После 2. После ссоры

Тесса

Это не помогает. Мне никак не помогает, что моя мать идет за Триш в гостиную, практически завывая на ходу:
– В последний раз? Видишь, Тесса! Именно поэтому тебе и надо держаться от него подальше. Я так и знала, что он давно так себя ведет Прекрасный принц наносит новый удар!
Я смотрю на Хардина; мои руки начинают подрагивать. Только не это! Вряд ли я выдержу это еще раз. Только не от него.
– Теперь все по-другому, мама!
Наконец говорит Хардин. Триш бросает на него взгляд, полный неверия, и вытирает глаза, но ее слезы продолжают капать.
– Очень не похоже, Хардин. Я не могу верить тебе. Я люблю тебя, сынок, но ничем не могу помочь. Это все неправильно, так неправильно.
В таких ситуациях у меня никогда не получается что-то сказать. Я хочу выговориться, мне нужно выговориться, но бесконечные мысли о жутких вещах, которые Триш имеет в виду под «последним разом», заполняют мой разум, и мой голос словно куда-то пропадает.
– Я же сказал, что все по-другому!
Кричит Хардин, широко разведя руки. Триш поворачивается и пристально смотрит на меня.
– Тесса, тебе лучше пойти с матерью.
Говорит она, и в горле у меня застревает комок.
– Что? – изумляется Хардин.
– Ты недостоин ее, Хардин. Я люблю тебя больше жизни, но не могу позволить тебе сделать это снова. Переезд в Америку должен был пойти тебе на пользу...
– Тереза, – перебивает ее моя мать.
– Думаю, мы достаточно услышали.
Она хватает меня за руку.
– Нам пора.
Хардин подходит к ней, и она отступает, хватаясь за меня все сильнее.
– Отпустите ее, сейчас же!
Ее темно-фиолетовые ногти впиваются в мою кожу, а я пытаюсь переварить события последних двух минут. Я не ожидала, что моя мать вот так ворвется в квартиру, и я точно не могла предполагать, что Триш намекнет на еще одну из тайн Хардина.
Он поступал так раньше? С кем? Он любил ее? А она его любила? Он говорил, что никогда не был с невинной девушкой, он говорил, что никогда раньше не любил. Так он лгал? За сердитой маской, в которую сейчас превратилось лицо Триш, я не вижу ответов на эти вопросы.
– Твое мнение больше не имеет значения в жизни моей дочери.
Но, к удивлению всех в комнате, включая меня саму, моя рука медленно выскальзывает из хватки матери... и я подхожу к Хардину и прячусь за его спиной. Он изумленно открывает рот, словно не понимая, что я делаю. Триш и моя мать смотрят на меня с одинаково напуганными лицами.
– Тереза! Не будь дурой. Иди сюда!
В ответ я обхватываю пальцами плечо Хардина, оставаясь стоять позади него. Не понимаю, почему, но я поступаю именно так. Я должна бы уйти с матерью или заставить Хардина рассказать мне, о чем, черт возьми, говорит Триш. Но на деле лишь хочу, чтобы моя мать ушла отсюда. Мне надо несколько минут, часов, какое-то время, чтобы понять, что происходит. Я просто простила Хардина. Я просто решила забыть обо всем и двигаться дальше вместе с ним. Почему именно в это, самое неподходящее время, должна обязательно всплыть какая-нибудь тайна из прошлого?
– Тереза?
Моя мать подходит еще ближе, и Хардин отводит руку назад, прижимая меня к себе. Защищая меня от нее.
– Не подходите к ней.
Триш тоже делает шаг вперед.
– Хардин. Это ее дочь. Ты не имеешь права вмешиваться.
– Я не имею права? Это она не имеет права врываться в нашу квартиру, в нашу спальню, черт возьми, без приглашения!
Я еще сильнее хватаю его за плечо.
– Это не ее спальня и не ее квартира.
– Нет, ее! Видите, позади кого она стоит? Она хочет, чтобы я спрятал ее от вас.
Хардин указывает на нее пальцем.
– Она просто глупит и не понимает, что для нее лучше...
Но мой голос наконец обретает силу, и я перебиваю ее:
– Перестань говорить так, будто меня здесь нет! Я прямо перед тобой, и я взрослый человек, мама. Если я хочу остаться здесь, я останусь!
Заявляю я. С полным жалости взглядом Триш пытается убедить меня:
– Тесса, милая, я думаю, тебе лучше прислушаться к своей маме.
