Глава 20
Хардин
Я сижу в машине и смотрю на огромный отцовский дом, не решаясь зайти.
Карен украсила все снаружи какими-то гирляндами, елочками и, кажется, поставила перед входом танцующего оленя. Во дворе покачивается на ветру надувной Санта, будто насмехаясь надо мной. Вылезаю из машины, и ветер успевает подхватить кусочки разорванных билетов на самолет прежде, чем я закрываю дверь.
Придется позвонить и убедиться, что мне вернут деньги за неиспользованные билеты, иначе я просто выкинул на ветер две штуки баксов. Наверное, надо было поехать одному и постараться выбраться из этого ужасного состояния, но почему-то мысль о Лондоне уже не кажется такой привлекательной, если ехать без Тессы. Я рад, что мама оказалась не против сама приехать. Ей, похоже, очень даже хочется посетить Америку.
Я звоню в дверь и одновременно пытаюсь придумать, как объяснить, какого черта я сюда явился. Но прежде чем я успеваю что-нибудь сочинить, появляется Лэндон.
– Привет.
Говорю я и прохожу, когда он открывает дверь пошире.
– Привет? – отвечает он.
Я не знаю, что сказать или сделать, и засовываю руки в карманы.
– Тессы здесь нет!
Говорит он и идет в гостиную, словно мое присутствие его не удивляет.
– Да... я знаю. Она в Сиэтле,
Я и иду за ним.
– Значит...
– Ну... я... пришел, чтобы поговорить с тобой... или с папой, то есть с Кеном. Или с твоей мамой...
– Поговорить? О чем?
Лэндон берет книгу, вынимает из нее закладку и начинает читать. Мне хочется вырвать книгу у него из рук и бросить в камин, но это мне сейчас не поможет.
– О Тессе..
Я дергаю кольцо в губе и жду, что он рассмеется.
Он смотрит на меня и закрывает книгу.
– Правильно ли я понял... Тесса не хочет иметь с тобой ничего обще го, поэтому ты пришел, чтобы поговорить со мной? Или с твоим отцом, или даже с моей мамой?
– Ну... вроде того...
Боже, как он меня бесит! Я и так уже чувствую себя нелепо.
– Хорошо, и чем, ты думаешь, я смогу тебе помочь? Лично я не думаю, что Тесса захочет с тобой разговаривать, и мне казалось, что ты уже забыл обо всем этом.
– Хватит идиотничать. Я знаю, что облажался, но я люблю ее, Лэндон. И я знаю, что она любит меня. Просто сейчас ей больно. Лэндон глубоко вздыхает и потирает подбородок.
– Не знаю, Хардин. То, что ты сделал, непростительно. Она доверяла тебе, а ты ее унизил.
– Знаю, знаю. Блин, думаешь, я этого не знаю?
– Ну, раз ты появился здесь и просишь о помощи, значит, понимаешь, насколько хреновая сложилась ситуация.
– Так что мне делать, как думаешь? Скажи, не как ее друг, а как мой... ну, как пасынок Кена?
– В смысле, как сводный брат? Твой сводный брат. Он улыбается. Я закатываю глаза, и он смеется.
– Ну, она с тобой вообще разговаривала?
– Да... Ночью я ездил в Сиэтл, и она разрешила остаться с ней, – рассказываю я
– Что? –
– Ну да, она напилась. Я имею в виду, действительно напилась и практически заставила меня трахнуть ее.
Я вижу, как он недоволен, что я использую такие слова.
– Прости... она заставила меня переспать с ней. Ну, не совсем заставила, потому что я хотел этого, в смысле, как я мог отказаться... она просто...
Почему я вообще ему все это рассказываю? Он перебивает меня:
– Ладно-ладно! Я уже понял.
– Так что сегодня утром я сказал ей кое-что, то, что не должен был говорить, но она проболталась, что целовала другого.
– Тесса кого-то целовала?
Явно неверяще переспрашивает Лэндон.
– Ага... какого-то парня в гребаном клубе.
Недовольно говорю я. Не хочу снова об этом думать.
– Ну и ну. Ты серьезно ее взбесил.
– Я. Знаю.
– Что ты сказал ей утром?
– Я сказал, что вчера трахался с Молли.
– Правда? В смысле... Ты правда занимался сексом с Молли?
– Господи, нет, конечно, нет.
Я качаю головой. Что за хрень творится в моей жизни, если я решаю поговорить по душам с Лэндоном, а не с кем-то еще?
– Тогда почему ты так сказал?
– Потому что она меня разозлила.
Я пожимаю плечами.
– Она целовалась с кем-то другим.
– Ладно. Значит, ты сказал, что переспал с Молли, которую, как ты знаешь, она терпеть не может, просто чтобы сделать ей больно?
– Да...
– Отличная идея.
Он закатывает глаза. Я машу ему, чтобы он перестал издеваться.
– Думаешь, она любит меня?
Спрашиваю я, потому что мне надо это знать. Лэндон вдруг становится серьезным.
– Я не знаю...
Врать он совсем не умеет.
– Скажи мне. Ты знаешь ее лучше всех, если не считать меня.
– Она любит тебя. Но из-за твоего предательства она твердо уверена в том, что ты ее вообще никогда не любил..
Объясняет Лэндон. Сердце снова разбивается на куски. Не могу поверить, что прошу его о помощи, но без этого мне не обойтись.
– Что мне делать? Ты мне поможешь?
– Не знаю...
Он смотрит на меня нерешительно, но точно понимает, в каком я отчаянии.
– Думаю, я могу поговорить с ней. Завтра ее день рождения, помнишь?
– Да, конечно, помню. Вы что-то запланировали вместе?
Лучше бы не запланировали.
– Нет, она сказала, что будет у мамы.
– У мамы? Почему? Когда ты говорил с ней?
– Она прислала мне сообщение пару часов назад. А что ей еще делать? Оставаться на день рождения одной в мотеле?
Я решаю не обращать внимания на последний вопрос. Если бы сегодня утром я сдержался, она, возможно, позволила бы мне остаться еще на одну ночь. И теперь я здесь, а она все еще в Сиэтле с этим гребаным Тревором. Я слышу, как кто-то поднимается по лестнице, и мгновение спустя в дверном проеме появляется отец.
– Я услышал твой голос...
– Да... я пришел поговорить с Лэндоном.
Ну, это почти правда: я собирался поговорить с тем, кого увижу первым. Я просто жалок. Отец, похоже, удивлен.
– Правда?
– Ага. И еще: во вторник приезжает мама.
– На Рождество.
– Отличная новость. Я знаю, как она скучает по тебе.
Неосознанно стараюсь придумать какую-нибудь язвительную реплику, думаю сказать, какой хреновый из него отец, но понимаю, что не хочу этого делать.
– Ну, тогда я оставлю вас, ребята, разговаривайте. – Он выходит и направляется наверх.
– Кстати, кое-что еще, Хардин.
Он останавливается на середине лестницы.
– Да?
– Я рад, что ты пришел.
– Хорошо.
Отец натянуто улыбается и поднимается дальше.
Весь день сегодня творится полная хрень. Болит голова.
– Ну... я, наверное, пойду...
Говорю я Лэндону, и он кивает.
– Я постараюсь сделать что смогу.
Обещает он, и я иду к двери.
– Спасибо.
Когда мы оба неловко замираем в дверном проеме, я бормочу:
– Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь тебя обнимать и все такое?
Слышу, как он смеется, и закрываю за собой дверь.