Часть 13
Я проснулся от громкого хлопка двери. Еще до конца не проснувшись, я вскочил с постели, натягивая штаны. Кто бы это ни был, будет неловко, если он увидит их с Диланом голыми в одной постели. Вдруг дверь отворилась, и на пороге комнаты возник… мой отец! Твою мать! Отец медленно перевел взгляд с Дилана на меня, а затем и на презерватив в углу. Я сглотнул.
- Томас, кто там? – сонно поинтересовался парень. По взгляду отца я понял, что разговор нам предстоит долгий и… болезненный.
- Никто, спи.
Я вытолкал отца из комнаты и закрыл дверь на замок. Впервые я возблагодарил бывшего хозяина квартиры на наружные щеколды. Не успел я и повернуться, как схлопотал по скуле. Зашипев от неожиданной боли, я обернулся к мужчине. Горящие глаза не сулили мне ничего хорошего.
- Вырастил педика.
- Не смей так меня называть! Это моя жизнь и…
Договорить мне не дал хлесткая пощечина. Моя голова неестественно повернулась влево, и, не удержав равновесия, я упал на пол, больно стукнувшись головой о дверь.
- И этому гомосеку я давал деньги больше трех лет? Не хотел мне говорить ведь, сучоныш, знал, как я отреагирую. Тебе ведь нужны мои деньги больше, чем я!
Адреналин и злость взыграли в моей крови.
- А что ты хотел?! Лично я всей душой хотел, чтобы ты сожрал свои гребаные деньги и катился к черту! И я очень рад, что стал «пидаром», как ты выразился, потому что ты, наконец, свалишь из моей жизни!
За свою дерзость я получил ногой в живот. Отец присел рядом со мной и потряс пачкой денег перед моим носом. Я молился всем богам, чтобы он не сломал мне ребра. Я шумно вдыхал и выдыхал, но продолжал смотреть в глаза человеку, который буквально заставлял меня называть его отцом.
- Так вот значит, да? Что ж, расстроил ты своего папочку, Томас. Знал же, надо было мамке твоей делать аборт.
Я сжал губы в тонкую линию. Сколько нужно иметь наглости, чтобы сметь говорить что-то о нашей семье, которую он разрушил. Мой слух уловил, как Дилан стучится в дверь, прося его выпустить. Все это закреплялось громкими матами и угрозами. Отец тоже это услышал.
- Какой заботливый, а. Даже завидую тебе, сынок.
- Ты мне не отец! – выплюнул я, - Как и я тебе не сын.
Мужчина схватил меня за волосы и больно оттянул голову назад.
- Выродок.
Он встал на ноги.
- Больше ты не увидишь моих денег.
Я понял, что это еще не все, что не может все закончиться так хорошо. А по моим меркам все пока заканчивалось хорошо.
- Откуда у тебя ключи? Зачем ты вообще пришел?
- У меня остался дубликат…
- … хотя я просил его уничтожить или вернуть мне.
- … я решил занести тебе деньги пораньше, я бы не смог в наш обычный день. Но как я посмотрю, ты так не научился вежливости с отцом. Что ж, кусай локти.
Когда он открыл дверь, я услышал последнее:
- О, представь, как расстроиться Мириам, когда узнает такую жестокую правду, что ее единственный сын – гей. Если хочешь, я могу заснять ее реакцию.
- Сукин сын! – вскричал я, поднимаясь на ноги, но отец уже хлопнул дверью и сбежал. Я упал на колени, почувствовав влагу на щеках. Парни не плачут, да. Это бывает крайне редко, когда судьба вот так вот насмехается над тобой. Дело было не в деньгах, в этих гадских деньгах, дело было в маме. У меня даже в мыслях не было, какой может быть ее реакция. Я всю жизнь пытался защитить ее, оградить от различных раздражителей, но сам оказался этим раздражителем. Уже не помню, когда чьи-то сильные руки подняли меня в воздух, а через минуту я находился в душевой кабинке весь мокрый от воды. Очнувшись, я начал открывать рот, будто выброшенная на берег рыба, и тут этот кто-то вытащил меня из душевой, отнесся меня на диван. Это был Дилан, кто же еще. Краем глаза я заметил выбитый замок и открытую настежь дверь в мою комнату. Я все еще слышал голос Дилана, будто сквозь толщу воды:
- …зачем ты запер меня, идиот? Он же мог сломать тебе что-нибудь! Это был твой отец? Почему ты молчишь, Томас, ответь мне!
Парень похлопал меня по щекам. Я будто вынырнул из чего-то грязного и липкого и тут же вцепился в плечи Дилана.
- Он расскажет маме! Черт, что она скажет? Боже, я… я…
Я начинал задыхаться. О’Брайен притянул меня к себе, обнимая и поглаживая по спине, шепча что-то успокаивающее. В конце концов, я немного успокоился и выровнял дыхание.
- Мы справимся, Томми. Ты и я.
Я поднял на него взгляд. По его глазам я видел, что он не врет мне. Или я просто хотел в это верить. Дилан вдруг куда-то ушел, но через секунду вернулся с сухим полотенцем и принялся вытирать меня. Затем он заставил меня переодеться. Я все выполнил и теперь сидел на диване, смотря в одну точку. Дилан сидел рядом и обнимал меня. Не выдержав, я встал с дивана и принялся мерить шагами комнату.
- Что между нами, Дилан?
Парень поднял на меня свои шоколадные глаза.
- Мы встречаемся. Мы пара. Называй это как хочешь, но ты мой.
- Звучит слишком собственнически, - нервно хохотнул я, проводя рукой по лицу. О’Брайен встал следом за мной и подошел ко мне, притягивая к себе. Я уткнулся носом ему в грудь и вдохнул полными легкими его запах. Он казался мне таким родным…
- Кхм-кхм.