Ее слова больно обжигают мне грудь, словно она предает меня, но ей известно о ее сыне нечто такое, чего не знаю я.
– Спасибо! – вздыхает мама.
– Хоть один человек в этой семье рассуждает здраво.
Триш бросает на нее предупреждающий взгляд.
– Дамочка, я не одобряю того, как вы ведете себя с дочерью, так что не думайте, что мы на одной стороне, потому что это не так. Мама слегка пожимает плечами.
– Тем не... менее мы обе считаем, что тебе нужно уйти, Тесса. Ты должна покинуть эту квартиру и больше сюда не возвращаться. Если понадобится, мы переведем тебя в другой университет.
– Она сама может принимать... – начинает Хардин.
– Он отравил твой разум, Тереза. Подумай обо всем, что он сделал. Ты хоть немного знаешь его?
– Я знаю его, мама, – сквозь зубы отвечаю я.
Она поворачивается к Хардину. Не знаю, почему она его не боится: его возбужденного дыхания, его покрасневших от ярости щек, его сжатых кулаков и побелевших костяшек. Его вид должен бы ее напугать, но она ни капли не встревожена.
– Юноша, если она хоть немного дорога тебе, ты отпустишь ее. Ты лишь сломал ее жизнь. Она уже не та девочка, которую я отправила в университет три месяца назад, и это твоя вина. Тебе не пришлось видеть, как она плакала целыми днями после того, как ты поступил с ней. Ты наверняка развлекался с кем-нибудь еще, пока она лила слезы в подушку. Ты разрушил ее – как ты вообще можешь с этим жить? Ты же знаешь, что будешь причинять ей боль снова и снова. Поэтому если в тебе есть хоть капля порядочности, ты скажешь ей... скажешь, чтобы она ушла со мной.
В комнате наступает пугающая тишина. Триш, глубоко задумавшись, молча смотрит в стену – скорее всего, вспоминая о прошлых поступках своего сына. Моя мать сердито смотрит на Хардина, ожидая его ответа. Хардин дышит так громко и напряженно, будто готов взорваться. А я пытаюсь решить, кто же выиграет внутреннюю борьбу: мое сердце или мой разум?
– Я не пойду с тобой!
В ответ на мое решение, мое взрослое решение, с последствиями которого мне придется разбираться, пытаясь понять, могу ли я быть вместе с любимым мужчиной или нет. Моя мать просто закатывает глаза.И я срываюсь...
– Тебе здесь не рады, и не вздумай сюда больше приходить! – кричу я.
– Кто ты такая, чтобы вот так врываться сюда и разговаривать с ним в таком тоне!
Я выхожу из-за спины Хардина и оказываюсь лицом к лицу с ней.
– Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Никто не хочет! Поэтому ты одинока все эти годы – из-за своей жестокости и самодовольства! Ты никогда не будешь счастлива!
Я делаю глубокий вдох и сглатываю, чувствуя, как пересохло у меня во рту. Моя мать бросает на меня взгляд, полный самоуверенности и пренебрежения.
– Я одинока, потому что сама решила быть такой. В отличие от тебя мне необязательно постоянно быть с кем-то!
– В отличие от меня! У меня нет такой нужды быть с кем-то. Ты практически заставила меня встречаться с Ноем, такое чувство, что у меня вообще не было выбора! Ты всегда контролировала меня, и с меня хватит. С меня, на хрен, хватит!
Я больше не могу сдерживать слезы. Губы моей матери искривляются так, будто она задумывается о чем-то серьезном, но голос ее полон сарказма.
– Совершенно ясно, что у тебя проблемы с эмоциональной созависимостью. Может, это из-за твоего отца?
Я смотрю на нее влажными, наверняка покрасневшими глазами, и мой взгляд выражает всю боль, которую я хотела бы ей причинить. Я начинаю говорить медленно, но постепенно в моих словах появляется неистовая ярость.
– Я ненавижу тебя. Я действительно тебя ненавижу. Это из-за тебя он ушел. Потому что он не мог это вытерпеть! И я его не виню, напротив лучше бы он...
И в этот момент чувствую, как Хардин закрывает мне рот рукой и крепко притягивает меня к груди.

Хардин

Все это время я думаю об одном: лучше бы ее мать воздержалась от еще одной пощечины. Я не предполагал, что Тесса может устроить подобную словесную атаку. Ее лицо пылает, а ее слезы текут по моей руке.
