26 глава.
Ночь выдалась тихой. Город за окном спал под легким снежным покрывалом. Свет фонарей прорезал темноту отбрасывая тени на стены комнаты. В квартире было тепло, но внутри Кристины все равно будто дул сквозняк, легкий, но настойчивый, из глубин памяти, в которую так хотелось, но невозможно было вернуться.
Она почти не спала. Лежала на боку, одной рукой придерживая живот, другой сжимая край одеяла. Петя был в другой комнате, иногда шаги его слышались в коридоре. Он не спал тоже и она это знала.
Когда наступило утро, мир будто стал чуть понятнее. Было ощущение странной, зыбкой безопасности. Как будто все по прежнему и все совсем иначе одновременно.
На кухне шумел Петя, он наливал воду, ставил чашки, двигался аккуратно, будто боялся вспугнуть эту хрупкую, почти призрачную стабильность. Услышав ее шаги, обернулся и тут же отодвинул стул.
- Садись, - тихо сказал он, - ты чай не любишь, я сварил кофе, ну он слабый, не волнуйся, можно.
Кристина села. Ощущение дежавю стало почти физическим. Кружка, чуть обитая по краю, ложка с загнутой ручкой, скрип ножек стула.
- Спасибо, - прошептала она, обхватив ладонями чашку, теплый фарфор обжигал пальцы.
Петя поставил перед ней тарелку с манной кашей.
- Я старался без комочков, но че то, как будто, не совсем получилось, - виновато сказал он, - надеюсь съедобно.
- Я не помню, кто ты, - вдруг резко, но тихо сказала она, не поднимая взгляда от тарелки, - однако мне рядом с тобой спокойно, это странно?
- Нет, - он улыбнулся, - думаю, это просто правильно.
Он не стал добавлять, как много для него значит это спокойствие. Какое это счастье просто слышать ее голос. Видеть, как она сидит за этим столом, как берет ложку и как жмурится от горячего.
После завтрака она прошлась по квартире. Медленно, будто проверяя, на месте ли все. Полотенце в ванной. Книги на полке. Ее духи на комоде. Вещи на кухне, но память предательски молчала.
Петя не мешал. Только следил краем глаза, иногда подходил, чтобы что то подать или просто быть рядом.
- Здесь что то было, да? - спросила она, стоя у окна и проводя руками по подоконнику, - я не знаю, что, но чувствую.
Он подошел, постоял рядом. Тоже посмотрел в окно, все было в снегу.
- Да, было, - сказал он, - ваза стояла, я разбил ее.
Она не ответила, только кивнула и осталась стоять с ладонью на животе и взглядом куда то в глубину улиц, где белым безмолвием лежали их сломанные воспоминания.
Прошло несколько дней. Все было будто в тумане, не страшном, а мягком, ватном, в котором не видно далеко, но будто так и нужно. Кристина жила по часам, завтрак, витамины, прогулка, отдых. Петя старался держаться чуть в стороне, не лез, не напоминал, следуя советам врача. Просто был рядом, тихо, как стул в углу или как солнечный свет в окне.
Иногда Кристина ставила воду на плиту и забывала, зачем. Иногда смотрела на вилку так, будто ее надо снова учиться держать и все равно в каждом ее движении была какая то упрямая внутренняя сила. Та самая, которую Петя прекрасно помнил, та, в которую влюбился. Она осталась.
Каждый вечер он читал ей вслух. Иногда книги, иногда просто новости. Иногда читал ей что то сам от себя, про сильную принцессу, что влюбилась в обычного подданного, но не называл автора. Она слушала, клонила голову, прижимала ладонь к животу.
- А ты всегда был таким? - однажды спросила она.
- Каким? - не понял он.
- Спокойным, - она чуть склонила голову смотря на него.
- Нет, - честно ответил он, - раньше я был глупым и вспыльчивым.
- А теперь? - спросила она.
- А теперь просто хочу, чтобы ты жила спокойно, - улыбнулся он, - и чтобы ребенок родился здоровым.
- Знаешь, я иногда вспоминаю обрывки, мутные, не четкие, - она кончиком пальца постучала себе по виску, - но они не складываются в историю, это как смотреть кино без звука.
Он хотел подойти, обнять, сказать, что она все вспомнит, но не сделал. Вместо этого только взял ее ладонь и легонько сжал.
- Тогда я просто буду рядом, пока звук не вернется, - прошептал он.
И в этот вечер, впервые за все время, она заснула на диване, уронив голову ему на плечо.
Ночь была тихая, морозная, но в квартире царила уютная темнота. Только часы на стене едва слышно тикали, отсчитывая секунды, которые для Пети тянулись в этом доме особенно долго и бережно.
Кристина спала неглубоко, тело было в напряжении, как будто даже во сне не отпускало и вдруг, резкий толчок изнутри. Потом еще один. Она распахнула глаза, сердце заколотилось, не от страха, от неожиданности.
Она выпрямилась, села, осторожно положила руки на живот. Толчок повторился, сильный, как будто малыш внутри проснулся и чем то возмущен.