Мы резко повернулись на вошедшего. Это была моя мать. Я вновь впал в легкую панику, которая могла перерасти в приступ паники, и уж тогда я точно сдохну.
- М-м-мама?
- Здравствуйте, миссис Сангстер. Давайте я вам все объясню, - начал Дилан.
- Молчи, парень, я пришла поговорить со своим сыном.
Я все еще ее сын, хм, прогресс.
- Как ты… вы… так быстро?
- Грег налетел на меня в соседнем квартале и тут же начал орать про то, что он увидел, когда относил тебе деньги. Я заставила его поубавить пыл и успокоиться. Но… Это что, отпечаток ладони? – вскричала Мириам, легонько касаясь до моей красной щеки. Я отшатнулся. Мама посмотрела на Дилана.
- Нет! Прежде чем смотреть на меня, лучше скажите мне сразу, вы действительно были не в курсе, что ваш бывший муж избивал вашего сына?!
Мириам прикрыла рот рукой и посмотрела на меня. Я шикнул на Дилана. Я не хотел, чтобы она знала.
- Это… правда?
- Мам…
- Отвечай прямо, Томас!
- Да. Это правда.
- Но ты не говорил мне, что этот инцидент повторялся! Ты… почему?!
Я неловко потер шею. Мама знала лишь об одном, когда она и подала документы о разводе и дело в суд. Было долгое судебное разбирательство, если учесть, что нам еще полгода отказывали в просмотре «такого незначительного дела». А потом мама забеременела от Брендана. Как сейчас помню, как она не хотела ложиться в больницу, хотела присутствовать на суде, но нам с Бренданом удалось ее уговорить. Впрочем, суд начался только, когда она уже родила Оливию. Представляете? Хорошо хоть мама успела развестись с Грегом. Роды проходили тяжело, мама еще год восстанавливалась, она не могла присутствовать на, наконец, состоявшемся заседании. Мама и сейчас слаба, но именно в этот момент я понял, что признавать она этого не собиралась…
- Все то время, что я провела в больнице, он… ты… ты терпел?! Почему ты не сказал Брендану? Ты чем думал, когда терпел такое?! Боже… я убью Грегори!
- Мам, мам, тише! Тебе нельзя волноваться, - предпринял попытку я. Мириам посмотрела на меня яростными голубыми глазами:
- Ты не понял, Томас! Ты не представляешь, как меня достала ваша чрезмерная забота обо мне! Я нормальная! Я уже давно восстановилась! А вы… пытаетесь уберечь меня от того, что вы должны решать вместе со мной! Ты не представляешь, как тяжело чувствовать себя белой вороной, Томас. Сынок, это… это статья. И я засужу Грегори, потому что один раз я еще могу понять, бес попутал, но дальше! Он зашел слишком далеко! Бить моего сына! Я сама его изобью!
- Мам…
- Все! Я иду к Брендану! Жди звонка для дачи показаний. Ты же приедешь в участок?
Я нашел в себе силы лишь кивнуть. Мириам подошла и крепко обняла меня, уже не сдерживая слезы. Я начал поглаживать мать по спине, шепча что-то успокаивающее, как пять минут назад делал Дилан.
- Обещай больше никогда ничего от меня не скрывать, Томас.
- Обещаю, - прошептал я, блаженно вдыхая такой родной запах материнских волос. Как же я был слеп. Мама еще в последний раз всхлипнула, утерла слезы и повернулась к Дилану.
- Ты в ответе за него.
О’Брайен, кажется, даже охренел маленько.
- Мам? Ты… не против? – сглотнул я. Мириам закатила глаза:
- Ты хоть в курсе, что твой дядя тоже гей?
- Дядя Пит?
Мама кивнула.
- Однако я люблю его больше всех на свете, и все счастливы. Но! Вы должны мне семейный ужин после всех полицейских разбирательств!
А я уже думал, что моя мама подрастеряла свою суперспособность быстро отходить, но я ошибался. Она ни капельки не изменилась.
- Все. Я пошла. Жди звонка.
И мама вышла из квартиры. Я не верящим взглядом посмотрел на Дилана. Тот тоже был в тихом шоке.
- Знаешь… твоя мама просто огонь.
Я нервно рассмеялся, ероша волосы.
- Даже не вериться, что дядя Пит…
- Такое бывает.
Я не знал, что можно сейчас сказать. Может, что я благодарен ему за ту ночь? О Боже, будет звучать, ну очень, странно. Я хотел, было, почесать щеку, но тут же скривился от боли. Дилан подошел ко мне и повернул мою голову, чтобы было лучше видеть «итоги моей встречи с отцом».
- Нужно приложить что-нибудь.
Я вдруг понял, что я типо будущий врач, а даже забыл о таких простых процедурах. Я кивнул и приложил лед к горящей щеке. Зависнув у окна, я не заметил, как Дилан подошел сзади. Очень близко. Очень-очень близко.
- Эм… доброе утро? – выдавил я. идиот.
- Мм, ну, если это ты называешь «добрым утро», то да, доброе утро.
Я закусил губу.
- Так мы все-таки… вместе?
- Ты против? Мы вроде как…
- Нет! - пожалуй, даже слишком резко ответил я. О’Брайен хихикнул и прижался ко мне своим шикарным торсом.
- То есть, ты готов извиниться за то, что так долго ломался?
Я повернулся к парню и щелкнул его по носу. Тот шутливо закричал и потер нос.
- О, нет, мистер О’Брайен, этого вы от меня не дождетесь.
- Ох, как я мечтал, чтобы ты назвал меня по фамилии!
- Извращенец.
Дилан шлепнул меня по пятой точке и, хохоча, удалился в гостиную. Мой парень – идиот.