Глава 23.
POV Ирина:
Гнездова я так и не решилась окликнуть в полном людей коридоре. Да и времени не было, потому что от стены отлепилась Андрияненко и позвала за собой, махнув головой. При ней я извиняться точно не буду. И он явно не в духе. Скрипя зубами я пошла вперед.
Поторопилась и обогнала Андрияненко, нагло хромая впереди. Она хмыкнула и тоже ускорила шаг. С её длинными ногами мне в скорости не сравниться, я почти бежала уже, пытаясь одновременно быть впереди и не терять лицо. Но эта чертова жирафиха смогла еще ускориться. Мы уже неслись по коридорам. Я потеряла первенство на лестнице, когда она перешагивала по две ступеньки. Плюнув на то, как буду выглядеть в глазах окружающих и игнорируя боль в ноге, я побежала. А Андрияненко, эта самодовольная подлая рожа на жердях, расхохоталась! Я хотела остановиться и вмазать ей! Но услышала приближающийся топот. Она тоже побежала! Черта с два я уступлю! Даже на поломанных ногах я добегу первой! Андрияненко дышит в спину и продолжает посмеиваться, что-то выкрикивает. Я не слушаю, бегу. Она совсем рядом, но не обгоняет. Не может или не хочет? Плевать, я уже вижу её машину у главного корпуса. А там, кстати, нельзя ставить авто, но королям закон не писан.
Я первая! До машины оставалось каких-нибудь двадцать метров, когда больная нога предательски цепляется за бордюр. Время замирает. Я понимаю, что встреча с асфальтом неизбежна, вскидываю руки, крепко зажмуриваю глаза. Идиотка, самая настоящая. Мне десять лет? Какого черта я вообще побежала?! Вот за глупость и расплачивайся. Все это я успела подумать, за секунду до падения.
Но вдруг чувствую, как одну из рук обжигает резкой болью в предплечье. Андрияненко поймала меня. Попыталась удержать, но скорость была слишком велика. Её тянет за мной. Но из-за того, что она дернула меня сначала назад, она теперь летит первой. И все еще держит меня за руку. Отпускает, но слишком поздно, я лечу сверху. Бабах!
Больно.
Все происходит за мгновение. Вот я уже лежу сверху, а Андрияненко стонет от боли. Я ушибла злополучную коленку, но больше ничего не пострадало – сделала я вывод по ощущениям.
- Я конечно не против, чтоб ты на мне возлежала, но, черт, ты же целую тонну весишь, – прохрипел мой импровизированный матрас.
Я поспешила слезть. Чем видимо причинила ей еще дозу боли, потому что она снова застонала. Вставать она не торопилась. Я сидела рядом. Вокруг стали собираться любопытствующие с открытыми в ужасе ртами. Но близко не подходили. Что радует.
- Ты жива? – аккуратно толкнула я её ногой. Она снова издала стон. Кажется, она сильно пострадала.
- Если я скажу «нет», ты сделаешь мне искусственное дыхание? – скрипучим голосом спросила Андрияненко. Похоже, ей очень больно.
- Извращенка. - толкнула я её снова и обернулась. – Ты можешь встать?
- Не знаю. Перед глазами искры.
- Помочь? Или скорую вызвать? У тебя может быть сотрясение. Ты же головой ударилась? – забеспокоилась я.
- Только попробуй пошутить на тему отбитой головы, и ты труп. – подняла палец вверх Андрияненко, продолжая лежать и разглядывать облака. – Посмотри, какое небо.
Я взглянула на верх. И увидела десятки лиц, повысовывавшихся из окон.
- Или вставай, или я пошла. Мы и так как клоуны, а ты еще валяешься тут у всех на виду, – пробурчала я сконфуженно. – И да, ты отбитая, это неизменно. Хуже все равно не станет.
- Это ты виновата, что мы сейчас превратились в клоунов. Какого черта тебе понадобилось бежать, хромоножка? Так задумано было? Хотела меня покалечить таким образом? – возмущенно нахмурилая Андрияненко, приподнимаясь на локте, и сморщилась от боли. Мне стало стыдно. Хоть её никто не заставлял бежать за мной, все же она поймала меня. Сейчас я должна была лежать на её месте. Но извиняться я не буду! Это её личная инициатива.
