это закончится? С меня уже достаточно. Я так хорошо провела время, когда ты повел меня на свидание, а потом ты даже не остался со мной до утра.
Я не до конца осознавала это, но мысли о том, почему он ушел посреди ночи, меня все же беспокоили.
– Я не остался, потому что, если верить Лэндону, к которому я, кстати, обратился за советом, я должен дать тебе немного свободы. Судя по всему, у меня это хреново получается, но я думал, что если сделаю это, то тогда ты сумеешь обо всем подумать и тебе так будет легче.
– Мне так не легче, но речь не только обо мне. О тебе тоже.
– В смысле? – спрашивает он.
– Речь не только обо мне. Я имею в виду, для тебя все это тоже мучительно.
– Да похрен на меня! Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо и чтобы ты поняла, что я действительно стараюсь как могу.
– Я понимаю.
– Что я стараюсь? – спрашивает он.
– Да. И мне не похрен на тебя, – говорю я.
– Тогда что мы делаем, Тесса? Теперь у нас все нормально? Или мы хотя бы движемся к нормальному?
Он тянется рукой к моей щеке и на мгновение замирает, но я его не останавливаю.
– Почему мы оба такие ненормальные?
Шепчу я, когда он касается пальцем моих губ.
– Я-то нормальный. А вот ты точно нет.
Он улыбается.
– Ты еще ненормальнее меня!
Говорю я, а он тянется все ближе ко мне. Меня злит, что он накричал на меня и заставил меня ждать его вчера вечером, хотя он, по-видимому, не имел к этому никакого отношения. Но я все равно расстроена из-за того, что мы никак не поладим, но самое главное,я скучаю по нему. Мне не хватает близости между нами. Не хватает того, как меняется его взгляд, когда он на меня смотрит.
Надо признать, что я сыграла не последнюю роль в этой путанице. Я понимаю, какая я упрямая, от этого только хуже, я предполагаю самое ужасное, когда он так старается, действительно старается. Я еще не готова вернуться к нашим отношениям, но у меня нет причины ссориться с ним из-за вчерашнего вечера. По крайней мере, надеюсь, что ее нет. Не знаю, что и думать, но в данный момент думать я вообще не хочу.
– Нет, – шепчет он.
Его губы почти касаются моих.
– Да.
– Замолчи.
Он с невероятной осторожностью прижимается к моим губам. Он едва касается их и берет в руки мое лицо. Он проводит языком по моей нижней губе, я чуть не задыхаюсь. Я приоткрываю рот, чтобы вдохнуть, но кислорода будто вовсе не осталось, нет ничего, только он. Я тяну его за футболку, чтобы поднять с колен, но он не двигается с места и продолжает не спеша целовать меня. Этот мучительно медленный темп сводит меня с ума, я слезаю с края кровати к нему на пол. Он обеими руками обнимает меня за талию, а я его за шею. Я пытаюсь заставить его лечь на спину, чтобы забраться на него сверху, но он опять не поддается.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Ни в чем, просто я не хочу заходить далеко.
– Почему? – говорю я, не отрываясь от его губ.
– Потому что нам надо о многом поговорить: нельзя просто запрыгнуть в постель, ничего не решив.
Что-что?
– Но мы не в постели, мы на полу.
Мои слова полны отчаяния.
– Тесса...
Он слегка отстраняется от меня. Я сдаюсь, поднимаюсь на ноги и снова сажусь на кровать, а он смотрит на меня, широко раскрыв глаза.
– Я просто пытаюсь поступать правильно, понимаешь? Я хочу заняться с тобой сексом, уж поверь мне. Господи, как я этого хочу. Но...
– Все нормально. Хватит уже об этом.
Прошу его я. Я понимаю, что сейчас это не лучшая идея, но я и не думала, что в итоге мы обязательно переспим. Я просто хотела быть ближе к нему.
– Тесс.
– Перестань, ладно? Я все поняла.
– Нет, судя по всему, не поняла.
Расстроенно говорит он и встает с пола.
– У нас никогда не получится, да? Вот так и будет все время. То вместе, то врозь; то хорошо, то плохо. Ты нуждаешься во мне, но когда мне нужен ты, ты меня просто отталкиваешь.
Отвечаю я, уговаривая себя не заплакать.
– Нет... это не так.
– Похоже, что так. Что ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я поверила, что ты сумеешь измениться ради меня, но что потом?
– В смысле?
– Что будет после?
