16 глава.
Не забываем звездочки и комментарии, пока ваш автор не словил выгорание😒
Утро начиналось тихо, с ленивого света, что пробивался сквозь полупрозрачные шторы и стрекота жуков за окном. Кристина проснулась первой, ощущение теплоты на коже и тихое равномерное дыхание рядом. Петя спал, раскинув руки, мирно сопел, лицо было безмятежным.
Она тихо, осторожно поднялась, чтобы не разбудить, но он почувствовал движение, глаза медленно приоткрылись, встретили ее взгляд, полный спокойствия и нежности.
- Доброе утро, - прошептал он, голос был хриплым от сна.
Она улыбнулась и без слов села на край кровати, подхватила его руку, прижала к себе. Он потянулся к ней, касаясь губами ее щеки, словно пороверяя, что она здесь, рядом, живая и настоящая.
- Пойдем на кухню, - сказала она, отталкивая одеяло.
Она встала, надела его рубашку, она была широкой, слегка свисала с плеч, запах его одиколона въелся в ткань, улыбнулась и скрылась в кухне, начав готовить завтрак.
На сковородке тихо шипела яичница и казалось, в этом простом звуке, вся жизнь. Он подошел сзади, обнял ее за талию, подбородок положил на ее плечо, горячее дыхание дыхание касалось кожи.
- Ты такая... - начал он, но она улыбнулась и слегка повернулась, чтобы встретиться с его губами.
В их поцелуе было что то мягкое и уверенное, будто они пытались сказать друг другу все без слов. Вдруг телефон завибрировал, разрезая тишину, Петя тяжело вздохнул, достал аппарат.
- Че там Казак? - спросил он с легкой усталостью в голосе.
- Диму нашли, - голос в трубке был холодным, - ждем тебя.
Петя замолчал, обводя взглядом Кристину, которая вдруг почувствовала, как все спокойное утреннее настроение сменилось напряжением. Он отключил звонок и посмотрел на нее, лицо стало жестче, в глазах мелькало раздражение в перемешку с облегчением.
- Завтракаем и пора, - сказал он тихо.
Она кивнула, не задавая вопросов, понимая, что за утренним покоем сейчас последует новая буря. Они неторопливо сели за стол, простой завтрак, яичница, хрустящий хлеб и крепкий кофе, который будто впитывал в себя остатки ночи.
Кристина перемыла посуду, развернулась к Пете, он взглянул на нее, а затем, медленно снял с нее свою рубашку.
- Придется забрать, - улыбнулся он, - у меня нет другой одежды.
Ткань скользнула по ее коже, открывая плечи, линию шеи, изгибы тела, которые он так жаждал увидеть с момента их первой встречи. Он накинул рубашку на себя, чуть сжав губы.
- Если бы не эта чертова суета, - его голос был хриплым и тихим, - я бы сейчас прямо здесь, на этом столе, тебя...
Она рассмеялась, нежно, немного игриво, словно наслаждаясь этим моментом.
- Даже не сомневаюсь, - сказала она, медленно проходя мимо него голой, с той самой легкой, дерзкой ухмылкой, которая сводила его с ума.
Он не смог отвести взгляд сверля взглядом ее спину, бедра, которыми она слегка виляла, она была свободной, раскованной, такой, которую он хотел держать и беречь одновременно. Она исчезла за дверью комнаты, оставив за собой легкую пульсацию по всему телу.
Петя остался стоять у стола, будто замороженный. Его грудь тяжело вздымалась, сердце билось быстрее, а в глазах горел огонь, который он не мог скрыть, в штанах чувствовалось напряжение. Он чувствовал каждую линию ее тела, каждое движение, которое она оставляла за собой, словно запах, который нельзя выветрить, но каждый ее шаг отзывался эхом в его теле. Петя сжал кулаки, стараясь унять этот дикий жар. В глазах мелькнула тень, не просто страсть, а страх потерять, страх, что когда то, она уйдет совсем.
Петя выдохнул, тяжело, почти с сожалением и вышел на улицу, закурил, завел машину, прогревая двигатель в ожидании, пока она выйдет из дома.
Они сели в машину и медленно поехали по трассе, где не было ни спешки, ни напряжения. Город шумел, а в машине между ними сохранялась тишина, наполненная невысказанными желаниями и ожиданиями.
Когда подъехали к ее дому, он заглушил мотор и повернулся к ней. Его взгляд был чуть мягче, чем обычно, но в нем все равно горела эта непокорная смесь тревоги и желания. Он медленно наклонился, касаясь губами ее виска легкий, почти нежный поцелуй, как будто оберегая ее от чего то невидимого.