- Сама виновата! – огрызнулась я и тихо добавила, - Спасибо, что поймала.
Как я там говорила, пионер всегда должен быть вежливым? Вот.
- Неужели ты знаешь волшебные слова! – сделала она большие глаза.
- Пожалуйста, - подчеркнула я свою осведомленность, и она еще выше подняла брови, - заткнись и вставай уже.
- Ты слишком грубая со своей спасительницей. Не забывайся, хоть я и бежала за тобой, я все еще Елизавета Андрияненко. Больше вежливости, будь добра, – осадила она меня в притворной строгости. Стало немного неловко и обидно. И почему это мне обидно?! Пошла она к черту!
- О, простите великодушно, моя героиня! Пойду я, пожалуй. Поучусь манерам! – разозлилась я, встала и собралась уходить, но она окликнула меня.
- Постой, – усмехнулась эта психичка, у которой настроение меняется со скоростью света. - Помоги мне встать?
Я злобно поджала губы и повернулась. Если бы она не спрашивала, а приказывала в своей обычной манере, я бы и не подумала останавливаться. Но все же интонация была вопросительной и смотрит на меня спокойно, без самоуверенности или хитрости. Когда она протянула мне руку, сомнения отпали и я приняла ее, потянув на себя.
Она встала. Какая же она высокая, когда так близко. Я задрала голову и широко открытыми глазами уставилась на неё. Её зрачки были расширены. Мы стояли друг напротив друга. Слишком близко.
- Спасибо, - тихо сказала она, продолжая напряжено смотреть мне в лицо. Стало неловко. Отходить или отпускать мою руку она не спешила, поэтому я сама сделала шаг назад и попыталась выдернуть руку. Безуспешно.
С неё наваждение спало, и она усмехнулась, повернулась и потащила меня за собой к машине, так и не отпустив мою руку. Я стала упираться. Но это, как всегда, было бессмысленно. Из этой лапищи ничего нельзя выдрать против желания ее обладательницы. Смирившись, я злобно стала сверлить глазами её зтылок, мечтая просверлить в нем дырку. И просверлила. На белоснежном когда-то воротнике я заметила небольшое кровавое пятнышко. Я ахнула.
- Стой, твоя голова. - я положила руку ей на плечо. Она остановилась и хотела оглянуться, но я её остановила, разглядывая рану, - Подожди. У тебя голова разбита, кажется. Ничего не вижу, ты такая большая и волосатая. Пойдем, сядем.
Я не дала ей потрогать рану рукой, удержав ее. Да мы сейчас со стороны парочку напоминаем, точно. Я досадливо поморщилась.
Мы подошли к машине, она села и попыталась разглядеть затылок с помощью зеркал, но я повернула её затылком к себе и удержала голову. Андрияненко замерла, предоставив мне возможность отодвинуть волосы и рассмотреть повреждение. Рана была небольшой, но продолжала немного кровоточить.
- У тебя аптечка есть? – спросила я. Ее надо обработать. – Или лучше сходи в медкабинет. Там справятся лучше. И тебе в больницу надо, вдруг сотрясение.
- Аптечка под тем сидением, достань сама. - Андрияненко кивнула на соседнее сидение.
Я послушно обогнула машину, достала аптечку и села. Андрияненко тем временем повернулась ко мне затылком, ожидая лечения.
– Ты же мне там ничего не повредишь еще больше? – недоверчиво спросила она.
Боишься, ха-ха.
- Было бы, что повреждать, - прошептала себе под нос я, пытаясь вскрыть аптечку. Она нехотя поддалась. Там обнаружилась много всячины, среди которой нашлась и перекись.
- Надо промыть, наверно. Какая-никакая, а голова, - нахмурилась я.
По краям кровь уже начала засыхать и волосы слиплись. Андрияненко недовольно что-то пробурчала про свою неосторожность довериться такому доктору, но все же достала бутылку воды и вышла. Я вышла за ней, но она уже исхитрилась сама себе слить на голову. Волосы намокли и закрыли рану. Я её остановила и забрала бутылку. Заставив низко наклониться, я полила водой и убрала волосы. Оставив её в такой позе, я взяла перекись и залила рану. Она запенилась. Это ведь больно! Почему тогда она даже не вздохнула, не выматерилась? А вдруг она не чувствует?! Может мозг повредился?
