Глава 7.
POV Ирина:
Прошла неделя. Действительно спокойная неделя. С Андрияненко не сталкивалась, училась прилежно, никто меня не трогал. Но появилась некоторая странность в поведении окружающих. Меня как будто опасались. А Зазу вообще ходил побитый. Я его один раз видела в тот же день, приготовилась к неприятностям, но он ушел в другую сторону.
Сегодня вторник. По причине стесанных ладоней, меня освободили от волейбола. Я сидела трибуне в спортзале, положив на кулаки подбородок и наблюдала за скачущими с мячом одногруппниками, размышляя о недавних событиях. Зазу вел себя странно. В смысле, страннее, чем обычно. Еще и его вид. Он шарахнулся от меня, когда увидел. Или мне только показалось? Нет, ну а его лицо! Почему у него разбита губа и финиш под глазом? Ведь он выглядел, как самый большой засранец в мире, которого никому не побить. Ну, хорошо, может быть не самый большой, но минимум на втором месте. Андрияненко страшней. Но если только она могла его побить, то зачем? И она ли?
Не будь дурой, это может быть только Андрияненко. Поэтому и окружающие перестали цеплять меня. Даже ведьмы утихли.
Но почему?!
Забыла, что говорил староста? Андрияненко всегда сама платит свои долги. А мне она должна: отомстить. И она сделает это с наслаждением, самостоятельно. Поэтому вмешательство Зазу разозлило эту маньячку. А что делает Андрияненко, когда зла? Правильно, наносит физические увечья. Я потерла свой лоб с доказательством верности предположений. Больно ладошке. Посмотрев на них, я снова мысленно поблагодарила физрука.
- С такими руками иди на трибуны. Сегодня волейбол.
Я упала на выходных и сильно исцарапала и так пострадавшие в стычке с Зазу ладони. Упала глупо – пошла в длинных штанах в магазин, наступила на штанину и полетела. Все как обычно.
Физрук все же замечательный человек. Такой весь из себя большой, суровый, а главное немногословный. Не спросил, что с руками. Просто отправил отдыхать.
Ударившийся в шаге мяч заставил меня вздрогнуть и отвлечься от размышлений. Я растерянно перевела взгляд на поле. Там стояла Мари руки в боки, раздосадованная очевидно своим промахом. Физрук подошел к ней и прямо в лицо свистнул свистком. Та скривилась и посмотрела на него недовольно и нагло, но все же вернулась к команде и продолжила играть. Тренер перевел взгляд на меня. А я что? Я ничего. Пожала плечами и ушла на верхнюю трибуну. Тут меня никто из этих извергов не достанет.
Мне на глаза попался староста. Они с парнями играли в баскетбол в одну корзину на другой стороне поля. Ой-ой. От него захватывает дух. Сначала он мне показался худощавым, но теперь в футболке и шортах отлично видны мускулистые руки и ноги. А когда он поднимает руки, то из-под футболки соблазнительно выглядывает пресс. Какой красавчик. И почему он тогда спас меня? Не может быть, чтоб такое совершенство волновала такая посредственность, как я.
Его и не волнует, он сам сказал! Сними розовые очки! Его Эмма послала к тебе! Напридумывала уже.
Но он дал мне платок. Я нащупала его в кармане спортивных штанов, не рискуя доставать его, чтоб не показаться дурой перед ним – вдруг увидит... Я улыбнулась. Да, этот человек достоен стать моей первой любовью. Второй первой любовью – язвительно напомнил внутренний голос.
Да, я уже была влюблена. В старшего брата Саши. Отчаянно и беззаветно. И безответно. У меня даже хватило смелости и глупости признаться ему в чувствах. На что тот расхохотался, потрепал меня по волосам и сказал:
- Я обожаю твои шутки, малышка.
Глядя на мое разбитое выражение лица, он рассмеялся снова и виновато прикрыл рот ладонью.
- Я же старый для тебя, крошка! Ну не делай такое лицо, - он взмолился, изо всех сил стараясь больше не смеяться.
- Твой папа старше твоей мамы аж на десять лет. Между нами разница всего девять. – я упрямо насупилась. По щекам полились непрошенные слезы. Я со злостью вытерла их рукавом. Его веселость вмиг пропала, когда он увидел мои слезы. У них это семейное – непереносимость женских слез.
- Прости меня, малышка...
- Не называй меня так! – закричала я сквозь рыдания.
- Прости, крош... - он запнулся, увидев мое лицо, - Прости, Ира. Мне очень приятно, но я не могу ответить тебе взаимностью. Прости меня, пожалуйста.