- Я приеду вечером, - прошептал он, не отрывая взгляда.
Она кивнула, чуть улыбнулась, он коснулся ее лица рукой, словно проверяя, что она на самом деле здесь, что она с ним.
Дверь машины открылась, Кристина выскользнула наружу, Петя смотрел, как ее фигура растворяется в тени подъезда, сердце сжималось, он почувствовал пустоту на пассажирском сиденье и запустив мотор, поехал к Казаку, туда, где его ждали тени прошлого.
Кристина поднялась на свой этаж и сердце забилось чуть чаще, тревога, будто мелкая заноза, застряла под кожей. Она вставила ключ в замок, медленно повернула, дверь открылась с легким скрипом. В квартире было темно и тихо. Скинув туфли, она прошла вглубь и замерла. На диване сидел Миша, тот, кто когда то держал ее за руку, говорил слова о любви, а потом забрал у нее родителей. Он усмехнулся, не двигаясь, наблюдая, как ее глаза расширяются от удивления.
- Ты же должен быть в тюрьме, - произнесла она ровно, хотя внутри все сжалось.
- Никому я ничего не должен, - усмехнулся он, - ну чего ты встала там, не соскучилась, что ли?
- Нет, - она сделала шаг назад, - уходи из моей квартиры.
- А иначе что, дядьке пожалуешься? - его ухмылка стала шире, - я вот знаешь как соскучился, Кристинка, а ты даже не обнимешь, не поцелуешь, не приголубишь, я ведь так долго без женского тепла.
Он поднялся резко, шагнув в ее сторону, она отступила к стене, упираясь спиной в шершавые обои.
- Или ты уже с кем то? - елейным голосом спросил он, - скажи, кто он?
- Миша, - спокойно говорила она, - все, что было с тобой давно в прошлом, все закончилось, тебя не должна интересовать моя жизнь или ты забыл, что сделал и за что сел?
- Для тебя, может все и закончилось, - глаза его метались, в них плескалась злая, болезненная нежность, - а я тебя не отпускал и не отпущу.
Кристина резко вдохнула, когда его пальцы вцепились в ее лицо, вдавливая щеки, он хотел увидеть страх в ее глазах.
- Миша, перестань, - выговорила она сквозь сжатые зубы, - я не боюсь тебя.
- А зря, - зло усмехнулся он, - думаешь, тебе кто то поможет?
Он провел ладонью по ее бедру, грубо, почти с вызовом, но в этот момент в ее глазах что то щелкнуло, не паника, не слезы, а холодная, яркая ярость.
- Ты не должен быть здесь, - сказала она тихо, но твердо, - ты нарушаешь закон, это моя квартира и ты не имеешь права...
- Я имею все, - перебил он, сжимая ее лицо сильнее.
Он выпустил ее лицо из своих рук и потянулся к пуговицам на ее рубашке, рванул так резко, что они со стуком рассыпались по полу оторвавшись от ткани. Она отступила на шаг воспользовавшись моментом, когда его руки не касаются ее, дыша быстро, но контролируя себя. Сердце грохотало в ушах, она не закричала, это было бесполезно. Она выиграет, только если останется холодной.
Миша смотрел на нее, прищурившись, словно впервые увидел. В его глазах мелькнуло сомнение, но он тут же подавил его звериной злостью. Она резко отступила еще на шаг, боком, к тумбе, где за горшком с цветком, лежал перочинный нож, ее пальцы сжались на нем незаметно.
- Уходи, Миша, - ее голос стал ледяным, - сейчас же или тебе не понравится, когда я проткну тебе легкое.
Он засмеялся, но шагнул назад. Было в ее глазах что то, что он помнил слишком хорошо, ту самую границу, которую лучше не пересекать.
- Значит, прогоняешь, да? - усмехнулся он, - ну ладно, Кристинка, дядьке привет, скажи, что я готов к новым заданиям.
Он вышел, захлопнув дверь с грохотом. Кристина замерла, все еще сжимая нож в руке она медленно опустилась на пол, обхватив колени. Тело дрожало, но не от страха от ярости, от того, что прошлое снова пришло без приглашения.
Она резко встала, не чувствуя пола под ногами, дрожащими пальцами расстегнула сумочку, опрокинула содержимое прямо на тумбочку у зеркала. Помада, кошелек, ключи, носовой платок и мобильник, что упал с глухим звуком, она подняла его резким движением выдернула антену и набрала номер.
