15 глава.
Не забываем звездочки, пишем комментарии.
Кристина в какой то момент просто встала накинула пиджак и вышла из кабинета. Прошла мимо зала, где играла музыка, где официанты скользили с подносами, где клиенты смеялись за белыми скатертями.
Все это раздражало, не по настоящему конечно, просто до легкого звона в висках. Казак заметил ее первым. Встал из за стола, бросил взгляд на Авдея, потом на выход, они поняли друг друга без слов. Уже через пару минут его БМВ тихо вырулила за ней следом.
Она ехала в тишине, ауди шла ровно, мягко. Свет фар вырезал дорогу из вечернего города, казалось, будто весь день отсекся, ресторан, Соня, пуля, бинт, люди, разговоры, все это осталось за стеклом.
Она стояла у дома, ждала, пока Казак проверит подъезд, периметр и знала, он уедет только тогда, когда за ней точно закроется дверь.
Он вышел, кивнул и заперев машину она скрылась в подъезде, войдя домой скинула пиджак, туфли остались где то у двери. Прошла по квартире босиком, привычным, но каким то чужим маршрутом. На кухне достала бутылку вина, бокал не брала, а просто пила из горла, стоя у окна.
Потом все таки села на диван, обхватив бутылку, как что то теплое и понятное, телефон бросила рядом, Петя так и не звонил. Она не злилась, даже не удивлялась, просто отметила это, так же как глухую боль под повязкой.
Вино жгло горло, приятно и тихо и вдруг в голове, резкие кадры, как его руки скользили по ее спине, его дыхание на шее, когда они упали на диван, он разглядывающий ее в полумраке, как что то настоящее. После всего, что было он ничего не говорил, да и не надо было. Все было в том, как он дышал, касался, смотрел, без угроз, без игры, просто был.
Кристина горько усмехнулась, как быстро она сдалась, как легко позволила ему войти в дом, в тело, в мысли. Вся та крепость, которую она строила годами, не устояла перед одним его взглядом и ведь знала, с кем имеет дело. Знала с первого дня и все равно сдалась.
Она сделала еще глоток, зажмурилась, не от вина, от обиды на себя. Не потому что он не пришел, а потому, что снова кому то поверила.
Как дура.
Телефон молчал, за окном шумел город, а она сидела на диване, и все, что осталось от этого дня, жжение под кожей.
Кристина не заметила как уснула, вино наполовину выпито, бутылка валяется на полу, по ковру растеклось бордовое пятно, но ей было все равно. Телефон лежал рядом, сон не был сном, что то среднее между забытием и оглушенной усталостью.
Вдруг, от встрепетнулась от стука, негромкого, но настойчивого, как будто кто то держал себя в руках, но долго ждать не собирался.
Она села, прислушалась, телефон давно разрядился, а в комнате пахло ночью и одиночеством, босиком пошла к двери, открыла, а на пороге стоял Петя.
- Какими судьбами? - спросила она, но он не ответил.
Просто прошел внутрь, тяжело, будто тащил за собой нечто большее, чем просто свое тело, Кристина закрыла дверь, обернулась.
- Ты где был? - скрывая раздражение спросила она.
Он снял пиджак, швырнул на стул, достал пистолет, кинул его туда же, Кристина замерла. Он прошел мимо нее, вглубь комнаты, рухнул на диван, провел рукой по лицу и устало поднял на нее глада.
- Соню допрашивали, - наконец выдохнул он, - а потом избавлялись от нее.
Она подошла, села рядом, он не притронулся, не обнял. Только сидел, тяжело дыша, она смотрела на него как на черную воду, в которую страшно прыгнуть, но невозможно не вглядываться.
- Ты же понимаешь, - сказал он тихо, - я не человек, я просто инструмент, я делаю, что нужно, а не что хочется и мне некуда идти кроме тебя Кристин.
Она моментально забыла все свои мысли и переживания, положила ладонь ему на затылок, провела пальцами по кудрявым волосам, он тяжело выдохнул и закрыл глаза.
Петя не говорил больше ни слова, он просто сидел, как выброшенный на берег зверь, которому уже некуда плыть. Кристина молча встала, пошла на кухню, вернулась с бутылкой и двумя стаканами, налила до краев. Один поставила перед ним, он выпил залпом, она тоже сделала глоток и вино обожгло горло.
