Глава 21
Тесса
– Есть планы на Рождество? – спрашивает Тревор.
Я поднимаю палец, чтобы он подождал, пока я пережевываю вкусные равиоли. Еда здесь просто потрясающая, и хотя я не гурман, все равно понимаю, что этот ресторан наверняка пятизвездочный.
– Особых нет. Поеду к маме домой на недельку. А ты?
– Собираюсь поработать волонтером в приюте. Не хочется возвращаться в Огайо. У меня есть несколько кузенов и тетушек, но, с тех пор как умерла мама, мне там нечего делать.
– О, Тревор, мне так жаль твою маму. Но это так благородно с твоей стороны помочь в приюте.
Я сочувственно улыбаюсь и съедаю последний равиоль. На вкус он такой же прекрасный, как и тот, который я съела первым, но из-за признания Тревора я уже не так радуюсь еде, хотя вечер становится более приятным.
Мы долго разговариваем и лакомимся десертом прекрасным шоколадным пирогом с карамельным сиропом. Когда официантка приносит счет, Тревор достает кошелек.
– Надеюсь, ты не из тех девушек, которые настоятельно требуют платить пополам?
– Да ну, только если бы мы были в «Макдоналдсе»,
Он ухмыляется, но ничего не отвечает. Хардин обязательно бы язвительно заметил, что моя реплика убила все достижения феминизма за последние пятьдесят лет.
На улице опять идет то ли дождь, то ли снег. Тревор просит меня подождать внутри, пока он вызовет такси, что очень предусмотрительно с его стороны. Пару минут спустя он машет мне через стекло, и я выбегаю наружу к теплой машине.
– Так почему ты решила работать в издательской сфере?
– Ну, я люблю читать
– Это единственное, что меня интересует, поэтому выбрать профессию мне было несложно. В будущем я хотела бы сама что-нибудь написать, но пока что очень довольна тем, чем занимаюсь у Вэнса.
Тревор улыбается.
– У меня то же самое с финансами. Больше меня ничто не увлекает. Я с самого детства знал, что моя работа будет связана с цифрами.
Я ненавижу математику, но улыбаюсь в ответ, а он продолжает говорить на ту же тему.
– Значит, любишь читать?
Спрашиваю я, когда он заканчивает рассказывать и мы подъезжаем к отелю.
– Да, вроде того. В основном научно-популярную литературу.
– Вот как... почему?
Он пожимает плечами.
– Меня просто не особо интересуют художественные книги.
Он вылезает из такси и подает мне руку.
– Как они могут тебе не нравиться?
Удивляюсь я и опираюсь на его руку.
– Самое главное, что дает чтение, – это возможность забыть обо всем и прожить сотни или даже тысячи других жизней. С научно-популярными книгами это не получится – они не изменят тебя так, как художественные.
– Изменят?
– Да, художественная литература меняет тебя. А если прочитанное на тебя никак не повлияло, значит, ты выбрал не ту книгу.
Мы проходим через холл, и я разглядываю прекрасные картины на стенах.
– Я склонна думать, что каждая прочитанная книга стала частью меня и в каком-то смысле создала меня именно такой.
– А ты увлеченная на тура! – смеется он.
– Да... похоже на то, – отвечаю я.
Хардин согласился бы со мной, и мы говорили бы на эту тему несколько часов, а может, и дней. Мы молча поднимаемся на лифте и выходим, Тревор следует за мной по коридору. Я устала и уже готова лечь, хотя сейчас только девять. Мы доходим до моей двери, и Тревор улыбается.
– Я отлично провел время. Спасибо, что поужинала со мной.
– Это тебе спасибо, что пригласил.
– Мне очень нравится проводить с тобой время, и мне кажется, у нас много общего. Я бы хотел снова с тобой увидеться.
Он ждет, что я скажу, а потом уточняет:
– Не на работе.
– Да, я буду рада, – говорю я.
Он делает шаг вперед, и я застываю на месте. Он кладет руку мне на талию и тянется ко мне.
– Э-э... думаю, что сейчас лучше не надо..
Его щеки заливаются краской, и я чувствую себя ужасно виноватой из-за того, что так оборвала его.
– Нет, я все понимаю. Прости. Мне н-не следовало...
– Все в порядке. Я просто не готова к такому...
– Я понимаю. Тогда пока, спокойной ночи, Тесса.
Он и уходит. Захожу в номер и шумно выдыхаю – даже не представляла, что во мне столько всего накопилось. Я снимаю туфли и думаю, стоит ли раздеться или просто лечь так. Я устала, я так устала! Решаю подумать об этом лежа и через пару минут вырубаюсь.