Почему ее мать так любит все портить? Несмотря на всю ненависть к ней, я не могу винить ее в том, что она злится. Я действительно сделал Тессе больно. Но я не думаю, что я разрушил ее жизнь.
Или я не прав?
Я не знаю, что делать. В поисках поддержки я смотрю на маму, судя по ее взгляду, сейчас она полна ненависти ко мне. Я не хотел, чтобы она знала, как я поступил с Тесс. Я понимал, что это просто убьет ее, особенно после всего, что было прежде. Но я стал другим человеком. Сейчас все совсем иначе.
Я люблю Тессу. Благодаря всему созданному мной хаосу я нашел любовь.
Тесса кричит, хотя я продолжаю зажимать ей рот, и пытается вырваться, но я с силой удерживаю ее. Если я отпущу ее, то случится одно из двух: либо ее мать даст ей пощечину, и мне придется вмешаться, либо Тесса скажет что-нибудь такое, о чем будет жалеть всю свою жизнь.
– Думаю, вам лучше уйти.
Тесса истерично извивается и пинает меня по ногам, стараясь ослабить мою хватку.
Меня всегда очень беспокоит, когда она злится особенно как сейчас, хотя где-то внутри я чувствую эгоистичное довольство от того, что на этот раз ее гнев направлен не на меня. Но скоро это изменится... Я знаю, что ее мать права насчет меня. Я действительно слишком отвратителен, чтобы быть с ней. Я не тот человек, которым считает меня Тесса, но я люблю ее так сильно, что не позволю ей снова уйти от меня. Я только что сумел ее вернуть, и я не потеряю ее еще раз. Я лишь надеюсь, что она выслушает меня, выслушает всю мою историю. Хотя вряд ли это будет иметь значение. Я знаю, чего мне ждать: узнав все, она ни за что не захочет остаться со мной. Черт, зачем мама вообще решила про это сказать?
Веду Тессу к спальне, и она вырывается с такой силой, что, пытаясь удержать ее, я вынужден снова повернуться лицом к ее матери. Бросив на нее последний полный ненависти взгляд, она ставит точку и снова дергается вперед, но я крепко держу.
Дотащив Тессу до нашей комнаты, отпускаю ее и быстро запираю дверь. Она с яростью смотрит на меня.
– Зачем ты это сделал! Ты...
– Ты могла сказать ей такое, о чем потом пожалела бы.
– Зачем ты это сделал! – снова кричит.
– Зачем остановил меня! Я до хрена всего хочу высказать этой суке, и это даже... я не могу даже!.. –Она колотит меня по груди.
– Ну-ну... успокойся.
Я стараясь думать о том, что она вымещает на мне злость на свою мать, я знаю, что это так. Я беру ее лицо в ладони и нежно провожу пальцами по ее коже, не давая ей отвести взгляд. Она дышит ровнее.
– Просто успокойся, детка.
Краснота уходит с ее щек, и она медленно кивает.
– Я позабочусь о том, чтобы она ушла, хорошо?
Она снова кивает и садится на кровать.
– И поскорее!

Возвращаюсь в гостиную; мать Тессы меряет шагами комнату. Она бросает на меня резкий взгляд, словно хищная кошка, почуявшая добычу.
– Где она?
– Она не хочет выходить. Уходите и больше не возвращайтесь сюда. Я не шучу.
Сквозь зубы выговариваю я. Она удивленно изгибает бровь.
– Ты мне угрожаешь?
– Можете понимать это как хотите, но вам лучше держаться от нее подальше.
– Это все ты виноват!
– Ты запудрил ей мозги: она перестала думать своей головой. Я знаю, что ты делаешь. Я была с такими мужчинами. Когда я увидела тебя в первый раз, я поняла, что от тебя стоит ждать одних неприятностей. Я должна была заставить Тессу сменить комнату, чтобы избежать этого. Ни один мужчина не посмотрит на нее после этого... после тебя. Только посмотри на себя.
Махнув рукой, она идет к двери. Я выхожу за ней в коридор.
– В этом и суть, разве не так? Что никто не посмотрит на нее, кроме меня. Она не будет ни с кем другим!
– Она выберет меня, а не вас; меня, а не кого-то другого.
Она разворачивается и подходит ко мне.
– Ты настоящий дьявол, и я этого так не оставлю. Она моя дочь, и ты ее недостоин. Я быстро киваю головой и уверенно смотрю на нее.
– Постараюсь не забыть об этом, когда сегодня вечером лягу в постель с вашей дочерью.