– Не знаю... мы еще не дошли до этого. Я хочу снова приглашать тебя на свиданья и смешить тебя, а не расстраивать. Я хочу, чтобы ты снова полюбила меня.
Его глаза блестят, он пытается сморгнуть слезы.
– Я не перестаю любить тебя, – уверяю я.
– Но этого недостаточно, Хардин. Только в книгах любовь все побеждает. В жизни столько сложностей, даже моя любовь к тебе не всегда помогает с ними справиться.
– Знаю. Все сложно, но так не будет всегда. Мы и дня не можем провести без ссоры, кричим, ругаемся и дуемся друг на друга, как малые дети, делаем что-то из злости и говорим всякую чепуху. Мы чертовски усложняем самые простые вещи, но мы как-нибудь справимся с этим.
Я не знаю, что нам делать дальше. Я рада, что мы с Хардином более-менее цивилизованно обсуждаем все случившееся, но я не могу игнорировать тот факт, что он не поддержит мое решение насчет Сиэтла. Я собиралась рассказать ему, но боюсь, что, узнав об этом, он опять что-нибудь скажет Кристиану. И раз уж мы продолжим пытаться восстановить наши отношения или что-то вроде того, то от этой новости сейчас будет только хуже.
Если у нас действительно все получится, то будет не так уж важно, где я живу, здесь или в двух часах езды отсюда. Я не позволю, мужчине распоряжаться моим будущим, как бы сильно я его ни любила. Я точно знаю, как все будет: он сорвется и помчится к Кристиану или к Зеду. Скорее всего, к Зеду.
– Если я сделаю вид, что за последние сутки ничего не случилось, ты пообещаешь мне кое-что?
– Что угодно, – выпаливает он.
– Не лезь к нему.
– К Зеду? – сердито говорит он.
– Да, к Зеду, – отвечаю я.
– Нет, ни хрена. Я такого не пообещаю.
– Ты же сказал... – начинаю я.
– Нет, даже не начинай. Из-за него у нас до хрена проблем, и я не собираюсь просто молчать и ничего не делать. Ни фига подобного.
Она принимается ходить взад-вперед по комнате.
– Ты не можешь доказать, что именно он взял твой мобильный, Хардин, драка – не лучший способ решения проблем. Просто дай мне поговорить с ним и...
– Нет, Тесса! Я уже говорил, что не хочу видеть тебя рядом с ним. Повторять я не собираюсь.
– Не тебе решать, с кем я могу общаться, Хардин.
– Как еще тебе это доказать? Того, что он писал тебе с моего телефона, недостаточно?
– Это не он! Он бы так не поступил. По крайней мере, я так думаю. Зачем ему это?
– Ты действительно самый наивный человек, которого я когда-либо знал, и это ужасно раздражает.
– Мы можем наконец перестать ругаться?
Я сажусь на кровать и подпираю подбородок руками.
– Пообещай, что будешь держаться от него подальше.
– Пообещай, что не станешь драться с ним.
– Ты перестанешь общаться с ним, если я это пообещаю?
Я не хочу соглашаться, но и не желаю, чтобы Хардин снова устраивал с ним потасовку. От всего этого у меня уже болит голова.
– Да.
– И под этим я имею в виду вообще никак не пересекаться. Ни сообщений, ни встреч в его естественно-научном корпусе, ничего такого.
– Как ты узнал, что я туда ходила?
Спрашиваю я. Он что, видел меня? От мысли о том, что Хардин заметил меня с Зедом в оранжерее, полной мерцающей цветов, у меня тут же учащается пульс.
– Нэт сказал, что видел тебя.
– Вот как.
– Может, ты хочешь рассказать мне что-нибудь еще, пока мы как раз обсуждаем Зеда? Потому что после этого я не желаю слышать о нем ни слова.
– Нет, – вру я.
– Уверена? – спрашивает он.
Я не хочу говорить ему об этом, но должна. Я не могу ожидать от него честности, если сама не буду честна с ним. Я закрываю глаза.
– Я с ним целовалась..
Шепотом произношу я, надеясь, что он не разберет.
Но Хардин резко сбрасывает книги со стола, а значит, все услышал. Открываю глаза и поднимаю взгляд на Хардина. Он на меня не смотрит. Такое чувство, что он вообще не замечает моего присутствия. Сжав кулаки, он пристально глядит на кипу сброшенных на пол книг. Чтобы вырвать его из этого ступора, я повторяю:
– Я целовалась с ним, Хардин.