Он выглядел очень огорченным и раскаивающимся. И я простила. Нельзя ведь винить человека за то, что он тебя не любит. А через месяц он уехал за границу работать.
Вот так закончилась моя первая любовь. Мне было четырнадцать. Я горестно вздохнула. И тут же дала себе мысленно подзатыльник.
И о чем ты думаешь?! Тебя все ненавидят, большинство хотят побить, а некоторые вообще убить, а ты тут о всякой ерунде мечтаешь. Тебя Андрияненко точно по стенке размажет не сегодня – завтра, а ты даже ей отомстить еще не успела! Так! Надо собраться. Сосредоточься на мести! Думай только об этом. Это сейчас в прерогативе.
Что ты можешь сделать? Что жалкая бюджетница может сделать в одиночку королеве этой школы. Да что там школы, королеве жизни! Она обладает безграничными возможностями с его деньгами и влиянием. А ты? Как ты правильно заметила, тебя все ненавидят и никто тебе не поможет. Я окончательно скисла. Я совсем одна, никому не нужная...
Нет! Саша мне должен помочь! Я объявила мозговой штурм снова открытым, написав ему смс. Мы на протяжении пары обсуждали варианты, пока у меня не кончились деньги на счету. Так ничего и не придумали. Проклиная свой телефон, я возвращалась с физры к шкафчикам, чтоб положить форму и взять обед. Я как раз проходила мимо парковки, когда остановилась, как вкопанная. Андрияненко о чем-то говорила по телефону, присев на капот сказочно дорогого спортивного авто нереального лавандового цвета. Я невольно засмотрелась. Еще ни разу её такой не видела. Расслабленная поза, ветер раздувает длинные волосы, она их безуспешно заправляет назад. Солнцезащитные очки отражают небо. Но что больше всего меня ввело в ступор – она улыбалась. ОНА УЛЫБАЛАСЬ! Оно умеет улыбаться. Искренне, счастливо улыбаться.
- Пока, скоро увидимся, дорогая, - донеслась до меня сквозь ветер её фраза. Я так и открыла рот. «Дорогая»?! У такой мизантропки есть любимая девушка? Которой она пусть и по телефону, но улыбается и которую считает дорогой? Да, сегодня день открытий. Я даже посмотрела на небо в ожидании, что с него камни посыплются. Но нет, белые облака продолжали невозмутимо плыть по лазурным небесам. Красота.
- И я тебя, сестренка, - закончила она вдруг мрачным голосом.
Я перевела взгляд на неё и вздрогнула. Она меня заметила. Молодец, нашла время ворон считать и небом любоваться. Клуша.
- Разве твоя мамочка не учила тебя, что подслушивать нехорошо? – издевательски протянула она, к счастью, не меняя местоположения и не пытаясь приблизится. Стало стыдно.
- Я не подслушивала. – промямлила я, - Я просто любовалась.
Её брови взлетели, а мои глаза широко распахнулись от ужаса. Вот это сморозила! Более глупое положение придумать сложно. Что ж я молчу?! Так положение еще более нелепо!
- Небом! – завопила я, - Ты посмотри, какое небо!
Я думала, что в более глупом положении оказаться нельзя? Судьба восприняла это как вызов. Мы оба подняли головы вверх. Блин. Небо над нами усело превратиться в серое нечто, только вдалеке виднелся клочок голубого неба. Который быстро исчез за тяжелыми тучами.
- Незабываемое зрелище, - с сарказмом прокомментировала Андрияненко, снимая очки, - Трудно представить что-то более завораживающе.
- Заткнись, - совсем скисла я, - Минуту назад оно было совсем другим, ты знаешь это. Ты смотрела.
- Ага, - как кот на сметану, воззрилась на меня Андрияненко , - Я смотрела на небо. А ты на меня. Что ж, я – действительно сказочная картинка.
И почему мне так неловко? И какого черта у неё такое хорошее настроение? Как бы его испортить...
- Я на тебя не смотрела! – так, только не оправдываться, - Хотя ты действительно картинка из сказки! О кощее бессмертном! Такая же худосочная!
Я с почти детским восторгом наблюдала, как с её лица сползает самодовольная ухмылка, сменяясь возмущением.
- Что? Я худосочная? Да ты точно слепая! Или тупая! Моя фигура идеальная! Спроси у любой! А вот ты так же далека от совершенства, как Меркурий от Солнца.
У меня отвисла челюсть. Да она полная дура!
- Совсем идиотка? Вообще-то Меркурий – ближайшая к Солнцу планета.