Как только эти слова срываются с моих губ, она изумленно открывает рот и замахивается, чтобы дать мне пощечину. Я хватаю ее за запястье и медленно опускаю ее руку. Я ни за что не подниму руку на нее или любую другую женщину.
Как можно шире улыбаюсь ей на прощание, а потом захожу назад в квартиру и хлопаю дверью у нее перед носом.
Я на мгновение замираю, уперевшись лбом в дверь, а когда поворачиваюсь, вижу маму: она стоит в гостиной с кружкой кофе в руках и смотрит на меня покрасневшими глазами.
– Где ты была?
– В ванной.
– Как ты могла сказать Тессе, что ей лучше уйти? Что ей лучше оставить меня?
Я понимал, как она расстроилась, но это было слишком.
– Потому что, Хардин
Вздыхает она, поднимая руки, будто объясняет мне что-то очевидное,.
– Ты недостоин ее. Ты сам это знаешь. Я не хочу, чтобы с ней вышло так же, как с Натали и другими. – Мама качает головой.
– Знаешь, что будет со мной, если она уйдет, мам? Мне кажется, ты не понимаешь... я не могу без нее. Я знаю, что недостоин ее, и каждую секунду жалею о том, как с ней поступил, но я могу стать достойным Тессы. Уверен, что могу. Хожу по комнате взад-вперед.
– Хардин... это точно не продолжение твоей игры?
– Точно, мама...
Я опускаю голову, пытаюсь успокоиться.
– Для меня это не игра, только не в этот раз. Я люблю ее, я правда люблю ее.
Я поднимаю взгляд на мою замечательную, добрую маму, которой пришлось через столько пройти.
– Я так люблю ее, что даже не могу выразить это словами, потому что я и сам этого не понимаю. Я никогда не думал, что смогу такое почувствовать. Она мой единственный шанс быть счастливым. Если она уйдет от меня, я этого не переживу. Не переживу, мам. Она моя единственная возможность не остаться в одиночестве на всю жизнь. Не знаю, какого черта я сделал, чтобы заслужить ее, даже не представляю, но она меня любит. Представь, каково это, когда тебя любят, несмотря на все твои отвратительные поступки? Она слишком хороша для меня, и все же она меня любит. А я даже не понимаю за что.
Мама вытирает глаза, и я на мгновение замолкаю. Продолжать трудно, но я все же говорю:
– Она всегда поддерживает меня, мама. Всегда прощает, даже когда не должна прощать. Всегда знает, что сказать мне. Она успокаивает меня,  но в то же время бросает вызов и для нее я хочу стать лучше. Я знаю, что я ужасный человек, я в курсе. Я натворил столько дерьма, но Тесса не может уйти от меня. Я больше не хочу быть один, но никого другого я не полюблю только ее. Я чувствую это, мам. Она мое самое большое прегрешение, и ради нее я готов отдать свою душу.
Выпаливаю все это на одном дыхании, а когда я замолкаю, то вижу, что у мамы щеки мокрые от слез. Но она смотрит не на меня. Я оборачиваюсь: позади меня, уперев руки в пояс, стоит Тесса; ее глаза полны удивления, а лицо все в слезах, как и у моей матери. Мама сморкается, а потом говорит:
– Я пойду прогуляюсь немного... дам вам побыть вдвоем.
Она обувается, берет пальто и идет к выходу.
Мне ужасно неудобно, что ей приходится идти куда-то в канун Рождества, в такую метель, но сейчас мне надо побыть наедине с Тессой. Как только мама выходит, я подхожу к ней.
– То, что ты сказал... только что... это все правда?
– Ты же знаешь, что да.
Уголки ее губ слегка поднимаются, она протягивает ко мне руку, а затем кладет ее мне на грудь.
– Я хочу узнать, что ты сделал.
– Конечно... только пообещай, что постараешься понять...
– Расскажи мне, Хардин.
– Пойми, что я не горжусь всем этим.
Она кивает, а я делаю глубокий вдох, и мы присаживаемся на диван. Даже не знаю, черт возьми, с чего мне начать.

Тесса

Хардин бледнеет. Потирает руками колени. Проводит рукой по волосам. Смотрит в потолок, а затем снова опускает взгляд. Глубоко внутри он, наверное, надеется, что это поможет избежать беседы. Но наконец начинает:
– Еще в Англии у меня была дерьмовая компания друзей. Думаю, они были такими, как Джейс... Мы придумали такую штуку, типа игры. Выбирали девушек друг для друга и соревновались, кто первым трахнет свою. Внутри у меня все обрывается.
