Глава 5.
POV Ирина:
- Прячешься? – куратор из ниоткуда возник перед моим лицом. Я взвизгнула от испуга и прижала ладонь ко рту. Справившись с собой, я выпрямилась во весь рост и вышла из-за двери.
- Нет. – я пряталась, но никогда в этом не признаюсь.
- Шпионишь?
По тону профессора я поняла, что он подшучивает надо мной. Ну да, добей лежачего – прекрасная игра. Но мне почему-то было не обидно.
- Охочусь, - улыбнулась я.
- Молодец. Гнездов тебе скинул учебные материалы?
- Да. Только их так много... - я состроила жалобные глазки.
- Там еще те предметы, которые ты должна сдать за прошлый семестр. Так что скажи ему спасибо!
- Уже сказала, - кисло ответила я.
Куратор ободряюще похлопал меня по плечу, подмигнул и ушел. А я пошла на лекцию по политологии. Мне стало немного стыдно, что была грубой со старостой, он ведь ради меня материалы за прошлый семестр перерывал, искал нужное мне... А почему, собственно, он так старался? Подозрительно. Особенно на фоне пожеланий скорейшего отчисления. Как-то странно он себя ведет. Я не могу его раскусить.
В задумчивости я добрела до своего стола – решила везде выбирать место поближе к двери. Кроме аудитории английского везде они были самые обычные, чистые, без надписей. Но относились ко мне везде одинаково. Сейчас я обнаружила на своей парте несколько записок ругательного содержания. Надо впредь не читая выбрасывать. Сметя их прямо на пол, я расположилась.
- Мусор надо выбрасывать в мусорку, - раздался металлический голос.
Я подняла глаза. На меня из-под очков осуждающе смотрела строгая женщина средних лет. Макгонагал – тут же мозг выдал ассоциацию. Действительно очень похожа, только моложе. Я улыбнулась своим мыслям и спохватилась, когда преподаватель нахмурилась и поджала губы.
- Простите, - я подняла бумажки и сунула в карман.
Макгонагал оценивающе оглядела мой наряд.
- В этом учебном заведении принято носить форму. Это обязанность каждого студента. Потрудитесь объясниться, - отчеканила она. Каждое слово, как удар хлыста. Но не по мне, а рядом.
Я подняла брови и красноречиво посмотрела на старосту, который был в деловом костюме, но не в форменном. Учитель сделала вид, что не заметила моего немого вопроса и продолжала сверлить меня взглядом.
- Я новенькая. Форму куплю сегодня, - ровным тоном ответила я, в душе негодуя. Вот пристала! Какое ей дело?
- Новенькая, - утвердительно повторила за мной карга, - Хорошо, несите вашу анкету.
Я встала и отнесла бумажку.
- Представьтесь, - остановила меня профессор, когда я собралась уже садиться. Вот дотошная училка!
- Но я уже представлялась на Английском у нашего куратора! – возмутилась я, подчеркнув последнее слово. Да кто она такая, чтоб заставлять меня снова переживать это? И зачем?
- Будь Вы более внимательной, заметили бы, что здесь студенты не только Вашей группы. Здесь также группа с кафедры международных отношений, куратором которой являюсь я. А, поскольку на моем предмете вам предстоит обучаться вместе, для лучшего результата всем необходимо сотрудничать. И если Вы еще раз заставите меня объяснять очевидные вещи из-за Вашей невнимательности, я попрошу вас покинуть аудиторию и не отнимать мое время, - я покраснела, послышались злорадные смешки, - Вас и всех тех, у кого необоснованные приступы веселья.
Все стихли, а я продолжила переминаться с ноги на ногу у кафедры. Отчитали меня заслуженно, поэтому возразить мне было нечего. В аудитории действительно было гораздо больше людей, чем обычно. Это не придавало уверенности.
- Итак, Ваше имя, кафедра, курс. – раздраженно напомнила учитель.
- Ирина Лазутчикова. Экономика бизнеса. Первый... - слаженно начала я, но запнулась. Я забыла, что хотела сказать, когда мой взгляд наткнулся на полную ледяного презрения Андрияненскую физиономию. Мое замешательство отразилось в её глазах удовлетворением. В центре аудитории восседало её ледяное величество. Ну, все таки где же я успела так нагрешить? За что мне все это? И почему она так смотрит на меня? Неужели еще не остыла? Помимо того, что она страдает беспричинной агрессией, она еще и злопамятная?