- Тебе не больно?
- О, у меня были повреждения намного более серьезные, - сухо ответила она и поднялась. – Поехали.
- Тебе не надо за руль, вдруг сотрясение, - снова напомнила я, - Давай я такси вызову, съезди в больницу.
- Я, как никто, знаю признаки сотрясения. У меня их было несколько, и сейчас не тот случай. – возразила Андрияненко и пошла к машине.
Несколько сотрясений? Она не похожа на неуклюжую. Неужели, часто падает? Вдруг вспомнился рассказ Игоря о том, что отец бьет её. Да нет, это не возможно. Не так сильно же. Наверняка в драках повредилась, она же такая задиристая, а далеко не все знают её в лицо, чтоб сразу пугаться.
Вздрогнув от клаксона, я тоже пошла в машину с подозрением поглядывая на Андрияненко. Хотелось полюбопытствовать, откуда у неё были сотрясения, но я не решалась. Молча мы ехали по оживленным улицам столицы. Андрияненко умело лавировала между машинами явно превышая скорость. До дома уже оставалось не так много времени, когда я не смогла больше выносить этой напряженной тишины. А вообще у меня накопилось много вопросов к ней!
- Зачем ты все это делаешь? – начала я снова.
- Что конкретно ты имеешь ввиду?
Она точно поняла, что я имею ввиду! Просто ей нужно больше времени с ответом. Вот уж дудки, будем говорить по моим правилам.
- Зачем назвала своей девушкой? – спросила я и внимательно стала следить за выражением её лица. То есть, мерзкой рожи.
- Потому что я так хочу, - бесстрастно ответила она, не отвлекаясь от дороги.
- Зачем тебе это?! – начала заводиться я.
- Я так хочу, что непонятного? – с тем же выражением ответила она.
- Непонятного много! Что у тебя на уме? Какую цель преследуешь? С какого перепуга вдруг сменила гнев на милость? То открыто ненавидела, то теперь говоришь «ее слово – мое слово». Что тебе от меня надо?! Зачем везешь меня? Что дальше выкинешь?
Я уже кричала, но на Андрияненко это не производило ровным счетом никакого впечатления. Ни один муснул не дернулся.
- Я выкину тебя, если будешь кричать. Голова болит. А от тебя мне нужна ты. Ты нравишься мне. И я хочу, чтоб ты была рядом. В безопасности.
- А то, чего я хочу, тебя не интересует?! – вопить я не прекратила.
- Нет. – короткий ответ. У меня даже дар речи пропал от возмущения. – Потому что скоро ты захочешь того же, что и я.
- Никогда! Никогда я не захочу быть рядом с такой твердолобной козой! Потому что ты мне не просто не нравишься – я тебя ненавижу!
- От ненависти до любви, как известно, всего шаг... - развеселилась вдруг Андрияненко, усмехнувшись. Но веселость была напускной.
- Там наоборот говорится! Идиотка!
- Не важно. Приехали.
Пылая яростью, я сверлила её глазами и хлопала ртом, не в силах найти слов. Она отвечала мне незнакомым деланно веселым взглядом. Она точно неискренена сейчас. Точно задумала что-то отвратительное, идиотка.
- Я тебе не верю, - прошипела я и вышла, громко хлопнув дверью.
Пообещав позвонить, она взвизгнула шинами и скрылась. Она ничего не ответила на слова о моем недоверии. Значит, действительно что-то утаивает. И это что-то по-любому негодяйское. Потому что она такая. Плохая. Да? Пнув ни в чем не повинный камень, я пошла домой. Четова засранка.
Я уже переоделась, когда вспомнила о Нике. Вот черт! Я же опаздываю!
На платформе собрались встречающие. Уже объявили прибытие. Я с нетерпением вышагивала взад-вперед. Вот и поезд! Сейчас я увижу ее! Добежав до нужного вагона я выглядывала из-за спин, мысленно сетуя на свой низкий рост. Вот она! Я подняла руку, но она продолжала оглядываться, не замечая меня. Перекрасилась снова!