– На следующей неделе победившему доставалась самая горячая штучка, ну, и еще деньги...
– И сколько недель это длилось?
Я не хочу этого знать, но должна.
– Прошло всего пять недель, прежде чем та девушка...
– Натали.
Говорю я, связывая факты воедино. Хардин смотрит куда-то в окно.
– Да... последней была Натали.
– И что ты с ней сделал?
Я боюсь услышать его ответ.
– На третьей неделе... Джеймс решил, что Мартин нам врет, и решил, что нужно доказательство. Доказательство. Это слово будет преследовать меня вечно. Вспоминаю о запачканной кровью простыне, и грудь разрывается от боли.
– Не такие доказательства.
Он понял, о чем я думаю.
– Фотографии...
Я открываю рот от удивления.
– Фотографии?
– И видео.
Признается он, закрывая лицо руками.
–Видео?
– Ты записывал секс с кем-то на видео? Она знала об этом?
Но ответ мне известен даже прежде, чем он качает головой.
– Как ты мог? Как ты мог так поступить с кем-то?
Я начинаю плакать. Меня поражает внезапная мысль, что я совсем не знаю Хардина, я с трудом сглатываю комок, застрявший в горле. Я неосознанно отодвигаюсь от него и вижу, как его глаза наполняются болью.
– Не знаю... мне просто было все равно. Это было развлечением... ну, не совсем развлечением, но меня это никак не беспокоило.
Его честность словно ножом вонзается в мое сердце, и впервые я жалею, что он решил не скрывать это от меня.
– И что случилось с Натали? –
– Когда Джеймс посмотрел видео с ней. Он захотел сам ее трахнуть. А когда она ему отказала, он всем показал это видео.
– О господи! Бедняга.
Мне так жаль, что они сделали с ней такое, что Хардин поступил с ней так.
– Видео распространилось так быстро, что ее родители узнали о случившемся в тот же день. Ее семья занимала серьезное положение в их религиозной общине. Эту новость они восприняли не лучшим образом. Натали выгнали из дома, но слухи распространились, частный университет, куда она собиралась поступать, отказал ей в стипендии.
– Ты разрушил ей жизнь.
Хардин разрушил жизнь этой девушки так же, как мог разрушить мою. Ждет ли меня подобная судьба? Или я уже стала как она? Я смотрю на него.
– Ты говорил, что никогда раньше не был с девственницей.
– Она не была девственницей. До этого уже спала с одним парнем. Но именно из-за всего этого мама отправила меня сюда. Там все знали об этой истории. Меня нет на видео. То есть это я ее трахал, но меня не видно, заметны только тату на моей руке.
Он ударяет сжатым кулаком по ладони.
– Вот этим я и известен в родном городе...
Голова кругом.
– Что она сказала, когда узнала, как ты поступил с ней?
– Сказала, что влюбилась в меня и попросилась пожить, пока она не найдет себе другое место.
– Ты согласился?
Он качает головой.
– Почему?
– Потому что не хотел. Мне не было до нее никакого дела.
– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Ты что, не понимаешь, что ты с ней сделал? Ты ее обманул. Ты занимался с ней сексом и записал это на видео. Ты показал это своим друзьям и практически всей школе, и она лишилась стипендии и семьи из-за тебя! А потом ты не нашел в себе ни капли жалости, чтобы помочь ей, когда ей некуда было пойти?
Кричу я и встаю.
– Где она сейчас? Что с ней стало?
– Не знаю. Я этим не интересовался.
Самое ужасное, каким обыденным и равнодушным тоном он это говорит. Это отвратительно. Я вижу закономерность, вижу сходство между мной и Натали. Мне тоже некуда было пойти из-за Хардина. Мои отношения с матерью разрушились из-за Хардина. Я влюбилась в него, когда он вел со мной свою грязную игру. Хардин тоже поднимается, но не подходит близко, сохраняя дистанцию между нами.
– О боже мой... – меня трясет.
– Ты и меня снимал на видео, снимал?
– Нет! Господи, нет! Я бы никогда такого с тобой не сделал! Тесса, клянусь богом, я не делал этого.
Глубоко внутри я верю его словам, по крайней мере этим, хотя не должна.
– Сколько еще их было?
– В смысле, сколько еще?
– Скольких ты снял на видео?
– Только Натали... пока не приехал сюда.