- У Вас что-то болит? – голос профессора был встревоженный. Кажется, она меня уже окликала. Наверное, мое скривившееся как от зубной боли лицо ее напугало. Постаравшись переделать кислое выражение лица в презрительное, я, продолжая глазеть на Андрияненко, ответила профессору:
- У меня ничего не болит. Я в полном порядке.
Она одними губами прошептала «пока» и зловеще ухмыльнулась. Меня передернуло.
- Хорошо. – неуверенно пробормотала учитель, - Меня зовут Мария Антоновна. Идите на свое место. Итак, начнем.
Я, не отводя взгляда от Андрияненко, пошла в сторону своего места. Благо на пути не было ступенек или чего-то подобного, опасаться стоило только собственных ног – как бы не споткнуться.
Я считала минуты до конца пары, ежесекундно проверяя время. Собираюсь со звонком сорваться с места и ретироваться, задержка черевата жертвами. Одной жертвой – мной. Из-за того, что айсберг сверлит меня взглядом, мой лоб покрылся испариной, руки похолодели и дрожали. Да что со мной?! Тварь я дрожащая или право имею? Имею право! Дать ей в глаз, если посмеет приблизиться на расстояние удара. А если до глаза не достану, то есть более уязвимые места.
Так себя подбодряя, я все же за пять минут до конца приняла низкий старт. Учитель продолжала что-то вещать, уткнувшись в проектор, периодически проверяя аудиторию. Большинство исправно писало, кто-то слушал, я следила за секундной стрелкой часов на стене, не в силах сосредоточиться на чем-то еще. В ушах отбойным молотком гремел пульс.
Две минуты. Крепко зажала в руках ручку и тетрадь. Так, надо по максимуму сделать это достойно. В коридоре можно побежать, но до двери шагом, Ира. Ты не трусиха! Да. Я не трус, но я боюсь. Она большая, а я маленькая.
Нет! Она неповоротливая, а ты маневренная!
Но она не похожа на неповоротливую, наоборот, кажется полной грации хищницой. Пантера. А ты маленькая мышка!
До норки всего пара метров! А ей с десяток! Все получится!
Минута. Учитель начала сворачиваться, сетуя на то, что не успели закончить материал. Его нам придется изучить самостоятельно. Я уже приподняла пятую точку, когда она разрешила быть свободными.
- Сидеть, - злобное шипение прямо над ухом заставило меня вздрогнуть и в ужасе оглянуться.
Я лицом к лицу оказалась с этой маньячкой. Так близко, что могла рассмотреть мелкие черные точки по краям радужки её стальных глаз. Её зрачки расширились, он вдохнул.
Как это возможно? Как ей удалось подобраться так тихо! Точно хищница. И принюхивается, с какой стороны сожрать. Молчание затянулось.
- Я не съедобная, - тихо проговорила я. Мы отшатнулись друг от друга и встали.
- В любом случае я не ем крыс, - презрительно выплюнула она.
- Кто спрашивал о твоем рационе, людоедка? – ринулась в бой я. Умирать так в сражении, а не убегая, поджав хвост.
- Это для справки, крыса. Пришло время платить по счетам, - она схватила меня за подбородок и задрала голову, я безуспешно попыталась вырваться, - И что мне делать с этой уродиной? – она оглянулась на друзей. Весельчак и несколько неизвестных мне личностей, очевидно из её группы, стояли ухмыляясь рядом, а староста сидел на своем месте. Остальные выстроились кругом. Кто-то подпер дверь.
- Может, заставим ее встать на колени и попросить прощения за то, что она такая убогая, - воодушевленно захлопали в ладоши парочка белобрысых ведьм.
- И запишем это на видео!
- Она ведь так любит быть в кадре!
- Уверена, ее популярность возрастет в разы!
Публичная казнь на потеху толпы? Я не сдамся без боя!
Я ударила Андрияненко ногой по голени со всей силы. Помогло. Она ошалело отпрыгнула и комично схватилась за ногу.
- Да ты умереть решила?!
- Не смейте прикасаться ко мне. Иначе я такое интервью дам, что весь мир возненавидит вас! – я прижимала тетрадь к груди, как самую надежную защиту.
- А если я вырву твой грязный язык? - Андрияненко уселась на парту и оттуда оценивающе оглядела меня.
- Рискни и узнаешь, что такое жить без рук, маньячка! Я отгрызу их и затолкаю тебе в зад! – я затравленно оглядывалась в поиске выхода. Но его не было.
