Глава 48
Тесса
Глядя, как Кристиан сжимает Кимберли в нежных объятиях и отрывает ее от пола, я чувствую боль в груди. Я очень рада за нее, по-настоящему рада. Но как бы ты ни радовался за другого человека, трудно сидеть и смотреть, как кому-то достается то, чего ты сам так хотел. Я не пожелала бы лишить ее ни грамма счастья, но мне тяжело видеть, как Кристиан целует ее в обе щеки и надевает ей на палец прекрасное кольцо с бриллиантом.
Встаю из-за стола, надеясь, что моего отсутствия никто не заметит, и ухожу в гостиную, чтобы не расплакаться прямо здесь. Я знала, что это случится, знала, что выдержу. Не приди он сюда, я бы справилась, но сейчас это слишком нереально, слишком болезненно, видеть его здесь.
Он явился, чтобы посмеяться надо мной, я уверена. Зачем же еще, он ведь даже не попытался заговорить со мной. В этом нет никакой логики: он избегал меня последние десять дней, а теперь пришел, зная, что и я здесь буду. Не стоило мне приходить. Или хотя бы надо было приехать на своей машине, чтобы я могла уйти прямо сейчас. Зед будет только в восемь. Я смотрю на старинные напольные часы, уже половина восьмого. Хардин просто убьет Зеда, если увидит его здесь. А может, и нет, может, его теперь это вообще не волнует.
Захожу в туалет и закрываю дверь. Я не сразу понимаю, как включить свет, оказывается, с помощью сенсорного экрана. Этот дом просто переполнен чертовыми гаджетами.
Когда я уронила бокал с вином, почувствовала себя ужасно неловко. Хардин выглядит таким равнодушным, как будто ему и дела нет до того, что я здесь и что мне трудно находиться рядом с ним. Было ли ему хоть немного тяжело? Провел ли он эти дни, лежа в постели и плача, как я? Узнать это я не могу, но он вовсе не кажется убитым горем.
Дыши, Тесса. Надо дышать. Не обращай внимания на нож, вонзившийся в твое сердце.
Я вытираю глаза и смотрюсь в зеркало. Макияж, слава богу, не испортился, а локоны по-прежнему выглядят идеально. Я слегка покраснела, но в каком-то смысле мне это даже идет, придает более оживленный вид.
Я выхожу из туалета и вижу Тревора, явно чем-то обеспокоенный, он стоит, прислонившись к стене.
– Все в порядке? Ты так быстро выбежала оттуда. Он подходит ближе ко мне.
– Да... просто мне стало слишком душно, – вру я.
К тому же говорю невероятную глупость: кто побежит в ванную, чтобы подышать свежим воздухом? К счастью, Тревор как настоящий джентльмен не усомнился в моих словах, как это обычно делал Хардин.
– Ну ладно. Сейчас подают десерт, если хочешь.
Говорит он и идет рядом со мной по коридору.
– Не особенно, но все равно попробую, – отвечаю я.
Я продолжаю размеренно дышать и понимаю, что это немного помогает. Я размышляю о неминуемой встрече Зеда и Хардина, когда из комнаты, мимо которой мы проходим, вдруг слышу голос Смита.
– Откуда ты знаешь?
Спрашивает он своим бесстрастным тоном.
– Потому что я знаю все.
Говорит ему Хардин. Хардин? Хардин болтает со Смитом? Я останавливаюсь и говорю Тревору:
– Иди без меня. Я... ну... хочу поболтать со Смитом.
Он удивленно смотрит на меня.
– Ты уверена?.. Я могу подождать, – предлагает он.
– Не надо, все в порядке, – вежливо отказываю я.
Тревор едва заметно кивает и уходит. И дает мне возможность некрасиво поступить и подслушать разговор. Я не расслышала, что сказал Смит, но Хардин отвечает:
– Да, но я ведь все знаю.
Я прислоняюсь к стене рядом с дверью. Смит спрашивает:
– Она умрет?
– Нет, дружище. Почему ты все время думаешь, что кто-то умрет?
– Не знаю, – отвечает ему маленький Смит.
– Ну, ты это зря, потому что умирают не все.
– А кто умирает?
– Не все.
– Но кто, Хардин? – настаивает он.