– Ты опять это сделал! После всего, что случилось с беднягой Натали, ты снова записывал видео?
– Всего один раз... сестру Дэна..
– Твоего друга Дэна?
– Так вот что имел в виду Джейс, когда вы ругались!
Я совершенно забыла о ссоре Дэна и Хардина, но Джейс намекал, что отношения между ними были напряженными.
– Почему ты с... делал это, ведь он был твоим другом? Ты кому-нибудь показывал видео?
– Нет, никому. Я удалил запись после того, как отправил Дэну один скриншот... Я правда не знаю, зачем я так поступил. Он вел себя как настоящий засранец: познакомил нас и тут же начал угрожать, чтобы я держался от нее подальше, мне захотелось трахнуть ее, просто чтобы его позлить. Он все равно тот еще придурок, Тесса.
– Разве ты не понимаешь, как далеко это все зашло? Как далеко зашел ты?
– Я понимаю! Я все это понимаю, Тесса!
– Я думала, что спор насчет меня был твоим самым ужасным поступком... но, бог мой, это все намного хуже.
История Натали не задевает меня так, как когда-то новость о споре Хардина и Зеда, хотя кажется более подлой и мерзкой и заставляет меня усомниться во всем, что я знала о Хардине, думала, что знала. Я понимала, что он не идеален, что он далек от совершенства, но не думала, что он может пасть так низко.
– Все это было до тебя, Тесса, это мое прошлое. Пусть прошлым оно и останется, – умоляет он.
– Я стал другим человеком, лучшим человеком благодаря тебе.
– Хардин, тебе даже нет дела до того, что стало с этими девушками! Ты ведь даже не чувствуешь себя виноватым, я права?
– Я признаю свою вину.
Я наклоняю голову и смотрю на него, прищурившись.
– Только потому, что теперь я об этом знаю.
Он не пытается оправдаться, поэтому я продолжаю:
– Тебя не волновала их судьба, ничья судьба!
– Ты права! Меня это не волнует, мне похрен на всех, кроме тебя!
– Это уже слишком, Хардин! Даже для меня... Этот спор, эта квартира, все эти ссоры, обманы, наше перемирие, моя мать, твоя мать, Рождество – это слишком, черт возьми, много! Я вздохнуть не успеваю между всеми этими... неприятностями. Одному богу известно, что ты еще там натворил! – Я не сдерживаю слезы.
– Получается, я совсем тебя не знаю?
– Знаешь, Тесса! Ты по-настоящему знаешь меня. Это был не я – вот он я. Вот какой я сейчас. Я люблю тебя! Я сделаю все ради тебя, ради того, чтобы ты увидела, кем я стал, тем, кто любит тебя больше жизни, тем, кто танцует на свадьбах и наблюдает, как ты спишь, тем, кто не может начать свой день без твоего поцелуя, тем, кто скорее умрет, чем будет жить без тебя. Вот кто я, вот кем я стал. Прошу, не разрушай все это. Прошу тебя, детка!
Его зеленые глаза блестят; я тронута его словами, но этого недостаточно. Он подходит ко мне, и я отступаю назад. Я должна суметь все обдумать. Вытянув перед собой руку, я говорю:
– Мне нужно время. Все это не укладывается у меня в голове.
Он расслабляет плечи и, кажется, успокаивается.
– Ладно... ладно... обдумай.
– Только не рядом с тобой.
– Нет...
– Да, Хардин. Я не могу мыслить разумно, когда я с тобой.
– Нет, Тесса, ты никуда не уйдешь!
Решительно заявляет он.
– Не тебе решать, что мне делать.
Он вздыхает и запускает пальцы в волосы, с силой их дергая.
– Хорошо... хорошо... тогда давай я уйду. А ты оставайся здесь.
Я хочу возразить, но действительно не хочу отсюда уходить. Хватит с меня номеров в мотеле, тем более завтра Рождество.
– Я вернусь утром... если только тебе не понадобится больше времени.
Говорит Хардин. Он обувается, затем протягивает руку к крючку для ключей и понимает, что на его машине уехала Триш.
– Возьми мою.
Он кивает и подходит ближе ко мне.
– Не надо.
– Кстати, ты все еще в пижаме.
Хардин, хмурясь, оглядывает себя, потом идет в спальню и через две минуты возвращается полностью одетым. Останавливается и, посмотрев мне в глаза, говорит:
– Прошу, не забывай, что я люблю тебя и что я изменился.
Уходит и оставляет меня одну в квартире.