- Нет. – отрезала уверенно она, заставив меня даже покраснеть от злости, - А ты все равно страшная. И безмозглая. Курица.
У неё вновь зазвонил телефон и она ответила. Я стояла, не в силах справится с раздражением. Заверещав от негодования, я побежала в главный корпус. В голове созрел план мести.
- Сумасшедшая! – прокричала она мне в след.
Посмотрим, кто сойдет с ума, когда я отомщу тебе за все публичные унижения. Когда я подошла к шкафчикам, подтянулись ведьмы. Их шкафчики были недалеко, это объясняло наши встречи здесь. Но сегодня они не подошли. Остановились неподалеку и стали сверлить меня ехидными взглядами. Так и захотелось съязвить по поводу того, чего их так перекосило, но я сдержалась. Я ж умнее, должна соответствовать. Они продолжали пялиться на меня и на мой шкафчик. Закатив глаза, я повернулась к нему и уже хотела открыть, когда до меня дошло, почему они так смотрят. Они ждут! Ждут, пока я открою эту дверцу. Там меня ожидает сюрприз, да?
Ставлю сотню, что приятный. Для них. И совершенно противоположный для меня. Сердце учащенно забилось. Что же они туда мне подсунули? И как вообще смогли его открыть?! Секретарша-гнида помогла? Что же там? Что-то ужасное? Страшное? Я медленно вдохнула и выдохнула, призывая себя успокоится. Что самое ужасное там может быть? Паук? До жути их боюсь. Много пауков? У меня фобия такая примитивная, да.
Может ну их, развернуться и уйти? Зачем мне доставлять им удовольствие и становиться участницей этого шоу «замочи новенькую»? Нет! Я не испугаюсь. Иначе они сделают это снова. Глубоко вздохнув, я распахнула дверцу и на всякий случай отпрыгнула. Раздались довольные смешки. Из шкафчика выпало несколько смятых бумажек. А внутри оказалось содержимое мусорки: еще бумажки, пара бутылок из-под минералки и банановая кожура. Серьезно? Это все? Я хохотнула.
- Как оригинально, - я невозмутимо подошла к шкафчику и выгребла весь мусор на пол. Тоже мне, страшное наказание. Тоже мне, смешная шутка. Тоже мне, ужасное унижение. Спорю, такая «гениальная» идея возникла в голове у Лилии и ко. Потому что они выглядели страшно довольными собой. Только реализовал идею кто-то другой, потому что они были со мной на паре. В любом случае, это просто глупость. К мусору я привыкла уже, ведь каждый день нахожу его на своем столе.
- Ты так умело управляешься с отбросами, как будто сама являешься их частью, - супербольно уколола Мари.
- Ты так смешно шутишь, как будто твоя фамилия Петросян, - вернула я.
- А я не шучу. Ты действительно отброс, - зло ответила та.
Посчитав ниже своего достоинства отвечать, я просто закрыла шкафчик и пошла в свой персональный ресторан. То, что прозвучало мне в след, заставило остановиться и со злостью сжать кулаки.
- Нет, просто ее мамаша-мусорщица брала ее с собой на работу улицы убирать, вот она и сама так ловко прибралась в шкафчике, - протянула Лилия.
Это задело меня, потому что раньше одной из маминых подработок было подметать улицы. Но они ведь не могут об этом знать, они просто таким образом хотят меня достать. Считают, что ужаснее такой работы ничего нет.
- Да, это так. – я обернулась и гордо вскинула подбородок, - Чтоб заработать на хлеб я и сама улицы мела. И горжусь этим. А вы способны только тратить родительские деньги, а сами и копейки никогда не заработали. Вы жалкие паразиты, гордящиеся тем, что сидите на шее у своих родителей.
- Это потому, что мы еще молоды, - послышался ненавистный голос Андрияненко, и толпа расступилась перед ней, - Сейчас мы получаем образование, потом мы возглавим банки, предприятия, заводы. И принесем гораздо больше пользы обществу, чем дворник, которому хватает ума лишь на то, чтоб мести грязь. И ты – часть этой биомассы, которая ни на что не способна, кроме как винить правительство, корпорации и прочих в собственной ничтожности.
Каждое её слово сочилось презрением и било по мне хлыстом. Вот принесли же её черти.
- Тебе стоит уважительнее относиться к биомассе, которая делает деньги твоему папочке. – я старалась придать своему тону не меньше пренебрежения, - Ты отличаешься от таких как я лишь тем, что родилась с золотой ложкой во рту. Человек не всегда может влиять на обстоятельства, в которых оказался. И сейчас, пока ты не заняла место, которое тебе на блюде с голубой каймой преподнесут твои родители, ты ничтожнее любого дворника, потому что ты не делаешь ни черта полезного.