– Люди. Думаю, плохие люди. И старые. И больные... ну, и иногда грустные тоже.
– Как твоя красивая девушка?
Мое сердце бешено стучит.
– Нет! Она не умрет. Она не грустная.
Говорит Хардин, и я закрываю рот рукой.
– Ну конечно.
– Серьезно, она не грустит. Она счастлива, она не умрет. И Кимберли тоже.
– Откуда ты знаешь?
– Я же сказал тебе, что это знаю, потому что я знаю все.
Как только Смит упомянул меня, голос Хардина зазвучал по-другому. Малыш недоверчиво хмыкает.
– Неправда.
– Теперь все хорошо? Или собираешься еще рыдать? – спрашивает Хардин.
– Не дразни меня.
– Извини. Ну так что, ты закончил плакать?
– Ага.
– Вот и хорошо.
– Вот и хорошо.
– Не повторяй за мной. Это грубо.
Говорит ему Хардин.
– Ты тоже грубый.
– Слушай... ты уверен, что тебе всего пять лет? Спрашивает Хардин.
Именно об этом я сама всегда хотела спросить мальчишку. Смит кажется таким взрослым для своего возраста, но, видимо, это естественно, ведь он через многое успел пройти.
– Вполне уверен. Хочешь поиграть?
Предлагает Смит.
– Нет, не хочу.
– Почему?
– Почему ты задаешь так много вопросов? Ты прямо как...
– Тесса?
Вдруг зовет меня Кимберли, я едва не подпрыгиваю. Она кладет руку мне на плечо, как бы извиняясь, что напугала.
– Ты не видела Смита? Он ушел, а за ним, не поверишь, пошел Хардин.
Это кажется ей не только поразительным, но и трогательным.
– Э-э, нет.
Я спешу назад по коридору, чтобы Хардин не застал меня в этой унизительной ситуации. Он точно слышал, как Кимберли звала меня.
Вернувшись в гостиную, присоединяюсь к компании, с которой болтает Кристиан. Я благодарю его за приглашение и поздравляю с помолвкой. Через мгновение появляется Ким, и я обнимаю ее перед уходом, а потом прощаюсь с Карен и Кеном.
Я смотрю время на телефоне: без десяти восемь. Хардин занят беседой со Смитом, судя по всему, не намерен со мной разговаривать и это хорошо. Именно это мне и нужно: не хочу слушать его извинения и слова о том, что ему плохо без меня. Я не хочу, чтобы он обнимал меня и уверял, что у нас все получится, что мы сумеем восстановить все разрушенное им. Мне это не нужно. Он все равно не станет этого делать, так что желать этого просто бессмысленно. Если я не буду нуждаться во всем этом, боль немного утихнет.
Прохожу через всю подъездную дорожку и понимаю, что замерзла. Надо было надеть пиджак все-таки конец января и опять пошел снег. Не знаю, о чем я думала. Надеюсь, Зед скоро приедет.
Беспощадный холодный ветер трепет мои волосы и пронизывает до дрожи. Я крепко обхватываю себя руками в попытке согреться.
– Тесс?
Я поднимаю взгляд, и на мгновение думаю, что этот одетый во все черное парень среди белого снега мне просто привиделся.
– Что ты делаешь?
Спрашивает Хардин, подходя еще ближе.
– Собираюсь домой.
– Вот как...
Он привычным движением руки потирает затылок. Я молчу.
– Как у тебя дела?
Спрашивает он, и своим вопросом просто вводит меня в ступор.
– Как у меня дела?
Я поворачиваюсь к нему. Я стараюсь сохранять спокойствие, ведь он тоже смотрит на меня с равнодушием.
– Да... в смысле у тебя... ну, все нормально?
Сказать ему правду или соврать?..
– А ты как?
Отвечаю я вопросом на вопрос, стуча зубами от холода.
– Я первый спросил.
Не так я представляла нашу первую за это долгое время встречу. Я не вполне уверена, как именно она должна была бы пройти, но явно не так. Я думала, он устроит скандал и мы будем пытаться перекричать друг друга. Я точно не ожидала, что мы встретимся на заснеженной подъездной дорожке, спрашивая, как у кого дела. В мерцании огоньков, которыми украшены деревья вдоль тротуара, лицо Хардина светится, будто у ангела. Но это всего лишь иллюзия.