На улице шелестел ветер, накрапывал дождь, часы пробили два часа ночи, Кристина встала, выключила верхний свет, остался только торшер в углу, они остались в полумраке, в комнате стояла вязкая, тяжелая тишина, как перед грозой, только гроза уже случилась, у каждого внутри.
Он начал расстегивать рубашку, снял ее и бросил на пол. Кристина смотрела на его синяки, старые порезы, свежие ссадины, не отводя глаз, замерев у выключателя.
Он подошел к ней, глядя сверху вниз, как будто ждал, отвернется ли она, но Кристина не отвернулась, просто прижалась лбом к его груди, он обнял ее сначала осторожно, потом сильнее, не как мужчина женщину, а как человек цепляется за последний спасательный круг.
- Пойдем спать, ты устал, - тихо сказала она и он кивнул, оставляя поцелуй на ее макушке.
Петя лежал на спине, взгляд в потолок, Кристина рядом, на боку, рукой касалась его груди. Иногда он вздрагивал от напряжения, которое никак не отпускало, в какой то момент он притянул ее ближе, так крепко, почти больно. Целовал в волосы, в висок, в губы, не как раньше не играя, не раздевая, а будто пытался убедиться, что она с ним, рядом, живая.
Они были вместе, не из любви, а из усталости, из боли, из того, что поодиночке им было не выжить. Из того, что их прошлое и настоящее сделало их такими, какие они есть.
Он заснул под утро, тяжело, как будто потерял сознание, но она не спала, долго смотрела в потолок, думала о Соне, о том, как легко рухнуло все, что она считала контролируемым. О том, как с ней рядом лежит человек, который убил ради нее и что теперь уже нет дороги назад.
Сквозь щели в шторах пробивался рассвет. Она повернулась к нему, Петя спал, но в его лице не было покоя и все равно, он был ближе, чем кто либо за последние годы, он будто почувствовав ее взгляд, крепче сжал ее пальцы во сне.
Кристина дернулась от резкого звука, в комнате вдруг прозвенел телефон, не ее, Петин. Звук был глухой, он оставил его в пиджаке, вибрация отдавала по металлической рукояди пистолета брошеного сверху.
Она приподнялась на локте, но Петя быстро подскочил, молча подошел, вытащил мобильный, взглянул на экран и просто отключил вызов. Его лицо было резким, жестким, как у человека, у которого не бывает хороших звонков.
Он положил телефон обратно, вернулся к дивану, лег рядом с ней и провел рукой по ее щеке, губы тронула короткая, почти виноватая улыбка.
- Спи, - тихо сказал он.
- Кто это был? - посмотрев на настенные часы, что показывали пол пятого утра, спросила она.
- Неважно, все потом, - качнул он головой.
Он прижал ее к себе, осторожно, как будто она могла рассыпаться, поцеловал в висок, легко, почти незаметно. Тело его все еще было напряженным, но в этом движении была странная нежность, та, что приходит не из легкости, а из страха потерять. Она вздохнула, задавать вопросов больше не хотелось, уткнулась носом в его плечо тихо засыпая, Петя не отпускал. Он держал ее даже во сне, будто только это сейчас и держит его самого.
Петя проснулся первым. Глаза открылись резко, как у тех, кто не спит, а отключается, коротко, глубоко, без снов и первое, что он почувствовал, ее ладонь на своей груди. Дыхание ровное, чуть приоткрытые губы, волосы на подушке, спала она иначе, чем обычно не свернувшись в тугой клубок, не сжата в себе, как пружина. Безмятежная, не холодная, он лежал, не двигаясь, просто смотрел, вглядывался, как будто не верил, что это утро настоящее. Кристина почувствовала его взгляд и открыла глаза.
- Ты давно смотришь? - спросила она тихо, без упрека, даже без удивления, а он кивнул.
Она повернулась на спину, коротко морщась от движения. Тонкая повязка сбилась, под ней глухо ныла рана.
- Сними, - сказала она протягивая ему руку.
- Садись, - кивнул он, - поменять уже пора.
Она села, а он пошел в ванную принес аптечку, снял повязку, двигался точно, аккуратно, почти беззвучно, как человек, который слишком хорошо знает, что значит боль и еще лучше, как ее не усугубить.
- Не болит? - спросил он.
- Нет, - вздохнула она, - или я привыкла.
Он сел рядом, оставив аптечку на полу, из кухни доносился гул холодильника, с улицы звук утреннего дождя, ленивого, липкого, как все это лето. Она склонила голову к его плечу, он обнял ее одной рукой, как бы между делом, но держал крепко.