- Блондинка! – выкрикнула я. Услышала, оглянулась, на лице расцвела широкая улыбка. Проталкиваясь сквозь толпу, она тащила за собой большой чемодан.
Визги, слезы, обнимашки. Наконец мы встретились! Как же я скучала по своей бесшабашной подруге.
- Ты не меняешься! Все, поехали скорей, я грязная, как чучело! – заявила она, когда мы наобнимались и пошли на стоянку, подыскивать такси.
- А ты как всегда новая, - вернула я, - Только внутри все та же.
Ника собиралась остановиться в гостинице неподалеку от моего района, но я настояла, чтоб у меня осталась. Подруга легко согласилась. Еще и потому, что я сказала, что мама к ее приезду пирог рыбный испекла. Но только на выходные - поведала Ника. Потом у нее куча дел запланированы, визитов к родственникам и прочее.
Дома мы вдоволь насплетничались. Она в подробностях рассказала о своем тяжелейшем расставании с любовью всей жизни. А из-за того, что они подрались прямо в актовом зале на глазах декана, их обоих отчислили. Но она собирается восстанавливаться в следующем году. Жаль год, конечно, но душу греет мысль, что поддонка, который ей изменил, тоже выгнали. Нет, она тоже ему изменила, но он-то об этом не знал, поэтому вина целиком на нем.
- Да к лешему, его! – заявила уже подвыпившая подруга глубокой ночью, когда мы тайком попивали вино у меня в комнате. – Я тут в поезде с таким красавчиком познакомилась! Мы договорились завтра встретиться в каком-то ВайтПипл. Там у них будет белая вечеринка, вот он дал мне приглашение.
Подруга порылась в сумочке и протянула мне флайер. Я только хмыкнула. В этом она вся. Оставь прошлое позади – девиз все ее жизни. Я ее за это даже Тимоном из мультика о короле-льве называла, потому что у него такой же девиз. Мультик вдруг напомнил о другом его персонаже. Зазу. Что-то слишком много в моей жизни отсылок к этому мультфильму. И лев еще, царь зверей.
Наступила моя очередь рассказывать последние новости из жизни. А она стала уж очень насыщенной в последние месяцы. Я рассказала все, начиная с момента появления в нашей квартире съемочной группы. Подруга только охала, забыв напрочь о вине.
- Подожди! Та самая Елизавета Андрияненко из АндрБанка? – Ника так широко выпучила глаза, что я всерьез забеспокоилась, как бы они не выпали из орбит.
- Она, – икнула я. Все же не стоило мне столько пить. Так и спиться можно.
- Вот это круто, - протянула подруга, откидываясь на подушках. Мы сидели на полу у моей кровати, свалив вниз и подушки, и плед.
- Вовсе нет! – возразила я и начала пространные описания его злодеяний.
- Идиотка, конечно, но все равно круто... С самой Андрияненко общаешься... - не сильно впечатлилась моими злоключениями она.
- Да ты дальше слушай, не так удивлю.
Рассказала и о семинаре, и о Гнездове невинном. Она сразу заметила мою в нем заинтересованность и поспешила подколоть о том, что с ним бы я гнездышко свила. Я только отмахнулась, продолжив рассказ. Когда до Зазу и попытке изнасилования рассказала, она меня обняла, признав мои страдания в проклятом Империаль. А Птичкина такими эпитетами цветастыми награждала, что у меня уши в трубочку сворачивались. Зато Андрияненко давай нахваливать, убеждая меня, что она влюблена без памяти! Даже если нет, то её точно надо соблазнить! Когда я закончила рассказ сегодняшним падением, она азартно потерла руки и ухмыльнулась.
- Госпожа Андрияненко, поздравляю. Вы выиграли джек-пот! – завопила она, а я тут же на нее зашикала. Мама постучала в стенку и что-то пробурчала.
- Совсем дура, чего орешь? И что несешь, какая еще Андрияненко! – обиделась я на это откровенное оскорбление. Да чтоб я! Да с ней! Ни за что!