– Все в порядке, – вру я.
Он медленно оглядывает меня с ног до головы, отчего внутри у меня все обрывается, а сердце начинает бешено стучать.
– Я заметил. – Его голос подхватывает ветер.
– А ты, как у тебя дела?
Я хочу услышать, как ему ужасно плохо. Но он говорит другое:
– Тоже в порядке.
– Почему ты не позвонил мне?
Быстро выговариваю я. Может, это вызовет у него хоть какие-то эмоции.
– Я...
Он смотрит на меня, опускает взгляд на свои руки, а затем стряхивает с головы снег.
– Я... был занят.
Его ответ разбивает последнее, на чем держался мой защитный барьер. Крушащая все на своем пути боль едва не охватывает меня полностью, но ее место тут же занимает гнев.
– Ты был «занят»?
– Да... занят.
– Просто блеск.
– В смысле? – переспрашивает он.
– Ты был занят? Ты представляешь, через что я прошла за эти одиннадцать дней? Это был настоящий ад, и я познала такую боль, которую, мне казалось, никто не сможет выдержать, я думала, что тоже не перенесу ее. Я все ждала... ждала, как настоящая идиотка! – кричу я.
– Ты тоже не знаешь, что было со мной! Ты всегда думаешь, что тебе все известно, но ты ни хрена не понимаешь!
Кричит он в ответ, и я отхожу на самый край дорожки. Он точно сорвется, когда увидит, кто за мной приехал. И вообще, где, черт возьми, Зед? Уже пять минут девятого.
– Тогда скажи мне! Скажи, чем же таким важным ты занимался, раз не стал за меня бороться.
Я вытираю слезы и умоляю саму себя перестать плакать. Мне так надоело все время плакать.
Хардин
Когда она начинает плакать, мне становится намного труднее сохранять равнодушный вид. Я не знаю, что случилось бы, расскажи я, через какой ад прошел, какую невыносимую боль чувствовал, тоже не надеясь ее выдержать. Я думал, она бросится в мои объятия и скажет, что все хорошо. Она подслушивала, когда я разговаривал со Смитом, мне это известно. Как заметил этот несносный мальчишка, она грустная, но я знаю, чем все закончится. Если она меня простит, я устрою еще какую-нибудь хрень. Всегда так было, и я не представляю, как с этим покончить.
Единственный вариант – дать ей шанс быть с кем-то, кто ее заслуживает. Думаю, что глубоко внутри ее скрывается желание найти кого-то, больше похожего на нее саму. Кого-то без татуировок, без пирсинга. Кого-то без чертовски трудного детства и неконтролируемого гнева. Сейчас она считает, что любит меня, но однажды я совершу что-то еще более идиотское, и она пожалеет о том, что вообще решила когда-то меня выслушать. Чем дольше я смотрю, как она плачет на улице среди этой метели, тем больше понимаю, что я ей не пара.
Я Том, а она Дейзи. Милая Дейзи, жизнь которой навсегда портит Том. Если сейчас я опущусь на колени на покрытую снегом землю и стану молить ее о прощении, она, потеряв свою чистоту и возненавидев меня – и себя тоже, навеки останется испорченной Дейзи. Если бы Том покинул Дейзи, когда она впервые засомневалась в нем, ей было бы суждено провести жизнь с человеком, который обращался бы с ней так, как она того заслуживает.
– Какое тебе до этого дело?
Говорю я, и мои слова поражают ее в самое сердце.
Она должна быть на вечеринке с Тревором или у себя дома, с Ноем. Но не со мной. Я не мистер Дарси, а она заслуживает именно его. Я не могу измениться ради Тессы. Я сумею найти способ жить без нее, как и ей придется начать жить без меня.
– Как ты вообще можешь так говорить? После всего, через что мы прошли, ты просто игнорируешь меня, не потрудившись объясниться?
В конце темной улицы появляется машины: Тесса попадает в свет фар, от которого по земле ползут тени. Мне хочется закричать: «Я делаю это ради тебя!» Но я молчу. Я просто пожимаю плечами.
Когда рядом с нами останавливается грузовик, она открывает рот, но ничего не говорит.