Следующий день вместе с Кимберли пролетает очень быстро; мы больше сплетничаем, чем ходим по магазинам.
– Как прошел вечер? – спрашивает она.
Маникюрша смотрит на меня с любопытством, и я улыбаюсь ей.
– Здорово, мы с Хардином ходили ужинать.
Говорю я, и Кимберли открывает рот от удивления.
– С Хардином?
– С Тревором. Мы ходили с Тревором.
Я бы влепила себе пощечину, не будь ногтей.
– Хм-м...
Дразнит меня Кимберли, и я закатываю глаза. После маникюра заходим в один из магазинов. Разглядываем туфли, некоторые мне нравятся, но ничего такого, что я действительно хотела бы купить. Кимберли с восторгом покупает несколько блузок, и я вижу, что она по-настоящему любит шопинг. Когда мы заглядываем в магазин мужской одежды, она хватает с полки темно-синюю рубашку на пуговицах и говорит:
– Думаю, возьму еще и рубашку Кристиану. Будет забавно, он ведь ненавидит, когда я трачу на него деньги.
– Разве у него... ну, не слишком много рубашек?
– Конечно, много. Просто до хрена. Но когда мы куда-нибудь ходим, я люблю платить за себя. Потому что я с ним не из-за денег!!
С гордостью говорит она. Я рада, что познакомилась с Кимберли. Не считая Лэндона, она сейчас мой единственный друг. А друзей среди девушек у меня никогда особо не было, так что мне это немного в новинку.
Несмотря на все это, я жду, когда нас заберет машина, которую вызвал Кристиан. Я отлично провела время здесь в Сиэтле, но в то же время произошло и много ужасного. Всю обратную дорогу я сплю. Прошу высадить меня у мотеля. К моему удивлению, моя машина стоит на прежнем месте.
Плачу еще за две ночи и отсылаю маме эсэмэс: пишу, что заболела, скорее всего, отравилась. Она не отвечает, и я надеваю пижаму и включаю телевизор. Ничего интересного по телику нет, совсем ничего, так что лучше я почитаю. Я беру ключи от машины и выхожу, чтобы достать оттуда сумку.
Когда я открываю дверь и лезу внутрь, то замечаю какую-то черную штуку. Электронная книга?
Я достаю ее вместе с самоклеющимся листочком, на котором написано: «С днем рождения. Хардин». Сердце начинает таять, но затем внутри все напрягается. Я никогда не любила читать с экрана, предпочитаю держать в руках настоящую книгу. Но после конференции мое мнение немного изменилось. Кроме того, так будет легче работать с рукописями на работе – не придется все время их распечатывать.
Я все же беру с собой «Грозовой перевал» – ту самую книгу, которую взяла у Хардина, – и затем возвращаюсь в номер. Когда я включаю электронную книгу, то тут же улыбаюсь, а потом начинаю всхлипывать. На главном экране появляется папка «Тесс», и когда я щелкаю по ней, открывается список всех книг, которые мы с Хардином когда-либо обсуждали, то споря, то смеясь.
Когда я наконец просыпаюсь, на часах уже два. Не припомню, когда я последний раз вставала позже одиннадцати, а уже тем более после полудня, но у меня есть оправдание: почти до четырех я читала и изучала замечательный подарок Хардина. Это так заботливо, слишком заботливо его стороны, это лучший подарок на день рождения.
Беру телефон и проверяю пропущенные звонки. Два от мамы, один от Лэндона. Несколько сообщений с поздравлениями, в том числе от Ноя. Я никогда особенно не любила дни рождения, но и оставаться в такой праздник одной тоже не очень хочется.
Хотя я буду не одна. С Кэтрин Эрншо и Элизабет Беннет мне намного лучше, чем с мамой.
Я заказываю кучу китайской еды и весь день не снимаю пижаму. Мать просто в бешенстве, когда я звоню и говорю, что болею. Похоже, она мне не верит, но если честно, меня это мало волнует. Сегодня мой день рождения, и я буду делать что захочу; а я хочу лежать в кровати, есть и изучать новую электронную игрушку значит, этим я и буду заниматься.
Руки несколько раз тянутся набрать номер Хардина, но я их останавливаю. Каким бы чудесным ни был его подарок, он все-таки переспал с Молли. Как только я думаю, что унизить сильнее он меня уже не может, именно это он делает. Вспоминаю, как мы с Тревором ужинали в субботу. С Тревором, таким милым и обаятельным. Он говорит то, что думает, и делает мне комплименты. Он не кричит на меня и не раздражает. Он никогда не врал мне. Мне не приходится гадать, о чем он думает и что он чувствует. Он умный, образованный, успешный и на праздниках работает волонтером в приюте. По сравнению с Хардином он просто идеал.