Вместо того чтобы взглянуть на меня, он отчаянно бьется лбом о свои кулаки, и я пытаюсь сложить свои мысли в какое-нибудь разумное объяснение.
– Я... ты... почему? – бормочет он.
– Я думала, что ты забыл про меня... что я тебе больше не нужна, а он был рядом и...
Это не объяснение, и я это понимаю. Но не знаю, что еще сказать. Хочу подойти к нему, но мои ноги не двигаются, и я остаюсь сидеть на кровати.
– Хватит нести чушь! Хватит говорить, что он был рядом. Клянусь богом, если я услышу об этом еще хоть один гребаный раз...
– Ладно, прости! Прости меня, Хардин. Мне было так больно, я запуталась, а он говорил все то, что я так хотела услышать от тебя, и...
– Что он сказал?
Я не хочу повторять слова Зеда, только не Хардину.
– Хардин...
Я хватаюсь за подушку, будто за спасательный круг.
– Говори! – требует он.
– Он просто сказал, что если бы спор выиграл он, то мы с ним были бы вместе.
– И каково это?
– Что?
– Каково слушать весь этот бред? Этого ты хочешь? Быть с ним, а не со мной?
Он начинает закипать, и я вижу, что он изо всех сил пытается сдержаться, но гнев уже готов вырваться наружу.
– Нет, этого я не хочу.
Я слезаю с кровати и не спеша приближаюсь к нему.
– Не надо. Не подходи ко мне.
Его слова глубоко ранят меня, и я замираю на месте.
– Чем еще ты с ним занималась? Трахалась? Отсасывала у него?
Как хорошо, что дома никого нет и никто не услышит эти мерзости.
– Господи, нет! Ты же знаешь, что нет. Не знаю, о чем я думала, когда целовала его. Я вела себя глупо, и мне было так плохо из-за того, что ты оставил меня.
– Оставил тебя? Это ты, на хрен, от меня ушла, а теперь я узнаю, что ты гуляешь по кампусу, как чертова шлюха!
Мне хочется заплакать, но ведь важны не только мои чувства, но и его, а им сейчас движет гнев и обида.
– Я не хотела. Не называй меня так!
Говорю я, сжимая край стула. Хардин поворачивается ко мне спиной, оставляя меня наедине с виной. Не могу представить, как бы я чувствовала себя на его месте, если бы такое случилось в самый ужасный период моей жизни. Но я не подумала о том, что он ощущает сейчас, когда это сделала я. Я ведь предполагала, что он тоже проводит время с кем-то другим.
– Хочешь пока остаться один?
Неуверенно спрашиваю я.
– Да.
Я не хотела услышать такой ответ, но не спорю и выхожу из комнаты. Он не оборачивается.
Стою в коридоре и опираюсь на стену, не зная, что мне делать. Странно так думать, но лучше бы он накричал на меня, прижал бы меня к стене и потребовал сказать, почему я это сделала, вместо того чтобы глядеть в окно и просить меня уйти.
Может, в этом и проблема: мы оба жаждем эмоционального выяснения отношений. Не думаю, что это на самом деле так: мы через многое прошли за все это время, хотя перепалок у нас было больше, чем спокойных моментов. Я верила, что ссоры начинаются и заканчиваются в одно мгновение, как это бывает во многих прочитанных мной романах: извинившись, можно решить любую проблему и моментально наладить отношения. Книги врут. Может, именно поэтому я без ума от «Грозового перевала» и «Гордости и предубеждения»: обе истории по-своему невероятно романтичны, но при этом правдиво показывают, как слепа бывает любовь и к чему приводят пустые обещания.
Вот это и есть правда. Это и есть мир, в котором все совершают ошибки – даже невероятно наивная девчонка, обычно сама страдающая от бесчувственности и вспыльчивости своего парня. В этом мире никто не без греха, никто. А хуже всех тот, кто считает себя идеальным. Грохот из комнаты, где остался Хардин, меня пугает, и я прикрываю рот рукой, когда он раздается снова и снова. Он все там разобьет. Я так и знала. Я должна остановить Хардина и не дать ему сломать что-нибудь еще в доме его отца, но, если честно, я боюсь. Не в том смысле, что он меня толкнет или ударит, я боюсь того, что он может мне наговорить в таком состоянии. Но я не должна бояться, я сумею справиться.
