22 глава.
Щелчок затвора прозвучал в тишине, но раздался только глухой хлопок. Пусто. Патроны кончились. Когда, он не знал, может, давно, может, прошлой ночью, а может, никогда их там и не было.
Он сидел с этим пистолетом в руках, как с последним смыслом, но теперь и этого не осталось. Она стояла в дверях кухни. Кристина. Ее образ, тень, виденье, или что то еще, не имеющее формы, но обведенное ее знакомыми чертами.
Лицо бледное, губы сухие и легкая усмешка. Не злая. Не добрая. Усмешка того, кто знает, что его не вернуть, кто знает, что ты напрочь сломан.
Петя отбросил пистолет. Оружие звякнуло о пол, но он не стал смотреть, куда оно упало, а просто заплакал.
Не вяло. Не тихо. Не по мужски. По настоящему, громко, с надрывом, как плачут дети, у которых забрали все или взрослые, которые поняли, что потеряли себя.
Лицо заливали слезы, но его не заботило, что с ним происходит. Никогда раньше он так не рыдал. Даже на похоронах отца. Даже когда мать сказала на следующий день, что отказывается от него. Даже когда его били в подворотне шестеро. Даже тогда, когда ему самому прилетела шальная пуля в перестрелке.
Сейчас боль была другая. Безвыходная. Беззвучная внутри, а снаружи хрип, крик и всхлипы, от которых сжимались легкие. Он не знал, сколько так просидел. Минуту? Час? День?
Когда немного стихло, он поднял взгляд на проем.
Кристины не было.
- Прости, - прошептал он, - прости, что живу, но я обещаю, я убью всех и каждого, кто к этому причастен.
Он долго сидел в тишине. Пустота в груди после слез была холодная, глаза горели, лицо опухло, он медленно встал, прошел в ванную и включил воду вывернув кран на всю. Зеркало запотело почти сразу, но он не вытирал. Смотрел сквозь пар на размытое отражение.
- Глянь на себя слабак, - сказал он себе, голос его хрипел, - просто глянь...
Он вылил на себя почти весь гель. Мылся долго, почти с яростью, тер тело, будто пытался стереть с себя вину, ее смерть, ее голос, все сны. Потом побрился. Осторожно, пальцы непривычно дрожали и он порезал щеку. Кровь пошла, теплая, вязкая.
- Ну вот и хорошо, - прошептал он, глядя, как она стекает в раковину.
Вытеревшись он прошел в комнату и открыл шкаф, вытащил чистую одежду, кажется, ту, что Кристина гладила перед ее последним днем. Ткань пахла шкафом и еле уловимым запахом ее духов. Он почти вздрогнул, когда почувствовал его. Натянул джинсы, рубашку, на автомате сунул в карман зажигалку, сигареты, телефон, ключи.
Остановился перед дверью. Квартира дышала тишиной. Блузка все еще висела над ванной, с нее стекали капли после того как он яростно принимал душ, не убрав ее с веревки.
- Я скоро, - тихо сказал он, словно в пустоту, - узнаю, кто виноват и вернусь, слышишь?
Щелчок замка. Холодный воздух ударил в лицо, мир вокруг не изменился, но внутри что то стало другим.
Петя сел в ее ауди, проигнорировав свою БМВ, завел мотор и постучав по панели закурил, а после набрал номер на трубке.
- Ты где? - бросил он когда собеседник ответил.
- На рынке, крышуем, - осторожно отозвался голос Казака в трубке.
- Щас подъеду, - Петя сбросил вызов и откинув трубку на пассажирское вырулил со двора.
Ауди тихо урчала плавно направляясь в сторону рынка, в отличии от его машины, на этой не возможно было дать газу или поиграть в шашки, но ему сейчас этого и не хотелось.