Я горела праведным гневом. Как может эта идиотка так пренебрежительно относиться к людям? Сама из себя ничего не представляет, но считает всех пылью под своими ногами.
- Разве лев должен уважительно относиться к антилопе только потому, что той не повезло стать его обедом? – она подошла так близко, что мне пришлось задрать голову, чтоб она видеал все, что я о ней думаю в моих глазах. Её поза стала угрожающей, но в моей душе не осталось места страху, там бушевала ненависть и злость.
- И он совершенно равнодушен к тому, что антилопа думает о нем. – продолжила она тихо, - Она может называть его кем угодно, - Андрияненко наклонилась к моему лицу и я увидела собственное отражение в ледяных глазах, - Но он все равно сожрет ее.
- Лев может и сожрет. Если его львицы поймают ее. А вот шакал ей отобедает только после ее смерти. – если бы презрение было желе, мы бы сейчас купались в нем.
- Это ты меня сейчас шакалом назвала? – выпрямилась она и опасно сощурилась.
- Надо же, догадалась, - повысила голос я, до этого мы шипели, - А ты не так безнадежна. И это самый искренний и лучший комплимент, который ты слышал в своей жизни. Большего ты не заслуживала, так что когда тебе в следующий раз скажут что-нибудь хорошее, помни – это они не о тебе, а о твоих деньгах.
Что-то я разговорилась. Андрияненко удивленно подняла брови, очевидно, ей пришла в голову та же мысль.
- Ты окончательно отупела или совсем обнаглела? Что мне сделать, чтоб твой язык стал короче?
- Совсем отупела здесь ты. Что бы что-то стало короче, его надо укоротить, - язвительно произнесла я и задумалась над сказанным. Стоп, я советую ей укоротить свой язык? Что здесь происходит? – Но все части моего тела нужной длинны. Их не надо ни укорачивать, ни удлинять. За собой лучше следи.
Боже, когда наш диалог принял такой оборот? Что я вообще несу? Андрияненко снова задрала брови, а я почему-то покраснела. Мне хотелось вернуть ей шпильку и по рассуждать о её длинах, но это было уже слишком. Обычно я свободно шучу на такие темы с Сашей, я не ханжа, но сейчас это казалось таким неловким и неуместным, что я решила воздержаться. Вероятно, на моем лице промелькнуло отражение моих мыслей, потому что Андрияненко ухмыльнулась и снова приблизилась.
- Уж не намекаешь ли ты на какие-то конкретные части моего тела, за длиной которых мне надо следить?
- Нет! – вырвалось у меня быстро, - Ни о чем таком! Я не намекаю не на что и никогда, а всегда открыто говорю то, что думаю! – сбивчиво закончила я. Да что со мной! Почему это так выбивает меня из колеи?
- Мне кажется, или ты оправдываешься? – странным голосом спросила эта садистка.
Мне кажется, или она сейчас рассмеется? Её злость прошла, и она определенно веселится. Развлекается за мой счет! Не получится, дура.
- Мне кажется, или это твоя больная тема? – я справилась с нелепым смущением и решила вести разговор по её правилам. Бить её же оружием. Я воинственно сложила руки на груди.
- Тебя правда это интересует? – она точно готова расхохотаться. Поверить не могу! Такого унижения я не переживу. Пусть лучше угрожает, это не так унизительно. Чем бы испортить его настроение?
- Не больше чем особенности размножения кольчатых червей, - скривилась от отвращения я.
- У тебя очень своеобразные интересы. – хмыкнула она.
От необходимости придумывать остроумный ответ меня спас Дмитрин. Он подошел и закинул руку на плечо Андрияненко.
- Мы не успеем отобедать, если ты не прекратишь обмен любезностями с новенькой, - он перевел взгляд на меня, - Она, конечно, милашка, - он подмигнул, - Но я зверски хочу есть.
Андрияненко скривилась и скинула его руку. На лицо снова вернулась презрительная ледяная маска.
- Твой вкус совсем испортился. Милашка? На экзотику потянуло?
Они отвернулись и пошли в сторону парковки. Дмитрин снова закинул руку ему на плечо.
- Меня значит потянуло? А тебя куда потянуло? – он смеялся и уклонялся, когда Андрияненко оттолкнула его и замахнулась.
Как дети, честное слово. Я отправилась обедать, выбросив из головы всяких придурков и не обратив внимания на недовольный взгляд ведьм. В конце концов, у них вечно недовольный вид.