Проблема в том, что я не должна сравнивать его с Хардином. Да, Тревор скучноват и не разделяет мою страсть к чтению, как Хардин, но главное – нас не связывает общее мучительное прошлое.
Больше всего меня бесит то, что я действительно люблю в Хардине его характер, грубоватые манеры и все такое. Он забавный, остроумный и может быть очень милым. Его подарок затуманил мне голову – я не должна забывать, как он со мной поступил. Вся эта ложь, все его тайны и все те дни, когда он трахал Молли.
Благодарю Лэндона за поздравления, и уже через пару секунд он присылает сообщение и спрашивает адрес мотеля. Я хотела сказать, что ему не стоит так далеко ехать, но и проводить остаток дня в одиночестве мне тоже не хочется. Я не переодеваюсь, но надеваю под пижамную футболку бюстгальтер, читаю и жду, когда он приедет.
Через час Лэндон стучит в дверь. Открываю, он встречает меня знакомой приятной улыбкой и обнимает меня, а я улыбаюсь в ответ.
– С днем рождения, Тесса!.
– Спасибо.
Отвечаю я и обнимаю его еще крепче. Он выпускает меня из объятий и садится на стул.
– Чувствуешь себя старше?
– Нет... хотя да. За последнюю неделю я будто постарела лет на десять.
Он слегка улыбается, но ничего не говорит.
– Я заказывала китайскую еду, еще много осталось, угощайся, если хочешь.
Лэндон поворачивается к столу и берет одну из коробок и пластиковую вилку.
– Спасибо. Так вот чем ты занималась весь день?
– Естественно.
Я смеюсь и сажусь на кровать, скрестив ноги. Он замечает кое-что и удивленно смотрит на меня.
– Ты купила электронную книгу? Я думал, ты терпеть их не можешь.
– Да... но теперь мне нравится.
Я показываю ему новый гаджет и восхищенно продолжаю:
– Тысячи книг прямо под рукой! Что может быть лучше?
Я улыбаюсь, наклонив голову.
– Ну, лучший способ порадовать себя в день рождения – купить себе подарок.
Говорит он с набитым ртом, пережевывая рис.
– Вообще-то, это мне Хардин подарил. Оставил в машине.
– Вот как. Мило с его стороны
– Да, очень мило. Он даже загрузил все мои любимые книги и ...
Я заставляю себя замолчать.
– И что ты об этом думаешь?
– Это еще больше сбивает меня с толку. Иногда он совершает невероятно добрые поступки, но в то же время делает то, что причиняет мне боль.
Лэндон улыбается и, покачивая вилкой, говорит:
– Ну, он действительно тебя любит. Жаль только, что любовь и здравый смысл не всегда сочетаются.
Я вздыхаю.
– Он не знает, что такое любовь.
Я пролистываю список романов в электронной книге и пони маю, что почти ни в одном из них герои не отличаются здравым смыслом.
– Он вчера приходил поговорить со мной..
Говорит Лэндон, отчего я роняю книгу на кровать.
– Что?
– Да, понимаю. Я тоже удивился. Он хотел поговорить либо со мной, либо с отцом, либо даже с моей мамой.
– Зачем?
– Попросить помочь ему.
Внутри меня зарождается беспокойство.
– Помочь? С чем? С ним все в порядке?
– Да... ну, не совсем. Он просил помочь с тобой. Он был в полнейшем смятении, Тесса. Представь себе, он пришел не куда-нибудь, а домой к отцу.
– Что он сказал?
Представить не могу, что Хардин пришел к Кену за советом по поводу отношений.
– Что любит тебя. Хочет, чтобы я убедил тебя дать ему еще один шанс. Я хотел, чтобы ты знала об этом, я не стану ничего скрывать.
– Я... ну... я даже не знаю, что сказать. Не верится, что он пришел к тебе. Что вообще решил к кому-то обратиться.
– Хотя мне и не хочется это признавать, он уже не тот Хардин Скотт, которого я знал. Он даже пошутил насчет того, что не станет по-братски обнимать меня.
Он смеется. Я тоже не могу не рассмеяться.
– Не может быть!
Это очень забавно, хотя я и не знаю, как ко всему этому относиться. Перестав смеяться, я смотрю на Лэндона и осмеливаюсь спросить:
– Ты правда думаешь, что он меня любит?
