Часть 27:глубина заботы
Следующие несколько дней прошли под знаком неусыпного контроля Шедоу. Он превратился в идеального, хоть и сурового, медбрата. Соник, к своему удивлению, обнаружил, что ему даже нравится быть объектом такой заботы. Шедоу регулярно проверял его температуру, заставлял пить горячий чай с мёдом, приносил легкие блюда и неизменно следил за приемом таблеток. Каждое утро начиналось с вопросительного взгляда Шедоу и фразы: "Как ты себя чувствуешь? Без обмана."
Соник пытался хитрить, делая вид, что ему хуже, чем есть на самом деле, чтобы продлить время "постельного режима" с Шедоу. Но Шедоу всегда его раскусывал. "Твои глаза слишком яркие, Соник, — говорил он, прищуриваясь. — И твой хвост виляет, когда ты улыбаешься, даже если пытаешься его скрыть."
И вот, через несколько дней Соник прошёл на поправку. Кашель исчез, горло больше не болело, и привычная энергия начала возвращаться к нему, заставляя его нервно стучать ногой. Он проснулся утром, чувствуя себя полностью здоровым, словно и не было никакой простуды. Он спустился на кухню, где Шедоу уже готовил завтрак – на этот раз, кажется, обычные тосты, а не лечебный бульон.
— Шедоу! — радостно воскликнул Соник, его голос звучал чисто и звонко. — Я здоров! Совершенно! Готов к новым приключениям!
Шедоу медленно повернулся. Его алые глаза внимательно осмотрели Соника сверху донизу. Он приложил руку ко лбу ежа, затем к своей собственной, проверяя температуру.
— Хм. Кажется, ты не лжешь, — пробормотал Шедоу, и на его обычно серьёзном лице мелькнула тень облегчения. Он выдохнул, словно тяжесть спала с его плеч. — Наконец-то. Я уже думал, ты решил остаться в кровати на неделю, чтобы я тебя обслуживал.
В его голосе всё ещё слышался привычный сарказм, но теперь он был окрашен настоящей нежностью.
Соник рассмеялся. — Ну, не буду отрицать, что это было приятно. Ты очень хороший медбрат.
Шедоу фыркнул. — Кто-то должен заботиться о твоём жалком существовании.
Но вместо того, чтобы отстраниться, он осторожно погладил Соника по голове.
— Больше никаких безумных гонок под ливнем, понял? — сказал Шедоу.
— Понял, понял, — Соник поднял руки в примирительном жесте. — Обещаю быть осторожнее. Честно.
Поев завтрак, Соник не мог усидеть на месте. Он потянулся.
— Ну что, может, пробежимся? Я чувствую, что мне нужно выпустить пар.
Шедоу, который уже начал читать газету, отложил её. В его глазах загорелся огонек.
— Только если ты сможешь за мной угнаться, — вызов прозвучал в его голосе, но это был дружеский вызов, а не враждебный.
— О, не сомневайся! — Соник уже рванул к двери.
Они выбежали на свежий воздух. Солнце сияло, небо было ясным, и от земли исходил запах влаги и свежести после недавних дождей. Соник сделал глубокий вдох, ощущая прилив сил. Они пробежали по полям, по лесам, их скорость была невероятной. Это была не просто гонка, а танец, в котором они двигались в идеальной синхронности, каждый подталкивая другого к пределу.
Когда они, уставшие, но полные энергии, вернулись домой, Соник бросился на диван. Шедоу присел рядом, и Соник, не задумываясь, прижался к нему.
— Ах, это было прекрасно, — выдохнул Соник. — Ничто не сравнится со скоростью.
— Кроме, возможно, твоего здоровья, — проворчал Шедоу, но его рука уже нежно поглаживала спину Соника.
Соник поднял голову и посмотрел на него. — Спасибо, Шедоу. За всё. За то, что ты был рядом, за то, что заботился обо мне.
Шедоу лишь пожал плечами. — Я же обещал.
В его голосе не было и тени прежних угроз "убить". Была лишь искренняя, глубокая привязанность. Этот эпизод с простудой, хоть и был неприятным, лишь укрепил их связь. Соник понял, насколько сильно Шедоу о нём заботится, а Шедоу увидел, насколько Соник уязвим, несмотря на всю свою скорость и жизнерадостность. Они стали ещё ближе, их отношения – ещё прочнее. И когда Соник, счастливый и здоровый, заснул вечером, прижавшись к Шедоу на диване, он знал, что его жизнь, наполненная приключениями и скоростью, теперь имела ещё один, самый важный аспект – того, кто всегда будет рядом, чтобы "убить" его, если он заболеет, но на самом деле будет заботиться о нём больше, чем о ком-либо ещё в мире.
«Конец»