– А он что здесь делает? – хрипло спрашиваю я.
– Он приехал забрать меня.
Небрежно бросает она, намекая, что разговор окончен. У меня едва не подкашиваются колени.
– Зачем... зачем он... какого хрена?
Я нервно меряю дорожку шагами. Я пытался оттолкнуть ее и позволить ей двигаться дальше, чтобы она нашла кого-то похожего на нее, но только не гребаного Зеда.
– Ты... ты что, встречаешься с этим ублюдком? Сердито спрашиваю я. Я понимаю, как жалко это звучит, но меня это не волнует. Я прохожу мимо Тессы и иду к его грузовику.
– Вылезай из своей чертовой машины! – кричу я.
Что удивительно, Зед выходит, оставляя включенный двигатель. Он просто долбаный идиот.
– Ты в порядке?
У него еще хватает смелости спросить ее об этом. Я подхожу вплотную к нему.
– Я знал! Знал, что ты ждешь подходящего момента к ней подкатить! Думал, я ничего не узнаю?
Они переглядываются. Твою мать, поверить не могу.
– Оставь его в покое, Хардин!
Решительно требует она. И я срываюсь. Одной рукой я хватаю Зеда за воротник его куртки. Другой бью в челюсть. Тесса кричит, но из-за ветра и моего гнева это больше похоже на шепот. Зед покачивается назад, прижимая руку к лицу. Но тут же снова подходит ко мне. Он просто самоубийца.
– Ты думал, я не узнаю! Твою мать, я же говорил тебе держаться от нее подальше!
Я снова замахиваюсь, но на этот раз он хватает мою руку и наносит мне удар прямо в челюсть.
К злости добавляется адреналин, я ни с кем не дрался уже несколько недель. Мне не хватало этого ощущения: оно разливается по моим жилам, его мощь меня опьяняет.
Я бью его в ребра. Он падает на землю, и я тут же налетаю сверху, продолжая избивать его. Надо отдать ему должное: он сумел несколько раз ударить меня. Но я в любом случае сильнее.
– Я был рядом с ней, а ты – нет.
Подначивает он меня.
– Перестань! Хватит, Хардин!
Тесса тянет меня за локоть, и я непроизвольно резко отвожу руку. Она падает на землю. Ярость сразу же покидает меня, я разворачиваюсь к ней: стоя на четвереньках, она отползает назад, а затем встает, вытянув руки вперед, будто боясь подпустить меня ближе. Какого хрена я только что натворил?
– Не смей к ней приближаться, ублюдок!
Орет Зед. Он немедленно подбегает к ней, а она смотрит в его сторону, даже не обращая внимания на меня.
– Тесс... я не хотел. Я не думал, что это ты, клянусь! Ты ведь знаешь, как меня ослепляет ярость...Прости меня. Я...
Она смотрит будто сквозь меня.
– Прошу тебя, давай уже уйдем.
Спокойным голосом говорит она, и на душе у меня становится легче, но тут я понимаю, что она обращается к Зеду. Как это могло случиться, черт возьми?
– Конечно, идем.
Зед накидывает ей на плечи свою куртку, открывает дверцу и помогает залезть в свою машину.
– Тесса...
Снова зову я, но, дрожа от всхлипов, она закрывает лицо руками и не обращает на меня никакого внимания. Я тычу пальцем в Зеда и угрожающим тоном говорю ему:
– Это еще не конец.
Он кивает и обходит машину спереди, а затем снова бросает на меня взгляд и говорит:
– Мне кажется, это как раз конец.
Потом ухмыляется и забирается в грузовик.
Тесса
– Мне стыдно за него, за то, что он тебя толкнул.
Говорит мне Зед, пока я протираю порез на его щеке. Кровь никак не останавливается.
– Ты не виноват. Прости, что я все время втягиваю тебя в это.
Я вздыхаю и снова обмакиваю полотенце в воду.
Мы собирались пойти в кино, но вместо этого он предложил отвезти меня к Лэндону. Я отказалась. Не хочу, чтобы Хардин заявился туда и снова устроил сцену. Наверное, туда он и поехал и сейчас громит дом Кена и Карена. Господи, надеюсь, что это все же не так.
