Часть 18:усталость
Наступили дни, полные напряжённых тренировок. После того невысказанного момента на поле, когда их руки соприкоснулись, между Соником и Шедоу возникла новая, нежная динамика. Они стали проводить ещё больше времени вместе, иногда гоняя, иногда просто сидя в молчании, чувствуя комфорт от присутствия друг друга. Но Соник, как всегда, был верен своей природе.
Несмотря на зажившие раны, его стремление к совершенству и постоянному движению никуда не исчезло, а, возможно, даже усилилось. Он стал тренироваться ещё интенсивнее, чем прежде. Он выходил на поля на рассвете и возвращался глубокой ночью. Ездил до изнеможения, оттачивая каждый поворот, каждый прыжок, каждую миллисекунду. Он хотел быть не просто быстрым, а непобедимым, и часть этого желания теперь была связана с Шедоу. Он хотел быть достойным его соперником, его… чем-то большим.
Соник тренировался слишком долго. Его друзья, Тейлз и Эми, начали беспокоиться, видя его измотанным, но всё ещё рвущимся в бой. Они пытались убедить его отдохнуть, но Соник лишь отмахивался.
— Мне нужно оставаться в форме! — повторял он. — Я не могу позволить себе расслабиться. Что если Шедоу…
Он замолкал, не договаривая. Но всем было ясно, что он думал о своём чёрном сопернике.
Даже Шедоу это заметил. Он видел тёмные круги под глазами Соника, его замедленную реакцию в конце тренировок, едва уловимое дрожание его рук после особенно интенсивного заезда. Шедоу хотел, чтобы он отдохнул. Он подходил к Сонику, когда тот в очередной раз пытался поднять байк после неудачного манёвра, и говорил:
— Достаточно, Соник. Ты перегружаешь себя.
— Я в порядке! — отмахивался Соник, но его голос был уже хриплым от усталости. — Если я остановлюсь, я стану медленнее. А я не могу себе этого позволить.
Шедоу сжимал губы в тонкую линию. Он понимал эту одержимость скоростью, но он также знал, что без отдыха не будет прогресса, только выгорание и травмы. Он пытался убедить Соника логикой, но тот был слишком упрям. Иногда Шедоу просто наблюдал за ним, его алые глаза полнились беспокойством, которое он тщательно скрывал.
Однажды вечером, после особенно долгого и жаркого дня, Соник и Шедоу сидели на краю поля, глядя на последние отблески заката. Байк Соника лежал рядом, а сам ёж едва держался. Он пытался что-то сказать, но слова путались.
— Я… я думаю, я… ещё пару… заездов… — пробормотал он, его глаза слипались.
Шедоу лишь вздохнул. Он видел, что спорить бесполезно. Он знал Соника. Он не остановится, пока тело не заставит его.
Соник попытался встать, но его мышцы отказали. Он пошатнулся. Шедоу, предвидя это, инстинктивно подхватил его. Соник, полностью лишившись сил, не сопротивлялся. Его тело обмякло, и он медленно, словно мешок, сполз на грудь Шедоу. Его голова удобно устроилась на плече чёрного ежа, а дыхание стало ровным и глубоким.
Он уснул, прижавшись к нему, полностью доверяя ему в своей уязвимости. Его быстрый, неудержимый мир остановился, и он погрузился в глубокий, безмятежный сон.
Шедоу замер. Его обычно напряжённое тело расслабилось. Он почувствовал вес Соника, его тепло, его тихое дыхание. Это было… удивительно. Он, Абсолютная Форма Жизни, держал на руках самого быстрого ежа в мире, и тот спал, как ребёнок. Шедоу привык к битвам, к гонкам, к холодному расчёту, но к такому нежному и беззащитному моменту он не был готов.
Он осторожно, почти боясь пошевелиться, приподнял голову Соника, чтобы тот не упал, и позволил ему устроиться поудобнее. Его алые глаза скользнули по спящему лицу Соника – по его обычно озорному рту, теперь слегка приоткрытому, по ресницам, по синему меху, который казался таким мягким под его подбородком. Шедоу это очень умилило. Нежная улыбка, которую он редко позволял себе, тронула его губы. Это было чувство, настолько чистое и сильное, что оно почти пугало его своей интенсивностью. В этот момент, держа Соника на руках, Шедоу почувствовал, что он готов защищать этого упрямого, безрассудного ежа от всего мира, даже от него самого. Его сердце, которое когда-то было таким холодным и сосредоточенным на мести, теперь отзывалось нежным, почти болезненным теплом. Это было не просто соперничество, не просто дружба. Это было нечто гораздо глубже, нечто, что Шедоу только начинал осознавать и ценить.
Он оставался сидеть так, не двигаясь, пока луна не поднялась высоко в небо, освещая их двоих, спящего Соника и бдящего Шедоу, который впервые в своей жизни почувствовал себя по-нанастоящему нужным и защитником.