Рынок встретил шумом, запахом дешевых беляшей, мокрого картона и сырости. Ряды палаток, люди с пластиковыми пакетами, перекупщики груженые ящиками. Петя подъехал к самому входу и нагло перегородил въезд. Из кузова газели что то рявкнули, но увидев, кто вышел из машины сразу замолчали. Он хлопнул дверью так, что обернулись двое грузчиков.
Увидев Петю, Казак нахмурился и быстрым шагом пошел к нему.
- Ты че, на ней приехал? - кивнул он на машину, - где твоя?
Петя не ответил, подошел ближе, взял его за локоть и отвел чуть в сторону. Взгляд у него был такой, что Казак замолчал.
- Мне нужны имена всех тех, кто был убит в Жемчужине, - сказал Петя тихо, - все кто был там тогда, может кто выжил?
- Выживших нет, - отрицательно мотнул головой Казак, - хотя...
- Что? - рыкнул Петя.
- Вместе со мной, там было двадцать человек, - вспоминал он, - я уехал, должно было быть девятнадцать трупов, но их семнадцать, пострадавшие зафиксированы не были.
- Сука, - глухо выдохнул Петя, - нарой мне информацию по Сурикову Михаилу, любыми путями и способами, понял?
- Сделаю, - кивнул Казак.
- На, может пригодится, - Петя вытащил смятый лист, о выходе Миши по УДО, передал его Казаку и развернулся обратно к машине.
Он сел в машину, закрыл дверь. Сжал руль так, что побелели пальцы. На соседнем сиденье, снова явилась она, чуть прищурив глаза и мигом растворилась.
- Найду всех, - прошептал он, - даже если уже поздно, найду и все сожгу.
Мотор зарычал, ауди поплыла по лужам обратно, туда, где тени становились гуще.
***
В ее заточении пошло уже две недели. Миша вел счет дням, а она нет. Кристина в основном лежала, много спала, но сон не приносил облегчения. Иногда просыпалась ночью с дрожью в теле, то от холода, то от снов, в которых было много яркого света, крики, звон стекла. Все будто за стенкой памяти, но слишком громко, чтобы не слышать.
Каждое утро начиналось одинаково, металлический привкус во рту, мутное чувство в голове и тошнота. Стоило ей встать с кровати, как ноги предательски подкашивались.
Миша вел себя сначала терпеливо, как будто играл роль заботливого, но в последние дни начал раздражаться. Ругался, если она ничего не ела. С силой ставил перед ней тарелку.
- Тебе нужно есть, ты же взрослая женщина, а не размазня, - рявкал он, - что ты все время лежишь?
Она пробовала съесть хоть ложку супа, но ее тут же тянуло на рвоту. Он смотрел на нее, сжав кулаки и тяжело дышал.
Вечером Миша подходил ближе, становился более нежным, ласковым. Садился рядом, касался ее плеча, гладил волосы.
- Уже две недели, Крис, ты ведь уже не больна, рана затянулась, - не переставая трогать ее говорил он, - я понимаю, травма, но пора приходить в себя, нам же так хорошо было вместе, помнишь?
Она не отвечала, в голове звенело слово "нет" но оно глохло еще до того, как доходило до губ.
Она не помнила, но чувствовала, тело сжималось, когда он был рядом. Особенно, когда его рука скользила по ее бедру, по пояснице. Мышцы напрягались сами, а тошнота подкатывала с новой силой. Последняя их ссора, чувство ненависти и пустота.
Однажды ночью он пришел к ней, лег рядом. Она притворилась спящей, затаив дыхание. Он осторожно пролез руками под подол сорочки, отодвинул белье и вошел в нее, она резко дернулась, не веря в происходящее, тошнота подступила к горлу. Оцепенение не дало произнести ни единого звука.
- Как я долго этого ждал, - целуя ее в плечо проговорил он.
Он двигался механически, внутри жгло от того, как он входит в сухую плоть, но она не издавала не звука. Соленые слезы тихо катились из глаз, но она не выдавала себя.