Подруга еще долго меня убеждала, что Андрияненко у меня на крючке, что она свидетелем на свадьбе будет и что я обязана и ей богача подыскать. Уснули мы на рассвете.
И, конечно, проспали до обеда. Мама ушла на работу, будить нас было некому. Ника, мучась от головной боли, обвиняла меня в бездарно потраченном времени. После быстрого завтрака она потянула меня на столичный шопинг.
Позвонил Олег с той же целью, поэтому мы уже втроем шлялись по большому торговому центру. Олег с Никой друг другу сразу понравились, и они вдвоем объединились против меня. Олег еще рассказал, как Андрияненко тогда вбежала в его кабинет и между нами искры так и сверкали, он аж ушел, чтоб нам не мешать. Я лишь раздраженно от них отмахивалась и отругивалась, не желая спорить. С дураками это бессмысленно. Ника обзавелась коротеньким белым в блестках платьем для сегодняшней вечеринки. Я, не желая быть третьей лишней, позвала с нами Олега. Тот с удовольствием согласился.
Поскольку одежда здесь мне была не по карману, я только разглядывала. У Ники родители не бедные, папа какой-то военный не низшего ранга, поэтому она могла себе позволить. Она пыталась и меня запихнуть в примерочную, но я ни в какую не хотела принимать такие дорогие подарки.
- Да и есть у меня белое платье! Отстань! – взбеленилась я.
- А туфли? – сдалась, но не до конца подруга.
- И босоножки волшебные, уверяю.
Подруга сдалась полностью, согласившись на то, что если вдруг ей мой наряд не понравится, я без возражений надену из ее гардероба то, что она сама выберет.
Полакомившись мороженым, мы направились в салон красоты. Против такого подарка, как маникюр я не стала возражать, потому что она обещала съехать и никогда со мной не разговаривать, если я продолжу ходить с такими страшными ногтями. Себе она сделала маникюр, педикюр, укладку и макияж, заплатив за это все едва не больше стоимости платья. Я только головой качала, поражаясь ее расточительству.
Олег галантно отвез нас домой, пообещав забрать вечером. Нике он очень понравился, и она решила, что если с попутчиком не выгорит, она на Олега переключится. Я назвала ее девушкой легкого поведения, за что огребла пакетами по мягкому месту.
Позже она поинтересовалась, почему я сама Олега не захомутаю.
- Не знаю. Он такой хороший, как младший братик. – улыбнулась я.
- Ничего, что он тебя лет на пять старше? – посмотрела на меня подруга, на лице которой читалось сомнение в моем душевном здоровье. – А! Поняла, он хороший, а тебе плохиши нравятся!
Захохотав над собственной шуткой, она спряталась от моего возмездия в туалете. Оттуда она кричала что-то о госпоже Андрияненко и прочем. Плотно поужинав, мы принялись наряжаться. Из подходящего случаю белого наряда у меня был только один вариант. Мамино свадебно платье. Жаль, что я его уже надевала в этот клуб, но делать нечего. Ника выбирала белье, когда я окликнула ее оценить мой вид. Она критично осмотрела меня.
- Красивое платье. Но почему такой несчастный вид?
- Я его уже надевала в этот клуб неделю назад, – вздохнула я и удивилась. Обалдеть, всего неделя прошла, а как будто целая жизнь.
- О, ну нет! Нельзя же так! Всего неделя! Снимай его немедленно! Тебя там точно запомнили, судя по твоему рассказу о танцах с самой Андрияненко. Ты не можешь так пойти! – закудахтала подруга и принялась рыться в своем чемодане, - Сегодня ты будешь секс-бомбой, а не олененком Бэмби!
- Не буду! Ни за что не надену твои пояса, которые ты юбками и шортами зовешь!
- Юбки такие сто лет назад из моды вышли, отсталая, - проворчала подруга из недр чемодана.
- Сама такая, - надулась я. Хорошее же платье!