- Твой рот говорит такие устрашающие вещи, но глаза выдают панический страх, - она снова приблизилась, - Тебе больше всего хочется убежать отсюда, как побитой собаке, визжа и поджимая хвост. Но бежать тебе некуда.
- Мой страх закономерен, ведь я в меньшинстве и окружена, - голос не слушался меня, поэтому я шептала, - А вот откуда в тебе столько ненависти? Комплексы? Мамочка не любила тебя в детстве?
Она замахнулась, и я зажмурилась, ожидая удара. Интересно, сможет ли она одним ударом отправить меня в нокаут? Или придется терпеть избиение? Меня еще никогда не били, даже мама в детстве. Может, после этого я буду более осмотрительна в словах. Что-то долго её рука не опускается на мое лицо. Я приоткрыла глаза. И увидела такую гамму эмоций: ненависть, боль, презрение, ярость, гнев. И все по отношению ко мне? Неужели я задела её за живое? Но почему тогда она меня не ударила? Её лицо быстро превратилось в привычную ледяную маску, и я засомневалась, что мне не привиделись все те эмоции.
- Я не стану марать руки о такую грязь, - проронила спокойно она и направилась к выходу. Весельчак с Гнездовым переглянулись и пошли за ним. Староста одарил меня напоследок осуждающим взглядом. Остальные недоуменно и разочарованно пересматривались.
- Кина не будет! Всем спасибо, все свободны! – громко со злостью проговорила я и тоже вышла. Почему я злюсь? Минуту назад мне было дико страшно, а теперь почему-то стыдно. Я все еще ненавижу их всех, но после взгляда старосты меня мучает совесть. Я перегнула палку? Кажется, про мать не стоило говорить. Все же это был слишком низкий прием. Я еще никогда никого не обижала намеренно.
Что?! Я даже остановилась. Какого черта меня это волнует? Она угрожала мне на глазах у десятков восторженных зрителей! Унижала меня! Я просто защищалась! И сделала все правильно! Кто знает, до чего бы все дошло, если бы я молча терпела? Может, меня вообще толпой избили бы. Но предательский внутренний голос вдруг дал четкий ответ: все дело как раз в том, что я не молчу и не терплю. Им нравится цеплять меня, потому что я даю сдачи. Если бы просто не обращала внимания, все бы забили на меня. Может, стоит придерживаться такой тактики? Быть выше и игнорировать всех?
Додумать мысль до конца не вышло. На меня вылилось ведро воды.
- Вот ублюдки! – завопила я. Со всех сторон послышался смех. Я подняла голову. С балкона верхнего этажа выглядывала пара каких-то отморозков.
Стуча зубами я поплелась домой. Как же холодно. Хорошо, что мама на работе - не увидит моего состояния.
Все пялились на меня. В автобусе бабка обругала, что с меня капает ей в сумку. В метро легче, от меня все шарахались и не толкались. А вот в маршрутку меня водитель не пустил. И что делать? Меня уже колотило от холода. Открыв кошелек, я убедилась, что на такси мне не хватит. Нужен мне был тот сраный чай. Села на чужой автобус, доехала на максимально близкое к моему району расстояние и поплелась пешком. Идти было солидно. И обидно. Позвонила Саше. Тот сказал зайти в какой-нибудь магазин с кондишкой и ждать, он сейчас привезет одежду. Мой герой.
Спустя двадцать минут ожидания в туалете супермаркета я смогла переодеться в его спортивки и толстовку. Одежда была мне велика. Очень велика. Зато тепло. Подкатив штаны и рукава, шмыгая носом, я вышла, хлюпая кедами. Друг благородно сдержался и не рассмеялся. Я рассказала ему все произошедшее по дороге к машине. Снова расплакалась, как кисейная барышня. В попытках меня успокоить, Саша пообещал сделать все, что я захочу. Практичность взяла верх и я отбросила мысли о горячем шоколаде и попросила отвезти меня в ателье за формой, после того, как возьму дома деньги.
Ателье оказалось большим, интересным. На меня смотрели с брезгливостью все, кроме женщины, которая подошла меня обслуживать, услышав об Империаль. Она оказалась очень приятной, похвалила за благородные мотивы поступления в школу. Я не стала ее разубеждать. Она даже сделала мне скидку. После того, как мне подобрали по размеру повседневную летнюю, повседневную зимнюю, спортивную и парадную формы, я расплатилась и отправилась с Димкой домой, самозабвенно ругая на все лады автора задумки такого количества форм.
*************
В прошлой главе опечатка , не Димка должен был быть , а Саша.