– Черт! – кричит он.
Я захожу в комнату. Хорошо, что Кен пригласил Карен и Лэндона в кафе на десерт, но если кто-нибудь сейчас помог бы мне остановить его, это тоже было бы неплохо. В руке Хардин держит деревяшку – увидев, что рядом с ним валяется стул, я понимаю, что это его ножка. Он отбрасывает ее в сторону, и его зеленые глаза загораются яростью.
– Ты понимаешь, что значит «оставь меня, на хрен, в покое», Тесса?
Делаю еще один глубокий вдох, чтобы не реагировать на его слова.
– Я не оставлю тебя в покое.
Мой голос звучит не так уверенно, как я хотела бы.
– Ты не знаешь, на что нарываешься!
Угрожает он. Я подхожу ближе к нему и останавливаюсь меньше чем в полуметре. Он пытается отступить, но упирается в стену.
– Ты не сделаешь мне больно..
Говорю я в ответ на его пустые угрозы.
– Ты так уверена? Я и раньше это делал.
– Не нарочно. Я знаю, что ты не сможешь с этим жить, если такое случится.
– Ничего ты не знаешь! – кричит он.
– Поговори со мной, – спокойно говорю я.
Сердце выскакивает из груди: я смотрю, как он закрывает, а потом снова открывает глаза.
– Мне нечего тебе сказать, ты не нужна мне.
Его голос звучит неестественно.
– Это неправда.
– Нет, Тесса, правда. Мне ни хрена от тебя не надо. Он может тебя забирать.
– Мне нет до него дела.
Я пытаюсь не обращать внимания на его грубые слова.
– Видимо, есть.
– Нет, мне нужен только ты.
– Брехня! –
Он бьет ладонью об стену. Это пугает меня, но я не двигаюсь с места.
– Убирайся, Тесс.
– Нет, Хардин.
– Тебе больше нечем заняться? Иди к своему Зеду. Потрахайся с ним, потому что мне на это насрать.
– Поверь мне, Тесса, я займусь тем же самым. Я уйду отсюда и пересплю с каждой девчонкой, на которую только упадет мой взгляд.
На глазах у меня выступают слезы, но он, похоже, не обращает внимания.
– Ты говоришь это в порыве злости, ты так не думаешь.
Он оглядывает комнату в поисках чего-то – чего угодно, что можно разбить. Но почти ничего целого не осталось. К счастью, все, что попало ему под руку, в основном было моим. Лист картона, который я принесла Лэндону для его проекта по биологии... сумка, из которой вывалились на пол все мои книги. Мои вещи, разбросанные по комнате, и конечно, сломанный стул.
– Я не хочу даже смотреть на тебя... уходи..
Резко говорит он, но уже не так сердито.
– Прости, что целовалась с ним, Хардин. Я понимаю, как тебе из-за этого больно, прости меня за это.
Я поднимаю на него глаза. Он не отрывает взгляд от моего лица и молчит. Я вздрагиваю, когда он касается пальцем моей щеки, чтобы вытереть слезы.
– Не бойся, – шепчет он.
– Я не боюсь, – так же тихо отвечаю я.
– Не знаю, смогу ли я забыть об этом..
Прерывисто дыша, говорит он. От его слов у меня едва не подкашиваются колени. Могла ли я хоть раз за все время наших с Хардином отношений подумать о том, что это он уйдет от меня из-за моей неверности? Мой поцелуй с незнакомым парнем на Новый год – это совсем другое; он жутко разозлился, и я знала, что он мне за это устроит, но глубоко внутри была уверена, что его гнев пройдет быстро. Но теперь это Зед. Из-за меня развалилась их дружба, они несколько раз дрались, и я знаю, что Хардина бесит, если я хоть словом обмениваюсь с Зедом. Думаю, что полностью вернуться к отношениям с Хардином – сейчас не лучшая идея, но проблема нашего неопределенного будущего теперь отошла на второй план. Непрошеные слезы капают из глаз, заставляя его нахмуриться.
– Не плачь..
Тихо говорит он, поглаживая меня по щеке.
– Прости..
Выдыхаю я. По моей губе стекает слеза, и я ее слизываю.
– Ты еще любишь меня?
Я должна это спросить. Я знаю, что любит, но я отчаянно нуждаюсь в этих словах.
– Конечно, люблю и всегда буду любить.