– Да. Я не уверен, следует ли тебе простить его, но я могу сказать точно, что он действительно любит тебя.
– Он ведь соврал мне, выставил меня на посмешище, даже признавшись мне в любви, все равно пошел и рассказал им все. А как только я начала думать, что все же смогу двигаться дальше, он заявляет, что спит с Молли.
Глаза наполняются слезами, и чтобы отвлечься, беру с тумбочки бутылку воды и делаю глоток.
– Он с ней не спал.
Я смотрю на него.
– Нет, спал. Он сам мне сказал.
Отставив еду, Лэндон покачивает головой.
– Он сказал это, чтобы сделать тебе больно. Я понимаю, что это не намного лучше, но вы оба любители отплатить другому той же монетой.
Первая мысль, которая приходит мне в голову: «А Хардин умен». Он заставил поверить в эту ложь даже сводного брата. Но затем я думаю: «Но что, если он правда не спал с Молли?» Смогу ли я тогда когда-нибудь его простить? Я уже решила, что никогда его не прощу, но, кажется, этого парня ничем не пробьешь.
И словно в насмешку от мироздания получаю эсэмэс от Тревора: «С днем рождения, красавица».
Быстро благодарю в ответном сообщении, а потом говорю Лэндону:
– Мне нужно время. Не знаю, что и думать.
Он кивает.
– Конечно. Так чем будешь заниматься на Рождество?
– Этим.
Я киваю в сторону пустых коробок из-под еды и электронной книги. Он берет пульт от телевизора.
– Домой не поедешь?
– Даже здесь уютнее, чем в компании моей мамы.
Отвечаю я, стараясь не думать, как жалко все это выглядит.
– Ты не можешь оставаться на Рождество в отеле, Тесса, да еще одна. Приходи к нам. Думаю, мама уже приготовила тебе кое-какие подарки... ну, знаешь, еще до того.
– До того, как моя жизнь покатилась ко всем чертям?
– Вообще-то, я думала, что могу побыть в квартире, раз Хардин завтра уезжает... а потом перееду в общежитие – надеюсь, это случится до его возвращения. А если нет, я всегда смогу вернуться в это милое жилище.
Не могу не посмеяться над тем, в какой нелепой ситуации я оказалась.
– Да... хорошая идея.
Говорит Лэндон, не отрывая взгляд от телевизора.
– Думаешь? А вдруг он туда заявится?
Он по-прежнему пялится в телевизор, но говорит:
– Он ведь будет в Лондоне, так?
– Да. Ты прав. И квартира к тому же арендована на мое имя.
Мы с Лэндоном смотрим телик и говорим о том, что Дакота уезжает в Нью-Йорк. Если она решит остаться там, то в следующем году он переведется в Нью-Йоркский университет. Я рада за него, но не хочу, чтобы он уезжал из Вашингтона, – хотя ему об этом, конечно, не говорю. Лэндон сидит у меня до девяти, а после его ухода я забираюсь в постель и читаю, пока не начинаю засыпать.
На следующее утро собираю вещи, чтобы поехать в квартиру. Не могу поверить, что я действительно возвращаюсь туда, но вариантов у меня немного. Я не хочу стеснять Лэндона, я точно не желаю ехать к матери, а если останусь здесь, то скоро потрачу все деньги. Я чувствую себя виноватой, что не еду к маме, но всю неделю выслушивать ее ехидные замечания это не для меня. Может, я все-таки навещу ее на Рождество, но точно не сегодня. У меня еще пять дней, чтобы все решить.
Я завиваю волосы и крашусь, а потом надеваю темные джинсы и белую рубашку с длинными рукавами. Вылезать из пижамы не хочется, но мне надо заехать в магазин, чтобы купить продукты на несколько дней. Если я съем то, что лежит в холодильнике у Хардина, то он поймет, что я была там. Я складываю вещи в сумку, у меня их не так много и спешу к машине, которую, к моему удивлению, пропылесосили, и теперь внутри пахнет мятой. Хардин.
Когда я иду к магазину, начинает валить снег. Я покупаю столько еды, чтобы ее хватило до Рождества – пока буду решать, где провести праздник. Стою в очереди и представляю, что подарил бы мне Хардин. Подарок на день рождения оказался таким полезным; как знать, что еще он мог бы придумать. Надеюсь, это было бы что-нибудь простое, не слишком дорогое.
– Вы думаете подходить?
Рявкает сзади женский голос. Я поднимаю взгляд и вижу, что на меня нетерпеливо смотрит кассир. Я даже не заметила, как двигалась очередь передо мной.