- Господи, - прошептала она и замерла.
Рядом пошевелился Петя, ее резкий вздох, ее движения, вывели его из полудремы.
- Что? - хрипло спросил он, - болит?
Она покачала головой.
- Он... - она замялась, - он шевелится, сильно, я не ожидала.
Петя застыл. Глаза в темноте сверкнули, как у зверя, чуткого, готового сорваться с места. Он сел перед ней на корточки, заглянул в лицо.
- Сильно? - он явно испугался, - надо врача?
- Нет... - она вздохнула, - просто впервые так резко.
Она опустила взгляд на живот, слегка провела по нему рукой, улыбнулась, чуть не уверено и посмотрела на него.
- Хочешь потрогать? - тихо спросила она, будто готовилась к отказу.
Петя не сразу ответил. Словно воздух из комнаты ушел, а он будто сам забыл, как дышать. Но потом кивнул и осторожно протянул руку. В его движениях была тревога, нежность, боязнь сделать больно. Пальцы коснулись ткани ее халата и в тот же миг толчок. Прямо под ладонью. Петя коротко вдохнул так, будо его ударили под дых и опустился перед ней на колени. Глаза заблестели.
Они сидели в темноте, его рука была все еще на ее животе и каждый толчок был как тот самый, первый удар сердца, когда наверняка чувствуешь, что это любовь.
- Прости, - прошептал он вдруг.
- За что? - удивилась она.
- За то, что не смог уберечь тебя, - глухо сказал он.
- Я не помню, мог ли ты, - ответила она, - но, кажется, я тогда с тобой была упрямая, да?
Он кивнул и они оба засмеялись. Тихо, почти беззвучно. Просмеявшись, Кристина зевнула, аккуратно встала.
- Спасибо, что остался со мной, - тихо сказала она, - пойду спать.
Он кивнул, не доверяя своему голосу. Только проводил ее взглядом, как она аккуратно придерживая живот, пошла в комнату. Дверь закрыла не полностью, оставив не большую щелочку, словно ей так спокойнее.
Петя остался в полутемной гостинной. Посидел немного прислушиваясь, в квартире было тихо. Там, за тонкой стеной, она укрылась одеялом, может, уже прикрыла глаза. Может, все еще держит ладонь на животе чувствуя маленькие толчки.
Он провел руками по лицу. Сердце гудело где то в груди, как старый холодильник. Хотелось закричать от облегчения, от чувства, которое давило в груди. Он медленно улегся на диван, не раздеваясь, не укрываясь. Просто откинулся на подушку, уставившись в потолок. Рядом на столе осталась ее чашка, крошки от печенья, которое она ела накануне. Запах ее духов все еще витал в воздухе, перемешиваясь с запахом свежести из приоткрытой форточки.
Смотря в потолок Петя улыбнулся. Совсем по другому, чем раньше, без горечи, без боли. Пусть она не помнит. Пусть каждый день будет как первый. Он готов начинать все с начала, сколько бы раз ни понадобилось, впервые за все это время он спокойно заснул.
Утро выдалось тихим, мороз оставил на окнах замысловатые узоры. Кристина проснулась раньше обычного, легко, почти с ощущением, будто ей нужно успеть что то важное. Петя еще спал, раскинувшись на диване, лицо мирное, чуть тронутое светом из окна, она замерла чувствуя, что такой момент уже был. Вспышкой мелькнуло то, как летом из окна дул прохладный ветерок, а он так же лежал раскинувшись на этом дивне.
Она босиком мимо него прошла на кухню. Шум воды в ковшике, шелест крупы, стук чашек все это вдруг казалось чем то родным.
Кофе варился на плите, наполняя квартиру горьковато пряным ароматом. Кристина смотрела, как пена поднимается в турке, а в голове тишина и только легкое, но странное волнение, будто день не обещает быть обычным.
Она подошла к окну, машинально распахнула занавеску, чтобы выпустить утренний свет и замерла. На другой стороне двора, чуть в стороне от дороги, стояли красные жигули. Машина не шевелилась, как будто была брошена, но что то в ее виде было неправильным.
Голова закружилась. Кофе на плите внезапно убежал, зашипел и Кристина вздрогнула, отскочила от окна. Быстро выключила плиту, в растерянности огляделась. Она стояла в середине кухни, тяжело дыша. Руки дрожали. Ладонь машинально легла на живот.
- Все хорошо... все хорошо... - шептала она сама себе.
Но ощущение, что ее заметили, нашли, наблюдают, прочно вцепилось в голову.
Сзади послышались шаги, проснулся Петя.
- У тебя все нормально? - спросил он, чуть хриплым голосом, зевая.
Кристина повернулась к нему, стараясь улыбнуться, но губы ее предательски дрогнули.
- Там стоит машина, красная, жигули, - выдохнула она, - как у Миши.
Петя тут же подошел к окну. Взгляд его стал холодным, напряженным.
- Покажи, где именно, - он нахмурился бегая глазами по двору.
Машины уже не было. Пусто. Как будто испарилась.