Его голос звучит успокаивающе. Это сочетание странно прекрасно: его тяжелое и неровное дыхание, но спокойный и нежный голос. Словно гигантские волны, бесшумно бьющиеся о берег.
– Когда ты будешь знать, чего ты хочешь дальше?Спрашиваю я, боясь услышать его ответ. Он вздыхает, и, когда его дыхание немного выравнивается, он упирается лбом в мой лоб.
– Не знаю, без тебя я все равно не могу.
– Я тоже, – шепчу я.
– Без тебя не могу.
– Похоже, у нас никак не получается разобраться с этой хренью?
– Никак.
После его приступа гнева мы наконец спокойно отвечаем друг другу, и это едва не вызывает у меня улыбку.
– Но мы можем попробовать?
Предлагаю я, пытаясь прижаться к нему и боясь, что он меня остановит.
– Иди ко мне.
Он обнимает меня и притягивает к груди. Это волшебное ощущение, как вернуться домой после долгого отсутствия. Я прижимаюсь лицом к его футболке, и его запах меня успокаивает.
– Больше даже не подойдешь к нему!
Говорит он, уткнувшись мне в волосы.
– Знаю, – не раздумывая, соглашаюсь я.
– Это не значит, что я все забыл, я просто по тебе скучаю.
– Знаю.
Повторяю я, еще сильнее прижимаясь к нему. Я чувствую, как громко и быстро бьется его сердце.
– Нельзя же целовать всех подряд, когда ты злишься. Это ненормально, и я этого не потерплю. Ты бы с ума, на хрен, сошла, если бы я такое сделал. Я поднимаю голову и ловлю сердитый взгляд Хардина. Разрывая объятия, я протягиваю руку к его волосам и провожу пальцами по его завиткам. Его взгляд кажется недружелюбным, но когда он слегка приоткрывает рот, я понимаю, что он меня не остановит, я тяну его за волосы ближе к себе. Это было бы проще, не будь он таким высоким. Хардин выдыхает, касаясь моих губ, и крепче обхватывает меня за талию: он опускает руки мне на бедра, а затем снова обнимает меня.
Мои слезы и его неровное дыхание превращаются в убийственное сочетание любви и страсти. Я люблю его в тысячу раз сильнее, чем хочу его, но чувства смешиваются и усиливаются, когда он отрывается от поцелуя и проводит своими горячими губами по моим подбородку и шее. Он наклоняется, чтобы прильнуть губами к моей коже. Я едва не падаю, когда он нежно покусывает над тем местом, где у некоторых, как дань нынешней моде на худобу, выпирает ключица.
Я отхожу назад к кровати и дергаю его за футболку, хотя он не двигается. Он недовольно пыхтит, но сдается и снова целует меня в шею; мы подходим к кровати и останавливаемся, смотря друг на друга.
Я не хочу ничего говорить и портить то, чего мы сумели достичь, так что просто стягиваю с себя рубашку через голову. Его дыхание снова учащается, на этот раз из-за желания, а не из-за злости. Сбросив рубашку на пол, начинаю раздевать его. Он сам стаскивает футболку. Пальцы дрожат, но я быстро расстегиваю его ремень и сдергиваю джинсы, а он нетерпеливо их стягивает.
Я забираюсь на кровать, и он следует за мной, не переставая водить рукой по моей обнаженной коже. Хардин двигается ближе, наклоняясь надо мной и опираясь на руки, снова прижимается к моим губам, находит мой язык своим. Чувствую, как он заводится от одних только поцелуев, и поднимаю бедра, стараясь прижаться и потереться о него. Он издает стон и стаскивает с себя «боксеры» до колен. Я сразу же тянусь рукой к его члену, и он тяжело выдыхает. Я начинаю медленно двигать рукой, а затем наклоняюсь и провожу языком по головке, желая снова услышать его стоны. Я поднимаюсь и снова притягиваю его к себе.
– Я люблю тебя..
Говорю я, и он стонет, уткнувшись мне в шею.Он с силой тянет вниз лифчик, обнажая грудь.
– Я люблю тебя, – наконец отвечает он.
– Ты уверена, что хочешь этого? Вся эта путаница и то, что мы с тобой сейчас не вместе...
Я киваю.
– Не останавливайся.
Он касается губами груди и заводит руку мне за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Он проводит холодными пальцами по моей теплой коже, а горячим языком жадно облизывает сосок, покусывая его.
Я тяну его к себе за волосы, он издает тихий стон, ведя языком к другой груди.