Птенцы. Об анкетах
Райра сидела на залитом солнцем пятачке наполовину свободного пространства: каменная плита, заменявшая лавку, раскидистая яблоня с гнутым столбом и горстка разношерстых ребят. Подходя ближе, Анея хмыкнула: первокурсница играет в «Шепотки» со старшими и ей, что удивительно, рады. И она, что еще более удивительно, выигрывает.
— Ай, какая красивая птичка, — прошелестел юноша, прищурив янтарные глаза. — Ты хочешь с нами?
Анея с трудом нашла в себе силы улыбнуться и покачать головой не лихорадочно, а спокойно.
— Простите, но нет. — Она перевела взгляд на Райру и запнулась.
Запнулась не только речью, но и мыслями: магия Райры была искристой и тугой, пахла черным перцем, лавандой, дождем и скошенной травой. А сама Райра, одетая в строгое темно-синее платье, казалась слишком чужеродной для пестрой Горки. И слишком родной, будто вплавленной в каменные стены.
— Леди Эста, — обратилась Райра, — чем могу вам помочь?
Ее официоз местами раздражал: она была из того сорта людей, которые могут оскорбить вежливостью. Анея вздохнула, протягивая ровный листок.
— Заполните, пожалуйста, анкету. Найдете меня, когда закончите.
— У вас не будет пера?
Анея застыла. Задумалась. Поджала губы. Анкета небольшая, но то время, которое Райра будет писать, Анее придется быть здесь. Соврать?
— Да, конечно. — И протянула перьевую ручку.
— Благодарю.
Буквы появлялись на листе так быстро, что Анея с трудом успевала следить и точно знала: никто не разберет и слова. Почерк был ровным, но непонятным и острым, стремительно клонящимся вправо. Подпись — резкий росчерк, замкнутый в кольцо.
— Прошу. Спасибо за ожидание.
Уходя, Анея чувствовала чужое веселье, Райрин азарт и горько-сладкий привкус на языке, будто лизнула чернил.
***
Анея скривилась, глядя на лимонно-малиновый закат, фыркнула дыму, утекающему к острому лезвию горизонта. Во дворе корпуса догорал костер, и последние искры углей, которые тормошили парни, взвивались вверх и исчезали.
На траве, распустив черную косу, лежала Райра и болтала правой ногой, закинутой на колено левой. Несуразная, угловатая и незавершённая, как криво сложенная записка, брошенная во время урока. У нее был длинный нос, почти болезненная бледность, ужасные вены, синеватыми линиями проступавшие под кожей, и удивительные глаза. Такие доставались только магам природы и стихий, как будто природа и стихии старались отдать им все, смешав краски с камнями, всыпав туда рудную крошку, и сунуть в глазницы.
Анея мельком видела Реяда Сета. Он был красив, умён и громок, и в его отточенных движениях угадывалась бушующая сила. И в светлом ореоле ресниц у него были фиалки в густой траве — глубокий бархат зелёного и красно-синего, темнеющий от злости и сверкающий от радости. У Райры — штормящее море, гнилая голубика, гроза, разрезанная бликами молний. Плохие глаза, говорили, страшные, но до чего же красивые... Острые, четко очерченные стрелками ресниц.
— Леди Эста, — протянула Райра, не удосуживаясь встать, — чего желаете?
Анея замялась, машинально поправила юбку, посмотрела на Райру сверху вниз. Чёрное платье, чем-то напоминающее военную форму, черные ботинки на черных шнурках, черные волосы, разметавшиеся по траве, тонкие линии сомкнутых век под прямыми чертами бровей. И абсолютно гладкое, белое лицо. Глаза видеть не хотелось, и без того жутко.
— Ваша анкета... — неуверенно начала Анея.
Райра перебила ее, фыркнув:
— Что? Никак не разберете? Сократим нам время. — Она вздохнула, с ленцой потянулась, поправляя волосы, хоть это и не принесло никаких плодов, махнула длиннопалой ладонью. — Вы ведь принесли чистый бланк, верно?
Анея зачем-то кивнула, хотя Райра не могла её видеть. Спохватившись, ответила вслух:
— Да... Да, принесла.
— Пишите под диктовку.
И Анея старательно вывела имя, фамилию, место обучения, номер аттестата, который Райра зачем-то помнила, и заполнила все графы, до самой последней, где нужно было поставить подпись.
— Леди...
Ее снова прервали, на это раз — небрежным жестом, взмахом ладонью.
— Просто Райра. И, будьте добры, мазните что-то похожее на мое художество. Думаю, нарисовать зигзаги в кружочке Вам труда не составит.
— Не составит, — подтвердила Анея.
Кислотно-розовым умирал закат, угрюмые мазки облаков плыли по сизой глубине над головой, и Анея, тяжело вздохнув, отступила на шаг. Очень старалась не задеть черных змей прядей, зацепившихся за траву.
— Благодарю, — сказала, прощаясь.
— Вообще-то, — Райра повела плечами, и Анее на секунду показалось, что она встанет, — это мне нужно вас благодарить. Как насчёт кофе? В выходной.
Ее вопрос звучал как насмешливый приказ, а сама абсурдность ситуации заставила Анею смущённо хихикнуть в ладонь.
— Вы шутите?
— А похоже?
И глаза открылись. Невозможно синие, будто весь аквамарин мира собрали, сгустили и вплавили в черный контур. И разбили, оставив рваные белые стрелы, тянущиеся от зрачка до края радужки.
Анея отрешённо покачала головой и согласилась на кофе. Как — сама не поняла. И не помнила. Бежала в свою комнату, чудом не спотыкаясь на каждом шагу, и чувствовала, как с грохотом катится с горы большое колесо.
***
Анея напялила жемчужные бусы и уставилась на себя в зеркало. Жемчуг. Белый и гладкий, перламутровый и мелкий. Речной. Дешёвый. Но Анее к лицу, потому что с жемчугом у нее много общего: бесполезная, не слишком идеальная, но красивая, годящаяся исключительно как украшение.
Платье нежное и лёгкое, цвета сизого голубиного крыла, смешанного с розовым, по подолу и широким рукавам — серебряная вязь, смутно напоминающая облака.
— Свидание? — почти равнодушно поинтересовалась соседка.
— Нет, — сказала Анея и зачем о решила уточнить: — Просто встреча.
Соседка ничего не ответила, уткнулась носом в книгу и даже не попрощалась, когда за Анеей закрылась скрипучая дверь.