Длинный гудок. Один. Второй. Третий. Тишина.
Она сжала трубку так, что побелели пальцы, в груди жгло. Снова набрала машинально, как будто от количества попыток зависело, услышит ли он ее.
- Петя, ну возьми же... пожалуйста, возьми трубку... - медленно проговаривала она между гудками.
Она знала, они поехали к Диме, там допрос, пытки или вовсе они уже вывезли его куда подальше, могли отключить телефоны, но сейчас ей это было неважно.
Страх, как чернила, разливался в ней.
Она еще раз нажала на кнопку вызова, затаив дыхание и расхаживая по квартире, но в ответ лишь тишина и трескучие гудки.
Она выругалась, смахнула со стола все, что было, одним движением, что то упало, разбилось, но это снова было неважно. Она прислонилась к стене, сердце колотилось в висках.
Кристина резко нажала на кнопку набора нового номера. Жигалин, последняя опора. Человек, который после смерти родителей обещал, что она больше ни когда не увидит Мишу.
Телефон звякнул, начался набор. Один гудок. Второй. Третий. Она впилась взглядом в экран, как будто могла силой взгляда заставить дядю взять трубку.
- Дядь Сереж... пожалуйста... ответь... - выдохнула она, уже не различая, говорит ли это вслух или про себя.
Мир будто медленно смещался, как до того стоящий ровно шкаф начинает уходить вбок при землетрясении, ее земля под ногами трещала.
- Да что, черт возьми, происходит, - она швырнула телефон в стену, судорожно прошлась по комнате, ощущая, как паника затапливает голову, грудь, руки, тело словно не слушалось.
Кристина скинула свою рубашку куда то в угол, прошла в кухню, достала бутылку вина из холодильника, откупорила ее и не беря бокал села с ней прямо на пол в гостиной. Она сделала глоток, горло обожгло, но только это и было по настоящему живым. Все остальное словно в черно-белом фильме.
Она не плакала, просто сидела, глядя в никуда, обняв колени одной рукой, второй прижимая бутылку, как детскую игрушку. Миша ушел, но его тень осталась. В воздухе, на коже, в том, как сорванные пуговицы валяются на полу, как рубашка, еще пахнущая Петей, валяется под журнальным столиком.
Она машинально потянулась к телефону. Аппарат валялся у стены, маленький экран треснул, антенна вывернута. Она подобрала его, проверила, что он все равно работает и снова набрала номер Пети.
Гудки. Долгие. Один. Второй. Пятый. Тишина.
Она положила телефон рядом, снова сделала глоток из бутылки. Алкоголь разлился по телу теплом, но в голове было трезво, противно трезво. Миша вернулся, никто не предупреждал, что он выйдет, но странный привет переданый Жигалину не давал покоя.
Кристина закрыла глаза. Мысли крутились в голове, как лезвия, в свой мир она никогда никого не впускала. Никогда не рассказывала Пете более подробно, кем был ее бывший, что убил родителей. Как однажды все изменилось за одну ночь и от семьи осталась только она. Петя не знал всех подробностей, он знал лишь, короткий факт из ее жизни рассказаный там, на набережной, после чебуречной.
Он видел в ней женщину, сильную, живую, дерзкую, уверенную. Он не знал, что в ней жило что то другое, холодное, угрюмое, упрямо молчащее, что сдавливало грудь от воспоминаний, от страхов.
Она сделала еще один резкий глоток, дернув бутылкой и теперь вино текло по подбородку, стекало на шею и заливало белые кружива белья, но ей было плевать.
На стене висели часы старые, громкие, стрелки щелкали будто нарочно. Каждая минута звучала, как приговор, а она все сидела и пила. Не потому что хотела, а потому что иначе все в ней разорвало бы на части.
Вдруг резко, Кристина встала и прошла в комнату, вытащила из прикроватной тумбочки старую коробку. Там, внизу, под письмами и выцветшими фотографиями, лежал гладкий, почти игрушечный пистолет, с которым ходила мать, отец настаивал на этом. Патронов не было, но на всякий случай, хватит и вида.
Осознание ударило резко, как только она взглянула на семейный портрет.
- Он сказал, что готов к новым заданиям от дяди, - сказала сама себе Кристина, вновь садясь на пол, - как они блять могут быть связаны?
Город начинал жить, день набирал обороты, а она медленно умирала внутри, тонув в своих мыслях и алкоголе.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)