- Собираться будем? - спросил он.
- Куда? - она посмотрела на него исподлобья, лениво.
- Ну ты в ресторан, я охранять, - усмехнулся он, но уголки губ едва дрогнули.
Кристина потянулась, провела ладонью по затылку и вдруг, неожиданно даже для себя, выдохнула.
- Я не поеду, - сказала она.
- Почему? - удивился он.
- Не хочу, пусть справляются без меня, - она пожала плечами, - там и без меня полно людей.
Она встала с дивана, пошла на кухню за стаканом воды, как будто разговор окончен, он смотрел ей вслед и сначала даже не поверил, но взял телефон и набрал номер.
- Казак, нас сегодня не будет, если че разруливай все сам, по пустякам не звони, - и отключился, не дожидаясь ответа.
Кристина посмотрела на него из кухонного проема.
- А ты че не поедешь то? - спросила она.
- Собирайся, - сказал он проигнорировав ее вопрос.
- Куда? - чуть прищурилась она.
- Увидишь, - подмигнул он.
- Петя... - с нажимом начала она.
- Давай-давай, - перебил он ее и усмехнулся, - я тебе покажу место, где никто не просит контролировать поставки и руководить.
Она долго смотрела на него, вглядываясь, как будто искала подвох, но в нем была только усталость и какая то простая решимость. Как будто этот день он уже придумал и она просто должна в него войти.
- Не чебуречная? - усмехнулась она.
- Лучше, - он накинул рубашку, - давай одевайся, заедем в магазин и поедем.
По трассе он вел машину быстро, но спокойно, с одной рукой на руле, другая лежала на ее колене. Не как у влюбленных, а как у тех, кому нужно держать что то рядом, чтобы не потерять. Она смотрела в окно, не спрашивала, не торопила, просто ехала с ним снова не туда, куда надо, а туда, куда он хочет.
Небольшой дом стоял за городом, дальше садов, дальше железной дороги, где старые дачи давно заросли сиренью. Машина остановилась на пыльной тропе, рядом с облезлым забором, дом казался спящим, но не покинутым, как кто то, который ждет кого то из прошлой жизни.
Петя вышел, обошел машину, открыл ей дверь.
- Здесь я прятался, - сказал он закуривая.
- От кого? - она перехватила сигарету и он закурил новую.
- От всех, - ответил он.
Они вошли в дом, внутри пахло сухими травами и временем. Обои местами отошли, но кухня будто все еще помнила запах свежесваренного варенья, а комната теплый плед и радио на подоконнике. Он снял туфли, прошелся босиком, словно проверяя, все ли на месте, Кристина молча смотрела, как он сдувает пыль с настольной лампы.
- Здесь всегда было хорошо, - бросил он через плечо, - а в городе все время что то рушилось, мать бегала за мужчинами, отец сидел, бабушка на полях до вечера, я здесь был никому не нужен и это было лучшее, что со мной случалось.
Она села на подоконник, сигарета догорала в пальцах.
- А сейчас? - спросила она.
- А сейчас, снова никому не нужен, но уже не ребенок, - усмехнулся он и потушил сигарету в раковине.
Кристина не ответила, просто смотрела на него, как на открытую дверь, за которой не страшно. Он сел рядом, взял ее руку, провел пальцем по тонким еле заметным венам на запястье.
- Я не святой, - сказал он, - но и не чудовище, просто выжил, как мог, занимаюсь тем, что умею и если я тебя выбрал это не случайно.
- Мы могли бы не встретиться, если бы дядя сказал тебе, чье заведение нельзя трогать, - с грустью сказала она.
- Не могли, - усмехнулся он, - одними дорожками ходим.
Он встал, открыл окно, снаружи пахло травой, мокрой древесиной и безмятежным детством.
- Сегодня здесь побудем, надеюсь без звонков, без людей, - вдохнул он запах с улицы и обернулся к ней.
- Звучит как отпуск, - усмехнулась она.
- Можно и так сказать, - улыбнулся он.
После завтрака, который он приготовил сам, простая яичница на старой сковородке, помидоры, хлеб и вода из колонки, они вышли на улицу. Солнце уже поднималось над крышами, лениво, будто не торопилось никуда, как и они, за калиткой начиналась старая тропинка, заросшая бурьяном, Кристина не задавала вопросов, он сам начал говорить.
