Птицы. О конце лета
Еще один условный эпилог.
Лето в «Ласточкиной горке» медленно подходило к концу, высушивая высокие травы, ждущие покоса. Вечера становились все короче, ночи оставались теплыми, дни — жаркими, и Анея хорошо знала: начало сентября будет пасмурным и прохладным.
— Леди Эста, не пора ли вам спать, занятия давно закончились? — Иза нелепо всплеснула морщинистыми руками, ее рассеянный взгляд скользнул мимо Анеи и погас, как гаснут последние искры заката.
Изе не нужны ответы: она ловила уплывающие образы, пыталась соединить память о времени, когда ее разум был трезв, а сила — полна, хватала мысли и выстраивала их неровными рядами, в тщетных стараниях определить, какая из них здравая. Но возраст — слишком короткий для чародейки и достаточный, чтобы маг разума потерял связь с реальностью, — выедал ее рассудок, как термит выедает дерево.
— О, Анея, милая, давно ты здесь стоишь? — спросила Иза, растягивая в улыбке тонкие губы.
— Давно, — Анея кивнула, делая шаг навстречу. — Вас проводить в общежитие?
Иза махнула рукой, поправила черную с проседью косу.
— Не стоит, моя девочка, не стоит. Я еще в здравом уме. — Запнувшись, усмехнулась и горько добавила: — По крайней мере, пока что.
Шатаясь, Иза побрела по полутемным коридорам витражного корпуса. На пестрой плитке оставались и тут же высыхали следы ее босых ног, и Анея с тоской подумала, что им — магам разума — повезло меньше всех. Бесполезные, тихие, робкие, они способны читать мысли и вплетать идеи, ходить по снам, успокаивать одним словом, и, если бы не законы, в их власти были бы целые города, покорные их голосам. Если бы не законы, они бы шили из людей, как из ситца, но сидят в тени.
Анея дернула плечами, скривила красивое лицо в презрительной усмешке. Да, тень — сомнительное место обитания, но Лиана Тео — нынешний и лучший ректор «Ласточкиной горки», чародейка разума и целительница, признанная всеми магами как живая легенда. Рыжая, хитрая, мудрая и упрямая, она была красива в молодости и, прожив дольше Изы лет на двадцать, не сошла с ума, зато собрала коллекцию врагов и прекрасных выпускников. Ни к первым, ни ко вторым Анея не относилась, и обида больно кольнула в солнечное сплетение.
Лиана Тео — чародейка разума и целительница, гений, легенда и самый уверенный в себе человек из тех, кого знала Анея. Если не считать еще двоих, но им колдовством в геноме написано быть высокомерными. В противовес Лиане: Анея Эста — ее бесталанная студентка, преподаватель ментальных воздействий, средненькая чародейка разума и еще более средненькая целительница, проще говоря, посредственность.
Анея тяжело вздохнула, облизала пересохшие губы и провела ладонью по щекам, проверяя, не заплакала ли случайно. Нет.
По полу равномерно застучали каблуки, и Анее хотелось думать, что к ее дроби добавится еще одна — тяжелая, уверенная, скрежещущая, будто из-под металлических набоек вот-вот вырвутся искры. Но она шла одна. Коридор перетек в следующий, сменился большим холлом, залитым красным светом, заскрипела тяжелая дверь, подаваясь под рукой, и корпус выпустил на просторный двор, сплетенный из каменных дорог, плиточных крылечек и густой зелени.
Анея втянула в себя теплый воздух, прикрыла глаза, вслушиваясь в шум ветра в кронах деревьев. Казалось, еще немного и ее позовут, скажут, что уже слишком поздно, что чай давно остывает на столе и что завтра у Анеи зачет, к которому она абсолютно не готова. Но никто не звал, и чай не заварен, и зачет не завтра и не у нее.
— Леди Эста, — все-таки позвали, — вы хотите ночевать на улице?
Анея, обернувшись, пожала плечами.
— Добрый вечер, лорд Сет. Вы тоже загулялись?
— Засиделся.
Анея посмотрела ему за спину, вычислив: Реяд возвращался из ректорского корпуса, значит, Лиана тоже скоро выйдет.
— У леди Тео хороший табак? — съязвила.
Реяд криво усмехнулся, закатив пурпурные глаза.
— Вам совершенно не идет сарказм и черный цвет. Что это за убожество, к слову? — он ткнул пальцем в шифоновый платок на плечах Анеи. — Снимите ради всего прекрасного, что еще осталось в этом мире.
Анея оскорбленно нахмурилась.
— Сначала пугаете, потом оскорбляете мой вкус и интеллект, а теперь еще и раздеть хотите. Непотребство!
Реяд, подхватив шутку, развел руками:
— Увольте. Пугать не хотел, правду за оскорбление не считают, а раздевать вас в мои обязанности не входит.
— А леди Тео?
— А с чего вы взяли, что я ее раздевал?
— Ну да, — согласилась Анея, — она женщина самостоятельная.
— И весьма вспыльчивая, как для лекарки. Так что за такие шутки открутит нам головы.
— Не волнуйтесь, я тоже целительница, прикручу обратно.
Зажглись фонари, разбрызгивая по территории свет, как сок апельсина. Солнце окончательно скрылось за деревьями, но у линии горизонта небо еще оставалось серым. Анея горько подумала, что с лордом Сетом она не шутила до того самого разговора после суда над Райрой. У Реяда в тот день прибавилось седины и убавилось энергии, и даже глаза потеряли густоту оттенка, став всего лишь пурпурными. А может, Анее показалось?
— Платок все же снимите, — нарушил молчание Реяд. — Не хороните ее раньше времени.
Анея фыркнула, зажмурилась, прилагая титанические усилия, чтобы не заплакать.
— Мне просто холодно, не берите в голову.
— За идиота меня держите? Когда холодно, надевают пиджак, кардиган, пальто, а не черный платок. Который, к тому же, вам не к лицу.
— Поэтому я покрыла им плечи, а не голову, — отшутилась Анея.
— Вы снова нашли слова, — заметил Реяд. — То ли я старею, то ли вы умнеете.
— Или два в одном.
Они обменялись взглядами: усталый и спокойный — Реяда, печальный и поникший — Анеи. Спорить и острить уже не хотелось, и Анея, отвернувшись, сказала:
— Но сочту за комплимент.
Анея знала многих магов, но гениями считала троих. И время каждого из них подходило к концу, разгоняясь, как спущенное с горки колесо.