– Все нормально. Я хорошо знаю его и сейчас просто рад, что он не навредил тебе. Ну, кроме этого падения.
– Я прижму рану, будет больно.
Предупреждаю я его. Прижимаю полотенце к его щеке, и он закрывает глаза. Порез достаточно глубокий – возможно, даже останется шрам. Надеюсь, обойдется: на его красивом лице не нужен такой рубец, тем более что виновата в этом буду я.
– Готово.
Говорю я, и он улыбается, несмотря на то что губы тоже опухли. Почему мне всегда приходится залечивать чьи-то раны?
– Спасибо.
С улыбкой отвечает он, а я промываю запачканное кровью полотенце.
– Я вышлю тебе счет, – шучу я.
– Ты уверена, что сама в порядке? Ты сильно ударилась.
– Кое-где ссадины, но в остальном нормально.
События приняли серьезный оборот, когда Хардин вышел за мной на улицу. Я предполагала, что мой уход не сильно его задел, но не думала, что он будет так равнодушен. Он сказал, что не звонил мне, потому что был занят. И хотя я знала, что вовсе не так дорога ему, как он мне, я все же надеялась, что он любил меня достаточно, чтобы проявить хоть какие-то эмоции. Но он вел себя так, будто ничего не произошло, будто мы просто болтаем, как давние друзья. Ну, пока он не увидел Зеда и не сорвался. Я-то думала, что если кто его и разозлит, так это Тревор, он вполне мог устроить драку с ним прямо у всех на виду, но он его совершенно не волновал. И это как-то странно.
Несмотря на мое состояние и всю эту боль, уверена, что Хардин ни за что не толкнул бы меня намеренно, но такое случается уже во второй раз. Когда он подрался с отцом, я сразу же нашла оправдание его действиям. Ведь это я заставила пойти его на Рождество к Кену, и он просто не выдержал напряжения. Но сегодня виноват был он, его вообще не должно было там быть.
– Есть хочешь?
Спрашивает Зед, когда мы выходим из ванны и направляемся к гостиной.
– Нет, я наелась на вечеринке.
Говорю я охрипшим голосом после непрекращающихся рыданий в машине Зеда, за которые мне ужасно стыдно.
– Ладно, у меня все равно в холодильнике мало чего есть, но если хочешь, я могу что-нибудь заказать. Скажи, если передумаешь.
– Спасибо. – Зед всегда так мил со мной.
– Скоро вернется мой сосед, но он нам не помешает. Наверняка вырубится, как только зайдет.
– Мне правда очень жаль, что все это никак не закончится, Зед.
– Не надо извиняться. Я же говорил: я просто рад, что вовремя приехал. Хардин, кажется, очень разозлился к тому моменту.
– Мы уже начинали скандалить.
Я закатываю глаза, сажусь на диван и, задевая ссадины, вздрагиваю от боли.
– Вот такие дела.
Ушибы и порезы после аварии только прошли, но теперь появятся новые, из-за Хардина. Платье сзади испачкалось и порвалось, а туфли стерлись по бокам. Хардин разрушает все, с чем имеет дело, во всех смыслах.
– Тебе дать во что-нибудь переодеться? – предлагает Зед, подавая мне одеяло, которым я накрывалась пару дней назад.
Меня пугает мысль о том, что я надену что-то из одежды Зеда. Мне всегда нравилось носить футболки Хардина, но ничьи другие.
– Кажется, Молли что-то оставила здесь, в комнате у моего друга. Понимаю, это, наверное, не очень приятно.
Он слегка улыбается.
– Но в любом случае лучше, чем спать в этом платье.
Молли гораздо худее меня, так что я едва не смеюсь в ответ.
– Ее одежда на меня не налезет, но спасибо, что ты думал по-другому.
Мой ответ, похоже, сбивает Зеда с толку, но это кажется мне очень милым.
– Ну, у меня найдется что-нибудь подходящее.
Говорит он, и я киваю прежде, чем начну слишком много об этом думать. Я могу надеть чьи угодно вещи, Хардин мне не указ, он даже не постарался со мной объясниться. Зед уходит в свою комнату и возвращается с целой охапкой одежды.
– Я принес несколько на выбор, не знаю, что тебе понравится.