- Вот тут бабушка ставила табурет и чистила грибы, я вечно сидел рядом, задавал глупые вопросы, - он усмехнулся, глядя на эту теперь уже пустую поляну, - а здесь было дерево, вишни, я падал с нее каждый год, вечно в крови, в грязи, как сейчас, только по другому, за то боялся меньше.
- Ты разве чего то боишься? - спросила она.
- Последнее время да, - кивнул он, - как ты появилась.
Они прошли дальше, к ручью, вода текла такая же холодная, как и раньше в его детстве, Петя присел, зачерпнул, умыл лицо, потом обернулся к ней.
- Хочешь? - спросил он, - освежает.
Она села рядом, сунула руки в воду.
- Как лед, - она встряхнула руками расплескивая брызги.
- Чтобы проснуться, другого не надо, - улыбнулся он.
Они шли по деревне мимо покосившихся заборов, старых качелей, где уже никто не качается, но железо все еще скрипит от ветра, будто помнит детский смех. Он показывал, где прятался от дождя, где дрался с местными пацанами, где впервые закурил и его затянуло, она слушала, улыбалась. Это был не просто рассказ это было доверие, он показывал не места, а кусочки себя.
Они прошли до конца деревни, сели на поваленное дерево. Тишина была почти звенящей, где то пели птицы, вдали лай собак, но все это звучало не как шум, а как фон чего то правильного.
- Не хочу уезжать, - сказала она вдруг.
- Я тоже, - кивнул он, - но мы сегодня и не уедем.
Они еще долго сидели там,на поваленом дереве, под легким ветром, без нужды говорить, без страха молчать. День был тихим, почти настоящим и если бы кто то увидел их со стороны, то не поверил бы, что эти двое пережили, что он всегда держал при себе оружие, что они прятали чужие секреты, предавали и спасали. Потому что в этот день они были просто людьми. Он взял ее за руку и они молча пошли в сторону дома.
- Сменишь повязку? - спросила она, как только они вошли.
Он кивнул, пошел в машину, вернулся с аптечкой, сел на корточки перед ней, осторожно убирая повязку, она не вздрагивала.
- Болит? - спросил он.
- Нет, - ответила она даже не поморщившись.
- Врешь же, - прищурился он.
- Всегда, - цокнула она.
Он улыбнулся, почти незаметно, обработал, наложил новую, зафиксировал.
На улице уже свечерело, они открыли бутылку домашнего вина, которое нашли в погребе, старая, пыльная бутылка, будто забытая временем. Сели прямо на ступеньки крыльца, над ними висело небо высокое, звездное, будто проткнутое иглами света. Ни машин, ни голосов, только стрекот насекомых и треск старого дерева.
Кристина пила медленно, вино было терпким, с привкусом чего то прошлого, он молчал. В темноте ее глаза казались глубже, темнее и в них было что то, что не нуждалось в объяснениях. Она заметила, как он смотрит.
- Что? - спросила, с улыбкой, но голос дрогнул.
Петя не ответил, просто наклонился, резко, без предупреждений и поцеловал. Не нежно, не мягко, как будто все, что он сдерживал с утра, прорвалось. Губы впились, руки крепко обхватили за затылок, за талию, вино пролилось на ступени, но никто не заметил. Она замерла на секунду и поддалась, он поднялся, не отпуская ее пальцев, взгляд жег, как и поцелуй.
- Идем, - тихо, почти шепотом сказал он и она кивнула.
Они вошли в дом, деревянный пол скрипнул, воздух был теплым от дня, но в нем витало что то другое, напряженное. Он толкнул дверь в спальню, старая кровать жалобно заскрипела, когда он сел, потянул ее к себе и она села к нему на колени.
Он провел пальцами по ее щеке, подбородку, потом вниз, по шее, ключицам, медленно, будто заучивал наизусть. Она дрожала не от от сквозняка из окон, от ожидания, от тяжести момента, от его прикосновений, в которых было больше честности, чем в любом разговоре.
Пальцы начали нежно расстегивать пуговицы на ее рубашке, каждое движение было продуманным, осторожным, словно он исследовал ее тело заново. Легкий холодок воздуха касался оголенной кожи, заставляя ее вздрагивать.
Он потянулся к ней ближе, губы оставляли горячие следы на ее шее, чуть смещаясь к ключице, где кожа была особенно нежной и уязвимой. Каждый поцелуй был медленным, будто он хотел, чтобы время растаяло в этих прикосновениях.
