31
– И как я тебя отсюда выпущу? Пока кокон сам не развеется, мы выбраться не сможем. Так что у нас вся ночь впереди. И знаешь, мне нравится, что ты обращаешься ко мне на «ты». Но ещё больше я бы хотел, чтобы ты звала меня просто по имени – Чонгук.
– Чонгук, значит?! И с чего мне такая честь, звать главу безопасности Эриостры просто по имени?
– А с того, что если ты не хочешь поцеловать меня, то это сделаю я сам.
– Ха, поцелуешь сам себя что-ли?
Но посмеяться над мужчиной не вышло, потому как моих губ коснулись горячие губы мужчины. Они покоряли и подчиняли своей воле – присваивали, но вовсе не грубостью, а невероятной лаской. И когда мужчина отстранился, то это почувствовалось таким неправильным. И еще более неправильным стало, когда после этого трепетного для меня поцелуя Чон перевернул меня и, прижав к себе спиной, сказал:
– А теперь спи. Потому как твой запах начинает сводить меня с ума и мне становится очень трудно себя сдерживать. Хочу тебя, всю без остатка. Покрывать твою нежную кожу поцелуями, ласкать и согревать тебя. Любить тебя. Поэтому лучше молчи и не двигайся. Спи.
И вот лежу я не только в белёсом коконе, но и в коконе мужских рук, прижатой спиной к крепкой груди, а сама отхожу от поцелуя. И снова тот был невероятным. Разве можно так целовать: разжечь чувства, а потом сказать «спи»? А еще «молчи и не двигайся». Нет, так дело не пойдёт! Мой запах, значит, начинает сводить его с ума? А про свой запах он, значит, не думает? В этом коконе уже всё пропиталось терпким ароматом хвои и луговых трав.
Я медленно провернулась в его руках, и наши взгляды встретились. И снова эта его пульсация в зрачках: то тонкие лучики звёздочек, то ромбы. А татуировка на виске? Мне показалось, или её тёмные линии высветились, что от неё остались лишь контуры. Я протянула ладонь и провела по выбритой височной части.
– Лиса? – выдохнул Чон. - Что ты делаешь? Я же не каменный.
Перевела взгляд на его губы. Очерченные тонкой каёмкой они манили вновь прикоснуться, что от желания поцеловать их, я облизала свои.
– Лиса… – приоткрыв желанные губы, мужчина выдохнул моё имя практически в мои. И я не сдержалась, прикоснулась к Чону сама. И мне ответили со всем желанием и страстью, что голова шла кругом. А я желала большего, забираясь ладонями под его рубашку, а потом и вовсе стаскивая её с мужчины.
Мы целовались в порыве страсти, в то время как мои руки жадно скользили по мужскому телу, оглаживая рельефные мышцы. Мужчина мне в этом ни капли не уступал, лаская нежную кожу своими горячими ладонями. Близость с Чонгуком Чоном будоражила, накрывала, окуная с головой в невероятное наслаждение. Скоро и этого стало мало. Хотелось слиться, стать одним целым. Сейчас и навсегда.