Он быстро закончил и резко встал, зашел в кухню, грохнула дверь, из под нее пробивался запах сигарет, слышался глухой стук кулака по стене.
Ощущение мерзости, желание помыться и смыть с себя его руки, запах, не давали покоя. Чувство, что она вещь в его руках звенело в голове, так не поступают с действительно любимыми женщинами.
В голове легкой вспышкой до мурашек, проскользнуло крошечное воспоминание других рук. Ласковых, настойчивых, но так горячо любимых.
- Кто же ты? - прошептала она не слышно в пустоту, - почему не спасаешь меня?
Кристина обессилено проваливалилась в сон, в полудрему, где голос матери говорил с ней.
- Ты знаешь, что это неправда, все, что он говорит ложь, - говорила она бережно гладя дочь по голове.
Она открывала глаза, но ни чего не вспоминала, в груди оставалась тревога, неуловимая, как тень и боль, будто кто то выдрал часть сердца.
На третей неделе ее заточения, Миша привел в дом бабку. Старуха была маленькая, сухая, в старом сером платке, пахла полынью, землей и дымом. Он привел ее под вечер, когда Кристина снова лежала на кровати, свернувшись клубком, то ли спала, то ли просто не хотела смотреть в потолок.
- Вот, - сказал Миша, снимая обувь, - нашел, мы и без больницы обойдемся.
Бабка вошла в комнату и сразу уставилась на Кристину мутными глазами, как будто смотрела сквозь нее.
- Слабая, - пробормотала она.
Подошла ближе, присела, схватив Кристину за запястье, цепко, как капкан.
- Ты чего трясешься, девонька? - улыбнулась она, - не бойся, бабка тебя не тронет, я поветуха, всех в деревне рожала и хоронила.
- У нее что то с головой, - вставил Миша, - ударили хулиганы, ничего не помнит, спит целыми днями, ест через силу, тошнит ее.
- Да тут все ясно, - хмыкнула бабка, усевшись на край кровати, - у нее не с головой, у нее в животе новая кровь живет.
- Всмысле? - не понял Миша.
- Беременная она, вот что и срок то уже, гляжу, недели четыре, а может, пять, - ответила она, - потому и тошнит, потому и лежит.
- Что? - Кристина смотрела на нее с ужасом.
- Да уж, девонька, - подтвердила бабка, - месячные небось и не шли?
Миша стоял неподвижно. Его челюсть чуть скрипнула, когда он медленно сжал зубы, он отвернулся, но плечи его выдали, в них запульсировала злость. Не удивление. Настоящая ярая злость.
- Поздравляю, батюшка, - пробормотала бабка, усевшись к столу, - отец, значит?
Он резко повернулся. На мгновение в его глазах что то вспыхнуло, он улыбнулся. Механически, неестественно.
- Ну конечно, - сказал он, - кто ж еще.
Кристина смотрела на него. Ее сердце билось так, будто услышало ложь, но не мозгом, а где то глубже, кожей, костями.
- Что ей давать, что бы легче было? - выдавил из себя он.
- Заварки дам, - бабка уже рылась в своей тряпичной сумке, - и на ночь пить, чтоб спала лучше, ей теперь и покой нужен, и еда, и ласка...
Ласка, усмехнулся сам себе Миша. Ребенок не его. Он знал это. Точно, абсолютно, не его.
После той ночи, когда он впервые вошел в нее, она уже лежала две недели. Беременность началась раньше и он знал, кто отец. Петр. Та самая тварь, что посягнула на его женщину.
Он сжал кулаки так, что суставы хрустнули, но ничего не сказал. Улыбнулся бабке, расплатился и когда она ушла, еще долго стоял у двери, куря и не оборачиваясь.
Кристина лежала, не двигаясь. Она не знала, чего боится сильнее, беременности или этой тишины, которая исходила от Миши. Он обернулся только когда сигарета догорела почти до фильтра.
- Ну что, мамочка, - сказал он медленно, - теперь мы навсегда вместе.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.