Пальцы переплелись с ее, удерживая, он будто приглашал ее довериться, отпустить контроль. Она дышала глубоко, чувствуя как сердце стучит в груди все громче, его губы снова нашли ее, сначала легкий, нежный поцелуй, который медленно превращался в более глубокий, жадный, растворяющий границы между ними, он приподнял ее и опустил на скрипучую кровать.
Они избавлялись от остатков одежды быстро, суетливо, как будто эту ночь может кто то забрать. Кристина не чувствовала боли от раны, она ушла на второй план.
Он медленно опускался вниз, покрывая поцелуями каждый сантиметр ее тела, губы сначала коснулись внутренней стороны бедра, мягко, словно изучая каждую точку, где кожа тоньше, чувствительнее. Его язык скользил по коже, оставляя после себя влажное тепло и она невольно сжалась, ощущая эти прикосновения.
Он аккуратно раздвинул ее ноги шире, ощущая, как ее тело плавится под его ласками. Его губы снова коснулись бедер, бережно, почти невесомо, а после, язык начал мягко скользить по влажным складкам, заставляя тело реагировать дрожью.
Его язык впивался в нее, медленно, плавно, разгоняя жар по венам. Стоны вырывались как отклик на его ласки, она дрожала от возбуждения, стоны становились почти непрерывными, голос хриплый и ломкий. Тело будто растворялось в каждом движении, отдаваясь полностью.
Он ввел один палец внутрь, медленно и осторожно, ощущая, как она сжимается и расслабляется вокруг него. Затем добавил второй, двигая ими ритмично, сочетая пальцы с языком, каждое движение словно будило в ней огонь, который нельзя потушить.
Она запустила пальцы в его волосы, тянула ближе, почти вплотную, губы дрожали, стоны переходили в приглушенные всхлипы. Он почувствовал, как она пульсирует на грани и резко остановился, не в силах сдерживаться.
Он поднялся к ней, схватил ее за бедра и в один мощный толчок вошел в нее. Жестко, глубоко, без остатка, ее тело выгнулось, губы открылись в немом крике боль и наслаждение слились воедино. Его движения были грубыми, с силой и страстью, он будто хотел стереть все, что было раньше.
Он не давал ей прийти в себя, вдалбливаясь в нее жестко, бешено, руки сжимали кожу на бедрах до синяков, он глухо стонал, будто выпуская наружу всю свою боль и страсть. Она терялась в его прикосновениях, в шуме собственных стонов и бешеном ритме. Все тело горело, каждая клетка кричала от желания.
Он крепко хватался за талию, заставляя ее тело слушаться только его ритма. Толчки были сильными, глубокими будто он вбивал в нее не просто желание, а всю свою боль, всю страсть, которую копил внутри, заставлял ее дрожать, тело накручивалось на волнах наслаждения и боли.
Она цеплялась за его плечи, ногти впивались в кожу, когда он неумолимо двигался, не давая ни секунды покоя. Он чувствовал, как ее мышцы стягиваются вокруг него, жадно принимая каждый его толчок.
Ее стоны становились все громче, дикие и искренние он слышал, как она теряется в этих ощущениях, как вся ее сдержанность рушится под натиском его страсти. Он накрывал ее своим телом, прижимал так крепко, будто не мог отпустить, а потом рванул сильнее, глубже, заставляя ее кричать.
Он чувствовал, как начинает срываться, как каждое движение становится все резче, мощнее и она словно отвечала ему тем же, тело ее напрягалось, мышцы сокращались, она выгибалась к нему все сильнее.
Когда они оба достигли предела, их тела сжались в одном общем взрыве с его глухим и ее звонким стоном, весь мир сузился до ощущения друг друга, до этой дикости, до этой боли и восторга одновременно.
- Ты моя, - произнес он хрипло прижимаясь к ней, - только моя.
Он обнимал ее, чувствуя, как пульсируют ее вены под кожей, как сердце бьется в унисон с его собственным. Она прижалась к нему, закрывая глаза, позволяя этому мгновению затянуть их обоих в вечность.
Вместе, под звездами и холодным дыханием ночи, они были лишь друг для друга, уязвимые, живые и настоящие.
Мир перестал существовать, были только он, она и ночь, что нежно укрыла их своим бескрайним покоем.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)