8 Часть
Утро выдалось холодным и тяжёлым. Фемида сидела на своей койке, смотрела в потолок, не в силах заставить себя подняться. Рана уже стягивалась, но боль в душе была невыносима. Она не могла простить себе того, что не удержала отряд, что не смогла предугадать всё. Хотя они с Плебеем остались живы, потеря была огромной.
В палатку зашёл один из инструкторов, грубо бросив на пол несколько папок.
«Алик всех подставил,» — сказал он хрипло, даже не взглянув на неё. «Ссыкун думал, что может выжить сам. Но в итоге и сам подох, и пацанов погубил.»
Слова прозвучали как приговор. Мирослава не сразу поняла, что он сказал. В голове всё спуталось.
«Он? Алик?» — переспросила она, словно не веря.
«Да. Хотел струсить, сбежать. А ваши пацаны из-за него и полетели к чертям,» — проговорил он, выходя из палатки.
Сердце сжалось. Мирослава снова почувствовала эту ужасную тяжесть в груди. Она смотрела в одну точку, не в силах поверить в услышанное. Все эти парни... Они доверяли ей, а теперь мертвы. Она сжала кулаки, едва не до крови.
Через несколько минут в палатку тихо зашёл Плебей. Он уже слышал новости и выглядел подавленным, но гораздо спокойнее её. Он медленно подошёл к Фемиде, которая сидела, не шевелясь, будто окаменевшая.
«Мирослава,» — позвал он её тихо, садясь рядом. «Ты тут?»
Она только хмыкнула, не глядя на него.
«Ну чё ты... Это ж не твоя вина,» — начал он, пытаясь найти нужные слова. «Он сам виноват, а пацаны... Ну, это война, бля. Мы все знали, куда идём.»
Но его слова не достигали её. Мирослава лишь сильнее сжала кулаки, её плечи начали дрожать.
«Они... они доверяли мне, Плебей,» — прошептала она, голос дрожал. «Я должна была их спасти, я должна была лучше... Я...»
Плебей не знал, что сказать. Он сам чувствовал себя опустошённым, но понимал, что в этой ситуации не поможет ни слова, ни оправдания. Он осторожно обнял её, чувствуя, как её слёзы касаются его плеча.
«Да тихо ты,» — тихо проговорил он, гладя её по спине. «Не надо так. Ты же сильная, тебе нельзя падать духом, поняла? Мы тут ещё долго будем. И ты нужна нам.»
Мирослава не выдержала, сжалась в его руках и разрыдалась. Она плакала долго и тяжело, давая выход всем накопившимся эмоциям. Плебей лишь молча сидел рядом, не отпуская её, давая ей выплакать всё до конца.
«Всё будет хорошо,» — шепнул он ей на ухо. «Мы с тобой выживем.»
Утро не принесло облегчения. Мирослава сидела в столовой, едва отрывая взгляд от своей затушенной сигареты. Она курила больше, чем когда-либо прежде — одна за другой, как будто это могло заглушить боль и тревогу внутри. В помещении было тихо, но эта тишина ей не помогала. Она чувствовала себя выжатой, опустошённой.
Плебей, который, казалось, всегда держался где-то рядом, стоял у входа в столовую, наблюдая за ней. Ему не нравилось, как она себя вела, но он понимал, что нужно дать ей время, чтобы прийти в себя. Она всё ещё не справилась с тем, что произошло, и сегодня было не легче.
Тем временем в лагерь начали прибывать новенькие — такие же беззаботные дети, как и они были когда-то. Антон Вячеславович, строгий, как всегда, сразу направился к столовой. Его взгляд был сосредоточен на Фемиде — он хотел, чтобы она снова стала главной, чтобы она повела новеньких, как когда-то повела их отряд. Он даже привёл их к дверям столовой.
Но Плебей решил вмешаться. Подойдя к начальнику, он тихо сказал:
«Она не в себе, Антон Вячеславович. Вы же видели, что с нами было... Ей время надо,» — он сжал зубы, нервно потирая шею. «Может, не сейчас?»
Антон Вячеславович даже не удостоил его долгого взгляда. Он хмыкнул, как будто слова Плебея не значили для него ничего.
«Это не твоё дело, пацан. Она должна сделать своё. Все через это проходят,» — холодно ответил он и уверенно шагнул вперёд.
Когда он подошёл к девушке, она не сразу заметила его. Мирослава сидела, поставив одну ногу на лавку, опираясь на неё локтем, и курила уже десятую сигарету подряд. Её глаза были стеклянными, она смотрела на одну и ту же точку, словно находилась где-то далеко.
Антон Вячеславович сел напротив неё, тяжело опустив своё тело на лавку.
«Ну что, девочка? Взгляни на меня,» — проговорил он.
Она медленно подняла голову, переведя свой измученный взгляд на него. В её глазах не было огня, не было той решимости, с которой она командовала отрядом. Антон это заметил, но не позволил себе показаться мягким. Ему нужно было вернуть её на место — и быстро.