– Извините.
Бормочу я и выкладываю продукты на ленту. Когда я заезжаю на парковку перед домом, сердце начинает бешено стучать. Вдруг он еще не уехал? Сейчас только полдень. В отчаянии я оглядываю всю стоянку, но его машины нигде нет. Наверное, поехал на ней в аэропорт и оставил ее там.
Или его отвезла Молли.
Подсознание не знает, когда нужно заткнуться. Как только я понимаю, что его точно нет, я паркуюсь и выхожу, забрав пакет с продуктами. Снег идет все сильнее и уже тонким слоем покрывает машины. По крайней мере, скоро я окажусь в теплой квартире. Дойдя до квартиры, глубоко вздыхаю, открываю дверь и захожу внутрь. Мне здесь очень нравится, это идеальное место для нас... то есть для него... или для меня – одной.
Я открываю шкафчики на кухне и холодильник. К моему удивлению, все забито едой. Наверное, Хардин совсем недавно ходил в магазин. Я засовываю свои продукты туда, где осталось место, и снова спускаюсь к машине, чтобы забрать остальные вещи.
Не могу перестать думать о том, что сказал Лэндон. Я поражена тем, что Хардин решил у кого-то попросить совета и что Лэндон прямо заявил, что, по его мнению, Хардин любит меня, я старалась не думать об этом, опасаясь пустых надежд. Если я позволю себе поверить в то, что он действительно меня любит, станет только хуже.
Вернувшись в квартиру, запираю дверь и отношу сумки в комнату. Я достаю почти всю свою одежду и вешаю в шкаф, чтобы вещи не слишком помялись – в шкаф, который мы должны были использовать вместе, и эта мысль для меня, словно нож по сердцу. Слева висит только несколько пар его темных джинсов. Я едва сдерживаюсь, чтобы не повесить на вешалки его футболки – они всегда немного помятые, хотя даже в них он выглядит идеально. Мой взгляд падает на строгую черную рубашку, одиноко висящую в углу; ее он надевал на свадьбу. Я спешу поскорее развесить одежду и отхожу от шкафа.
Варю пасту и включаю телевизор. Делаю звук погромче, чтобы было слышно даже из кухни, – показывают старую серию «Друзей», которую я смотрела, наверное, раз двадцать. Загружая посудомойку, я повторяю реплики вместе с героями; надеюсь, Хардин этого не заметит, но я терпеть не могу, когда в раковине стоит грязная посуда. Я зажигаю свечу и протираю столешницу. Сама не замечаю, как начинаю подметать полы, пылесосить диван и заправлять постель. Когда вся квартира сияет чистотой, я стираю кое-что из своих вещей и складываю одежду, которую Хардин оставил в сушилке. Сегодня самый спокойный и приятный день за всю последнюю неделю. И он остается таким, пока я не слышу голоса в коридоре и не замечаю, как медленно поворачивается дверная ручка.
Черт! Он все-таки здесь. Почему он всегда появляется, когда приезжаю я?! Надеюсь, он все же дал ключи кому-нибудь из друзей, чтобы они присмотрели за квартирой... Может, это Зед пришел с девушкой? Кто угодно, только не Хардин – пожалуйста, только не Хардин.
Внутрь заходит женщина, которую я никогда раньше не видела, но каким-то образом я сразу понимаю, кто она. Она очень красивая, и сходство нельзя не заметить.
– Ого, Хардин, как тут замечательно!
Говорит она, и ее акцент сначала кажется таким же непривычным, как и у ее сына. Этого. Не. Может. Быть. Я выставлю себя полнейшей идиоткой перед мамой Хардина, разложила еду по всей кухне, загрузила вещи в стиралку и надраила квартиру. Когда она смотрит на меня, я в панике замираю на месте.
– Ой, ну надо же! Ты, наверное, Тесса!
Она улыбается и спешит ко мне. Хардин переступает через порог и, склонив голову набок, роняет ее чемодан с цветочным узором. На его лице отчетливо читается удивление. Я отвожу от него взгляд и перевожу внимание на женщину, которая тянется обнять меня.
– Я так расстроилась, когда Хардин сказал, что ты уезжаешь из города на этой неделе!
Она заключает меня в объятия.
– Наглый мальчишка, выдумал все, чтобы удивить меня!
Что?
Она кладет руки мне на плечи.
– Боже, какая же ты чудесная!
Умиляется она и опять меня обнимает. Я ничего не говорю и тоже обнимаю ее. Хардин в ужасе – это застигло его врасплох.
И не его одного.