Я полулежала на лестнице. На крышу не пошла, начался дождь. Быстренько доев бутерброды, я позвонила Саше.
- Я придумала, - сходу заявила я! – Я закидаю её машину яйцами! И мукой можно обсыпать! И маслом залить! Чем-нибудь, чтоб она подольше ее отмывала!
Саша поддержал, мы вдоволь насмеялись, в красках представляя, как Андрияненко в женском купальнике моет машину. Настроение уверенно взлетело.
- И почему ты так много шумишь, - неожиданно раздалось сверху.
Я испуганно подскочила, уронив телефон. У двери на крышу стоял староста, прислонившись к косяку. Он был на крыше или все время простоял тут? Как много он слышал? И что из этого он передаст Андрияненко? Я прищурилась.
- Подслушивать нехорошо, - сказала и поперхнулась от того, насколько начало этого разговора похоже на другой.
- Ты слишком громко говоришь. – хмуро ответил староста.
Он отстранился от двери и прошел мимо меня, не проронив больше ни слова. Почему он такой странный? Я не пойму, хороший он или плохой. Поступки вроде хорошие, но слова придают им совсем другое значение. Верней, лишают их всякого значения.
Собрав в кучку телефон, я попробовала его включить. Родненький, я так тебя люблю, не бросай меня. Не оставляй меня одну в этом жестоком мире... Ура! Работает! Я быстренько набрала Сашу и рассказала о случившемся. Он стал меня отговаривать. И я чувствовала, что начинаю сдаваться. События недельной давности сейчас казались такими далекими и уже не задевали так сильно. После этого уже столько случилось.
- Ладно, будем смотреть по ситуации. Если представится удобный случай – грех им не воспользоваться. Или если она снова перейдет черту. А она ее перейдет, если Игорь все ему доложит. Короче занимаю выжидательную позицию. Все, у меня пара, до связи.
Пара прошла тихо. Никто меня не доставал. Вообще. Даже препод игнорировал. Я даже расслабилась.
Остаток недели тоже прошел совершенно спокойно. На спаренной политологии Андрияненко не было, за что я отдельно возблагодарила небеса. Остальные меня продолжали игнорировать, что тоже мне в радость было. Только я уже стала чувствовать себя приведением. Меня абсолютно все игнорировали.
Староста ходил с каменным лицом. Значит, не рассказал? Что ж, плюс десять балов в его корзину привлекательности. Нельзя восхищаться человеком так, как я. Постоянно. Я наблюдаю за ним все внимательнее. От скуки, наверное – утешала я сама себя. То, как он сидит, как наклоняется над тетрадью, как поправляет пиджак, когда встает, его неторопливая походка. Лицо. Когда он думает, когда устал, когда ему скучна тема, когда видит нечто раздражающее. Всегда. Он такой красивый, совершенный. Величественный. Но такой далекий. Как будто между нами миллионы лет пути. Как будто я его вижу лишь потому, что он на самой границе видимого космоса, но мне никогда не достичь его. Да мне и не особенно хочется. Нравится вот так наблюдать и восхищаться. Потому что это самое прекрасное, что сейчас есть в моей жизни.
Так прошла еще неделя. Андрияненко исчезла из универа. Как доложила разведка (подслушала ведьм, случайно!), она уехала по делам банка. Или нефтевышки. Или по поводу покупки острова (Австралии, ха-ха), или МКС, а может и всей галактики – по делам мамочки, короче. То есть папочки. Поговаривали, что мамочка отошла в мир иной вместе со своим любовником под чутким руководством папаши, но то досужие сплетни. По официальной версии она уехала на свой остров поправлять здоровье и развиваться духовно. Да мне плевать вообще. Просто все это мне довелось узнать за это время. Когда меня стали игнорировать, я как будто прозрачной стала, и люди просто продолжали говорить, как будто не видели меня. Не то что бы мне было это интересно, просто в мозгу стала складываться картинка окружения Андрияненко. Семья и атмосфера дома сильно влияет на характер человека. Поэтому она такая злая. Наверно, тогда я попала в цель, говоря, что мама её недолюбила.
Стоп, я же не нахожу ей оправданий? Это просто от скуки размышляю. Она все равно дура и маньячка. Мой мозг натренировался на перепалках с Андрияненко, а теперь киснет в собственном соку, вот и лезут в него всякие глупости. Прошла еще неделя. И еще. Время тянулось, как карамель, медленно и нехотя.
**********
Следующая глава 15⭐