«Давай,» — сказал он, не моргнув, «Вытри слёзы и возьми себя в руки. От тебя ждут дел, Фемида.»
Мирослава медленно выдохнула дым сигареты, когда начальник заговорил. Её руки дрожали, и с каждой минутой она чувствовала, как ярость нарастает. Слова Антона Вячеславовича, его холодный тон — всё это вбивало в её голову одну мысль: они для него ничего не значат. Абсолютно.
«Каких дел?!» — внезапно сорвалась она, резко глядя ему прямо в глаза. «Ты, блять, с ума сошёл, что ли?!»
Начальник откинулся на спинку стула, сохраняя спокойствие, но это только разозлило её сильнее. Она встала, одним быстрым движением опрокинув лавку, на которой сидела.
«Они погибли, сука! Все до одного!» — её голос дрожал от гнева, а сигарета сжалась в кулаке до такой степени, что пепел посыпался на пол. «А теперь ты хочешь этих детей отправить на смерть? Ты что, настолько бессердечная тварь, Антон?!»
Вячеславович, хоть и внешне был спокоен, внутренне напрягся. Его лицо окаменело, и он прищурился:
«Тише, Фемида. Смотри, кого обвиняешь,» — прохрипел он.
«Да мне плевать на твою сраную должность!» — кричала она. «Ты же прекрасно знал, что они там не выживут. Нас отправляют, как стадо баранов на убой. И тебе плевать, ты всё равно получишь свои заслуги. Ты, сука, ради карьеры готов людей положить? Пацанов, девчонок — таких же, как мы. Тебе хоть чуть-чуть жаль их, блять?!»
Она ткнула пальцем в сторону новеньких. Они стояли с недоумением в глазах, не понимая, что происходит. Её взгляд перешёл на детей, которые смотрели на неё с надеждой, ещё веря в то, что могут выжить.
«Посмотри на них,» — голос стал тише, но не менее напряжённым. «Посмотри, черт возьми. В них ещё есть жизнь,» — она вздохнула, чувствуя, как в груди сдавило, и устремила взгляд на начальника. «Ты хочешь и их убить? Хочешь их жизни на своей совести?»
«Выйди.» — Мирослава холодно бросила эти слова, словно приказ.
Начальник вздохнул, потерев лоб, и, неожиданно для всех, подчинился. Он посмотрел на неё в последний раз, как будто оценивая, насколько она ещё в состоянии быть лидером, и молча ушёл из столовой.
Она осталась, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится в груди. Какой-то момент казалось, что она вот-вот сорвётся окончательно. Но тут сзади подошёл Плебей. Он положил свои руки на её плечи, мягко сжимая их, будто пытаясь удержать её на грани.
«Тише, Мирослава, тише »— тихо сказал он, но она уже не слышала.
Она смотрела на детей. У них ещё были искры в глазах, что-то человеческое, ещё не замыленное болью и страданиями. Ещё не сломанные, как она. Глубоко вдохнув, Мирослава собрала всю свою решимость и резко повернулась к ним.
«Вы хотите жить?» — спросила она холодно, оглядывая каждого.
Те молча кивали, не зная, что сказать.
«Тогда слушайте меня. Слушайте, и делайте всё, что я скажу. Поняли?»— её голос стал стальным, твёрдым, и в этот момент она поняла, что это не просто миссия. Это её долг — не дать им умереть так, как погибли её товарищи.
«Я расскажу вам, как мы будем действовать,» — продолжала она, уже смягчив тон. «Вы должны знать, что наш график будет насыщенным, но я сделаю всё, чтобы вас защитить.»
Плебей, стоя рядом, кивнул, а Фемида ещё раз посмотрела на новеньких.
После всех напряжённых минут, когда её эмоции накалились до предела, она наконец успокоилась.
Познакомившись они разошлись по своим делам, девушка же пришла в палатку, где её встретили звуки гитары. Маэстро, черноволосый парень, играл, а Тяпа подпевал. Плебей подошёл к ней и сказал:
«Слышь, как бы ни хреново было, жить-то дальше надо.»
Как только они доиграли, Маэстро спросил.«Чья это гитара?»
Фемида ответила, не проявляя особого интереса.«Моя.»
«Ну-ка, сыграй что-нибудь,» — попросил он.
Мира села на свою кровать, начала играть песню «Вера», а Маэстро присоединился с песней. Когда они закончили, он сказал «У тебя талант, реально.»
«Ложитесь все спать, завтра день будет сложный день.» – сказала Мирослава, чтобы скрыть свое смущение.
Когда все разошлись по местам, Фемида заметила, что Маэстро теперь спит около стенки, но усталость давила так сильно, что ей уже было всё равно, кто рядом.
Котята, как вам часть?
Наконец-то в этой главе появились знакомые персонажи! И я очень надеюсь, что смогу описать их характер так, как вы их себе представляете.
Не забывайте ставить звездочки и писать комментарии — это очень поднимает мне мотивацию!😽🫶🏻