В его тоне звучит что-то такое, что дает мне понять: он действительно хочет перейти со мной на другой этап. На тот этап, когда оба знают, кому что по душе. Как знаем мы с Хардином. Знали. Неважно.
Выбираю голубую футболку и клетчатые пижамные шорты.
– Я непривередливая.
Я благодарно ему улыбаюсь, а потом иду в ванную, чтобы переодеться. К моему ужасу, пижамные шорты на самом деле оказались спортивными трусами. Трусами Зеда. О боже. Я расстегиваю платье и натягиваю широкую футболку, задумавшись о том, что же делать с этими «шортами». Футболка не такая большая, как у Хардина, она едва прикрывает мне бедра на ней нет его запаха. Конечно, нет, это же не его футболка. От нее пахнет мылом и совсем чуть-чуть,
сигаретным дымом. Тем не менее это приятное сочетание, хотя и не настолько, как привычный запах парня, которого мне не хватает. Я натягиваю шорты и гляжу на себя, они не такие уж короткие. Скорее мешковатые, меньшего размера, чем были бы у Хардина, но не слишком тугие. Я просто дойду до дивана и как можно быстрее накроюсь одеялом.
Мне ужасно неловко в этих шортах, но после всего, через что Зед прошел сегодня ради меня, отказываться еще хуже. На его разбитом лице доказательство агрессии Хардина, кровавое напоминание, почему у нас с ним ничего не получится. Хардин волнуется только о себе, он сорвался на Зеда лишь из-за своей гордости. Я ему не нужна, но и отдавать меня другому он тоже не хочет. Складываю платье и оставляю его на полу в ванной; оно все равно порвалось и запачкалось. Попробую отнести его в химчистку, но не уверена, что это поможет. Мне очень понравилось это платье, да и стоило оно немало, а когда я найду себе новую квартиру, лишних денег у меня точно не останется.
Тороплюсь к дивану, но когда я возвращаюсь в гостиную, Зед стоит там возле телевизора. Округлив глаза, он рассматривает меня с ног до головы.
– Я... э-э, хотел включить что-нибудь... хотел посмотреть... кино там. В смысле, чтобы ты посмотрела.
Запинаясь, говорит он. Я сажусь на диван и накрываюсь одеялом. Из-за сбивчивых слов и смущенного выражения лица он кажется намного моложе и эмоциональнее, чем обычно.
– Прости, я хотел сказать, что включил телевизор и искал тебе что-нибудь посмотреть.
С нервным смехом объясняет он.
– Спасибо.
Благодарю я и улыбаюсь, а он садится с другого края дивана, уперев локти в колени и не оборачиваясь на меня.
– Если больше не захочешь проводить со мной время, я пойму.
Наконец прерываю я молчание. Он смотрит на меня.
– Что? Нет, это вряд ли.
Теперь он не отрывает от меня взгляда.
– За меня не беспокойся, я справлюсь. Пара синяков не заставит меня держаться от тебя подальше. Я отстранюсь, только если ты сама того пожелаешь. Если захочешь, я уйду. Но пока ты меня не прогонишь, я буду рядом.
– Нет. В смысле, не прогоняю. Я просто не знаю, что делать с Хардином. Не хочу, чтобы он снова тебя побил.
– Он достаточно агрессивный парень. Хотя я примерно знаю, чего ожидать. Не беспокойся обо мне. Я только надеюсь, что сегодняшний вечер, когда он показал, какой он на самом деле, заставит тебя избегать его.
Эта мысль меня печалит, но я отвечаю:
– Конечно. Ему нет до меня никакого дела, так почему я должна волноваться?
– Ты и не должна. Он все равно тебя недостоин и никогда не был.
Уверяет Зед. Я двигаюсь ближе к нему, а он включает телевизор и тоже залезает под одеяло. Мне нравится, что нам так легко вдвоем: он не старается разозлить меня и не ставит перед собой цель задеть мои чувства.
– Устал? – спрашиваю его я через какое-то время.
– Не-а, а ты?
– Немного.
– Тогда ложись. Я пойду к себе.
– Нет. Ты можешь посидеть здесь, пока я не усну?
В моем голосе звучит скорее просьба, а не утверждение. В его глазах я вижу радость и облегчение.
– Да, конечно. Я посижу.