Ника меня проигнорировала и продолжила свое занятие, что-то поговаривая себе под нос. Вывалив едва не все содержимое на пол, она издала победный клич и в вытянутой в верх руке взметнулись белые джинсовые шорты. Если учесть вкусы этой выдерги, они точно ультракороткие, и прикрывают меньше моих трусов. Померив, я убедилась в собственной правоте и наотрез отказалась выходить из дома в этом. Подруга не сдавалась, а я сама принялась перебирать ее одежду, сразу складывая стопочкой. Из белого тут остались только брюки. Их я и примерила. Подруга сразу отрицательно замахала головой.
- Их я специально взяла, чтоб к бабушке сходить, а то она меня побьет, если я в обычном своем наряде приду. Не клубные они!
Зря она так категорично. Комплекция у нас была примерно одинаковая, только она выше и все же немного тоньше, потому что брюки были мне в облипочку. Увидев, как выглядит моя пятая точка, она задумчиво нахмурилась. Я восприняла это как полную победу и пошла перерывать свои вещи. В них, к сожалению, ничего нового не появилось. Самой подходящей была длинная майка, в которой я тогда в боулинг ходила. Но к брюкам она не подходила совершенно.
- Выкинь ее, - вынесла суровый приговор майке Ника. Я обиделась. Хорошая же майка.
Подруга тем временем нырнула в комод, наводя и там жуткий хаос.
- Вот! – вдруг выкрикнула она, извлекая давно забытый белый жакет. Ему уже было сто лет в обед, мама давным-давно купила мне его. Но одевать мне его толком было некуда. Поэтому он после первой же стирки отправился в недра комода, и я о нем забыла.
Я натянула его прямо поверх бюстгальтера. Застегнулся он с большим трудом. Надо сбросить пару килограммов.
- Худеть тебе надо, - безжалостно внесла еще один приговор подруга. Я снова обиделась. И не толстая я вовсе, просто мы слишком много съели за ужином. Не кстати вспомнились слова Андрияненко, что я вешу целую тонну, и я совсем скисла.
- Так! Не делай такое лицо! Сегодня мы идем на вечеринку века! Потому что там будут две самые красивые девчонки страны!
Когда я сделала недоуменное лицо, она пояснила:
- Мы, милая. Снимай пиджак! Надень вот это, - она протянула мне черный топ без бретелек.
Я надела, хотя и возразила, что он не походит под определение «белый». Она лишь отмахнулась, удовлетворенно кивнув. Мне же не очень понравилось. Грудь с непривычки казалась слишком голой, хотя топ даже ложбинку прикрывал и ничего откровенного не открывал. Я подола к зеркалу. Чего-то не хватает. Достав из шкатулки широкую черную атласную ленту, я повязала ее на шею, спрятав бантик под волосами. Чувство излишней оголенности сразу пропало, и Ника одобрила.
Мы принялись за макияж, времени оставалось все меньше. Точней я принялась за свой макияж, а Ника за мой. Потому что у нее все готово, только подправить осталось.
Для начала она ловко скрыла тени под глазами своей крутой тоналкой. Рукой профи она навела мне смоки айс. Мне он показался чересчур черным, но Ника настояла. Губы я хотела накрасить красным, с черным топом и глазами они смотрятся отлично, но и тут Ника помешала. Заявив, что акцент нужно сделать на глазах, она нанесла мне блеск естественного оттенка. Да, так лучше. Едва Ника натянула платье, позвонил Олег и доложил, что будет через пять минут. Подруга заистерила, что опаздывает. Но я ее успокоила, что где у Олега пять минут, там у всех остальных полчаса. Подправив свой макияж, она натянула туфли, а я босоножки и обе недовольно уставились на свою обувь. У нее были белые туфли на толстом каблуке с массивной подошвой, а у меня все те же маленькие и аккуратные босоножки. Подумав, мы поменялись обувью. Мне пришлось ее ремешок затянуть, а ей расслабить. Размер у нас разный. И если мне в великоватых было более менее комфортно, то ей в маловатых я не завидую. Когда я предложила все вернуть обратно, она меня успокоила:
- Я регулярно кровавые мозоли зарабатываю, у меня иммунитет.
Она наклонилась и немного подкатала узкие брюки. Стало лучше, а то они морщились понизу. А теперь модная голая щиколотка. Позвонил Олег. Набросив на плечи забракованный жакет, я закрыла дверь, и мы отправились навстречу приключениям.
**************