Петя стоял у окна, не отрываясь от пустого двора. Двор был тих, припорошенный тонким слоем ночного снега, с единственным следом протектора уходящего от подъезда. Все внутри у него стянулось в холодный узел. Он обернулся, бросил взгляд на кухню, где Кристина стояла у плиты, нервно касаясь пальцами края стола, медленно выдохнул, шагнул в прихожую, схватил телефон и прикрыв дверь, набрал номер Казака. Тот ответил быстро, как будто и не спал.
- Петь ты че в такую рань? - спросил он.
- У нас под окнами только что стояла красная жига, - прошептал Петя, будто кто то мог услышать, - Крис ее узнала, он здесь.
На том конце повисла тишина, будто даже Казаку на секунду стало не по себе.
- Уверена? - спросил он.
- Да, она его увидела и он уехал, - ответил Петя.
- Твою мать... - тихо выдохнул Казак, - я сейчас ребят подниму, красных в городе мало, пацаны пройдут по дворам, по стоянкам, пусть спрашивают, кто кого видел.
- Не тяни, - тихо сказал Петя, - если он еще хоть раз сюда сунется...
- Не горячись, у тебя теперь не только за себя голова должна работать, а за всех троих, - грубо оборвал его Казак, - ясно?
- Я все понимаю, но если он опять тронет ее, - выдохнул Петя, - я не гарантирую, что не сломаю ему череп собственными руками.
Петя положил трубку, несколько раз похлопал себя по щекам приводя в чувство, что бы не показать Кристине, как его снова окутывает страх за нее.
- Ну что, завтракать? - он вошел в кухню как ни в чем не бывало.
Кристина сидела за пустым столом блуждая взглядом по кухне, Петя подошел к ней ближе, провел ладонью едва касаясь по спине.
- Все будет хорошо, - сказал он, - веришь мне?
- Мне очень страшно, - она подняла на него взгляд, - но я тебе верю.
Он кивнул и подхватив тряпку начал вытирать убежавший на плиту с турки кофе. Сполоснул ее и засыпал все заново. Разложил по тарелкам кашу, подал ей чашку, сел рядом и сделал вид, что нет никакой тревоги. Что утро обычное. Что кофе не пахнет горечью страха.
После завтрака он ушел в прихожую, как бы невзначай, проверил дверь, осмотрел замок, потом прошелся по квартире, не навязчиво, как будто просто убирается. Кристина заметила, но ничего не сказала. В ее взгляде было понимание и тихая благодарность.
День прошел спокойно, будто город снова уснул, укутанный снегом. Они прогулялись, зашли в аптеку, на обратном пути купили мандарины и хлеб. Петя все время держался чуть сбоку, не прикасаясь, но рядом, постоянно оглядываясь по сторонам.
Вечером они вместе смотрели старый фильм. Она задремала на его плече, а он боялся даже пошевелиться, лишь невесомо целовал ее в макушку, вдыхая запах волос.
- Ты знаешь, я начинаю вспоминать, - вдруг сказала она, - не лица, не даты, а чувства, как я злилась, как я смеялась и как ты меня держал за руку.
Он не ответил, только уткнулся носом в ее волосы и чуть коснулся руки.
Позже, когда она уже легла, Петя вышел на лестничную площадку. Зажег сигарету, сел на ступеньку. Снег все еще шел, в окно пробивался желтый свет от фонаря.
- Главное, она теперь дома, а со всем остальным я разберусь, - выдохнул он в полутьму подъезда вместе с дымом.
Он потушил сигарету о ступеньку и остался сидеть. Казалось, что даже дым не хочет рассеиваться, завис в воздухе, как мысли в голове. Он долго смотрел в темноту, туда, где когда то проходили границы их прошлой жизни. Потом встал, медленно открыл дверь, вошел обратно.
В квартире было тепло и тихо. Дверь в спальню приоткрыта. Он подошел, осторожно заглянул внутрь. Кристина спала прижимая руки и колени к животу, дыхание ровное, спокойное. Одеяло сбилось и он подошел ближе, поправил его, чтобы укрыть ее плечи.
Она пошевелилась, что то пробормотала, он замер, но она снова затихла. Тогда он чуть наклонился, поцеловал ее в макушку и вышел из комнаты, закрыл дверь почти бесшумно, вернулся в гостиную.
Петя сел на край дивана, потер лицо ладонями, потом лег, не раздеваясь, только натянул плед до груди. Глаза не закрывались, тревога гудела где то под кожей, словно слабое электричество.
Он сжал челюсти. Бессилие жгло сильнее страха. Раньше он мог броситься в драку, сломать челюсть, прокричать в лицо все, что думал, застрелить, пытать, закапывать. А теперь нет. Теперь каждый неверный шаг может стоить ей спокойствия или жизни. Он закрыл глаза, не заснул, но пытался успокоится и дышать ровнее.
Ночь пошла дальше, мимо окон, мимо этажей, мимо их чужого, но такого родного мира, в котором два сломанных человека снова пытались стать целыми несмотря ни на что.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.